Куда исчезла авиадиспетчер Анна Петренко, которая вела рейс MH17

Голландские следователи так и не смогли найти свидетелей крушения на малазийского Boeing 777 в Донбассе, об этом заявляет блогер Анатолий Шарий. Бесследно исчезла диспетчер из Днепропетровска Анна Петренко, которая вела малазийский лайнер, следовавший рейсом МН-17 в день страшной катастрофы. Пропал и летчик Владислав Волошин, который, предположительно, произвел пуск ракеты в малазийский гражданский самолет.
Блогеру возражает одиозный советник министра внутренних дел, депутат Верховной Рады Антон Геращенко, не раз уже оскандалившийся экстремистскими заявлениями. По его словам, в распоряжении украинских правоохранителей никак не меньше двух свидетелей. Это «люди с Донбасса, зафиксировавшие инцидент с помощью фотоаппаратов». Впрочем, международной следственной группе их тоже не представили.
По словам Шария, Анны Петренко и Владислава Волошина, скорее всего, нет в живых. Ведь даже со своими близкими они не выходят на связь. Да и «фотографы» тоже как в воду канули.
С запросами о возможности пообщаться с Волошиным и Петренко в МВД Украины обращались и российские правоохранительные органы и представители международной следственной группы. Но ответа никто так и не получил.
Следственному комитету России все же удалось найти одного свидетеля по делу о сбитом Boeing 777 — гражданина Украины Евгения Агапова, проходившего военную службу в должности механика авиационного вооружения 1-й эскадрильи тактической авиации ВВС Украины. Сейчас ему в России предоставлена государственная защита. Агапов рассказал, что сбил малазийский лайнер капитан ВВС Украины Волошин, за что моментально получил орден от Порошенко. А затем вместе с наградой словно растворился в воздухе.
Про диспетчера Анну Петренко известно, что ее срочно отправили в отпуск. И уже после этого ее никто больше не видел. Исчезла и ее страница в соцсетях.
Международная комиссия по расследованию трагедии13 октября этого года объявила свои выводы. Однако, показаний Петренко, как и Волошина, в отчете нет. Как и вопросов, куда и почему исчезли эти ключевые свидетели. Следы пропавшего диспетчера из Днепропетровска отыскали журналисты программы «Момент истины», однако найти женщину не смогли и они.

Pravda. Ru

Арктика — русская. Крест — свидетель

Освоение, изучение и охрана Арктики — одна из главнейших задач,стоящих сегодня перед Россией. В гостях у Pravda.Ru почетный полярник, замдиректора НИИ Культурного и природного наследия, руководитель Морской арктической комплексной экспедиции (МАКЭ), инициатор создания первого арктического национального парка «Русская Арктика» Петр Боярский.
— Петр Владимирович, какие цели у вашей ежегодной экспедиции? Почему она нужна и важна для России и всего мира?
— Еще академик Дмитрий Сергеевич Лихачев ввел термин экология культуры. Сейчас наше государство действительно в Арктике тратит деньги на экологические работы, но совершенно забывает про экологию культуры. Мы занимаемся именно комплексными исследованиями — культурным и природным наследием. В нашей экспедиции — археологи, историки, геологи, орнитологи, специалисты по ядерному оружию и по медведям, и так далее. Но главный упор у нас все-таки на культурное наследие.
Нам давно стало понятно, что без истории, без исторической подосновы не может существовать ни одно нормальное государство. Сейчас много говорится о патриотизме, о воспитании молодежи, но забывается, что молодежь воспитывается на образах, перед ними должны быть личности, которым хотелось бы подражать.
Очень хорошо, что у нас это поняли в отношении героев Великой Отечественной, и многое было поднято и сделано. Но молодые люди стремятся к разным профессиям, у всех разные интересы.
В освоении Арктики участвовали люди разных профессий, там же ведь были и физики, и химики, и путешественники, и летчики, и моряки и так далее… А предыстория всему этому была простая — сельско-морские селения людей, которые назывались поморами. Они ходили на самостоятельно построенных судах, они первые организовали мореплавание в Арктическом регионе! И это ведь заслуга России! По Арктике во льду поморы первые начали ходить на своих судах и доходить до Шпицбергена, на Новую Землю ходили и так далее.
— И это имеет не просто экономическое и гуманитарное значение, но и стратегическое.
— В точку. Мы издали шикарные тома, хотя министерство культуры нам не дало на это даже очень маленькую, просто смешную сумму. Тогда я обратился к Патрушеву, который тогда был ответственный секретарь Совета Безопасности России. Я написал, что эта проблема напрямую касается безопасности России в Арктике. У нее — очень важная роль. И надо доказать, что это наши территории, даже те, которые были открыты не нами.
Например, Земля Франца Иосифа была открыта несуществующим теперь Австро-Венгерским государством. Но осваивались они многие десятилетия, а другие и не одно столетие, именно нами.
Есть документы времен Ивана Грозного и так далее. Но когда на них ссылаются, представители Запада часто говорят, что там написали-не написали, может, подделали-переделали, еще надо проверить, что это за бумага, бывают фальшивки исторические и все тому подобное.

Но мы создали карту, например, архипелага Новая Земля — 900 км длиной. И все побережье там усеяно точками и разными значками, показывающими, что здесь был лагерь, поморские стоянки, здесь мы копали зимовье того, там — другого, третьего…
Они ошалели! Это, — говорят, — что?! Так много?! Это же пустая была земля?! Я говорю: Как пустая? Вот, глядите, она несколько столетий осваивалась нами. Мы там, конечно, пометили и зарубежные экспедиции, но их немного. Ясно видно, что все это было освоено нами!
Когда мы издали карты Земли Франца Иосифа и острова Вайгач, в обращении я написал, что это убедительней любых других доводов. Там все наглядно и понятно.
Мы же ведь не абстрактные находки делаем. Мы раскапываем поморские стоянки, стоянки наших исследователей 19-го-начала 20-го века, святилища ненецких народов, православные храмы, которые стояли на Новой Земле более 100 лет назад и так далее. Это наиболее убедительно доказывает наш приоритет в Арктике. Это реальные аргументы.
Мы стали издавать серию «Острова и архипелаги российской Арктики», где все это документировано. Это толстенные фолианты, там блестящие фотографии и рисунки, на них — природная среда и наши находки, остатки самих зимовий, есть все, что откопалось.
Еще сохранились поморские кресты. Целую систему навигации поморы создали в Арктике благодаря установке могильных, поклонных и других крестов. Были поморские лоции, объяснения, куда плыть и как ориентироваться, где что надо делать.
— Какова география исследования Морской комплексной экспедиции?
— Начиная с Запада — с Соловков от Белого моря — и в Арктику: Земля Франца Иосифа, весь архипелаг, Колгуев остров, Новая Земля, остров Вайгач, Северная Земля, которую назвали первооткрыватели Землей императора Николая II, Новосибирские острова, побережье Таймыра, острова Карского моря и дальше вплоть до острова Врангеля.
Нами выявлено и нанесено на карты, описано в книгах более тысячи важных объектов. Том «Соловки» будем сдавать в конце года.
Мы работаем по всей Арктике. Более того, мы единственная экспедиция, которая работала и работает на Новой Земле в закрытой зоне ядерного полигона. Я доказал коллегам, что эти огромные технические объекты — памятники истории создания ядерного оружия.
— Не фонит?
— Нет. Там специально было построено специальное сооружение с толстенным стеклом, через которое наблюдали самый мощный водородный взрыв.
— А как вы систематизируете памятники? На какие категории они делятся по какому принципу?
— Моя первая классификация была опубликована Всероссийским обществом охраны памятников истории. Потом методичка появилась и в академическом издании РАН. Это было еще в незапамятное советское время. Я как бы одним из ведущих в этом стал, и меня пригласили создать теорию науки о памятниках. Я ее назвал «Памятниковедение», она везде есть. Написал статьи, потом издал монографию. Там все подробно описано.
— Какие самые важные, древние, интересные вещи вы находили?
— Я считаю, что большой вклад нашей экспедиции — остров Вайгач. Но еще до нас там археолог Хлобыстин очень тщательно работал, главные святилища там раскопал. По моей уже гипотезе, там жил легендарный народ сииртя или сихиртя.
Потом ненцы его ассимилировали, то есть в жилах современных ненцев течет и кровь сииртя, а также народа печера. Мы нашли там более полтора десятка святилищ и еще много чего интересного.
Там с нами происходили очень интересные события. Но это больше — на уровне ощущений, словами передать очень трудно. Например, украшение — древняя бляха — с одного из святилищ. Но мы не знаем, кто эту вещь носил. Может шаман, может еще кто-то. А какое значение она имеет?…
— Не боитесь такие вещи держать у себя?
— Я человек православный, верующий, но научился общаться с идолами. Действительно, от них энергетика исходит. Ну перекрестясь и перекрестя его, можно с ними работать… А конфеты и монеты мы на святилища приносили. Иначе начинался ураганный ветер…
— Задабривали…
— Задабривали, да. Я это воспринимал как вторжение на чужую природную территорию. Он для меня — не божество, а хозяин этой территории, вот и все. Такое у меня ощущение было все время. И действительно, когда мы или кто-то еще неправильно поступал, они создавали проблемы.
Некоторые команды неправильно себя вели, пытались раньше нас высадиться, получали серьезно, и они вообще не понимали, что происходит?!… Хотя я их предупреждал, что так делать нельзя. А они говорят: мы ученые, мы едем изучать, и мы пойдем вперед. Они влезли в лодку, а она тут же начала тонуть. Мы на ней все время ходили, но у нее оказалась вывернута заглушка. А мы на ней только вчера в другом месте высаживались, и все нормально было.
Они решили, что это ерунда, тут же взяли другую лодку. И втемяшились в торчащий пик какой-то скалы под водой или в плавающее под водой бревно. После этого уже развернулись и сказали: Нет, лучше не надо.
Я 20 лет добивался создания на севере Новой Земли национального парка. В конце концов в 2009 году Владимир Владимирович подписал постановление о создании первого арктического национального парка «Русская Арктика». А теперь я пробиваю, чтобы Вайгач был признан национальным достоянием.

Подготовил к публикации Юрий Кондратьев
Беседовал
Андрей Самохин

Кончина Брежнева. Странности и разночтения

10 ноября 1982 года на государственной даче «Заречье 6» скончался Леонид Ильич Брежнев, началась эпоха, метко обозначенная в народе как «гонки на катафалках». Единственное описание смерти генсека оставил его охранник, генерал-майор госбезопасности, а тогда ещё полковник Владимир Медведев.
По словам бывшего охранника, 9 ноября Брежнев заехал в Кремль и недолго поработал с документами, затем поспал и поехал в Заречье. В тот день, если верить Медведеву, к нему никто не заходил, кроме помощников и референтов. Однако Олег Захаров, дежуривший тогда в приёмной Брежнева, позже утверждал, что утром того же 9 ноября 1982 года ему позвонил тот же самый Медведев, сообщивший, что генсек прибудет в Кремль около полудня и просит к этому времени пригласить туда секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова.
Когда Брежнев прибыл в Кремль, он надолго уединился с Андроповым в своём кабинете. Странно, что Медведев вдруг запамятовал о последней встрече своего подопечного с Андроповым: видимо, на то был отдан соответствующий приказ.
Вечером того же дня Брежнев поужинал творогом и чаем, но вдруг «впервые пожаловался на боль в горле», сказав, что ему как-то необычно «тяжело глотать». Но врача не вызвали, а когда началась программа «Время», генсек отправился в спальню. По версии Медведева, «утром прибыл Собаченков, я сдал ему смену», но сменщик вдруг попросил Медведева пойти вместе с ним: «Пойдём вместе, разбудим, потом поедешь». Такие просьбы, утверждал Медведев, «случались прежде, хотя и не часто».
И без двух минут девять два офицера госбезопасности вышли из служебного домика и вошли в дом Брежнева. Его супруга, Виктория Петровна, уже сидела в столовой на первом этаже и завтракала. Просыпалась она всегда не позже восьми утра, поскольку в начале девятого к ней, страдавшей от диа¬бета, приезжала медсестра делать укол инсулина, после чего подавали завтрак.
Поднявшись на второй этаж, оба офицера вошли в спальню, Собаченков направился к окнам и с шумом отдёрнул шторы. «Лео¬нид Ильич обычно сразу открывал глаза. На это раз он не пошевелился, лежал на спине, голова опущена на грудь. …Подбородок на груди, поза странная, для сна неудобная, подушка сбилась к спинке кровати, и он её не поправил». Медведев легонько потряс генсека за предплечье — никакой реакции. «Стал трясти сильнее, он даже заколыхался в постели, но глаза не открыл. По коже у меня прошёл лёгкий морозец.
Я сказал Володе Собаченкову, который уже шёл ко мне:
После чего распорядился: „Беги на телефоны, сообщай. И позови быстро коменданта“. Через несколько минут прибежал комендант, Олег Сторонов.
Удивительно, но на даче Брежнева, оказывается, не было ни медпункта, ни даже дежурной медсестры, ни дежурившей бы на всякий случай машины реанимации! „Это не халатность, — обмолвился в своей книге Медведев, — это преступление“. Теперь Медведев тормошит Брежнева уже со Стороновым: хлопали по щекам, сменяя друг друга, „делали искусственное дыхание, это продолжалось около получаса“. Затем в спальню неожиданно вошёл Юрий Владимирович Андропов:
Андропов вышел в коридор, а Медведев поспешил следом: доложить, „что и как мы делали“. Охранник был очень „удивлён, что Андропов не задавал лишних или неприятных для нас вопросов“.
Лишь „после Андропова, следом приехал Евгений Иванович Чазов“, начальник 4-го Главного управления при Министерстве здравоохранения СССР. Вспоминает Медведев: „Подошёл, посмотрел.
— Был тёплый, — сказал я, — пытались привести в чувство.
— Ну что ж, всё делали правильно“, — равнодушно бросил Чазов. И тут же спросил: „А где Андропов?“
После чего немедленно спустился к нему. Лишь самыми „последними прибыли врачи-реаниматоры кремлёвской скорой помощи. Они вошли вместе с Чазовым, затем спросили:
Реаниматоры работали около десяти минут, затем Чазов произнёс: „Прекращайте, — и, обращаясь к Андропову: — Бесполезно“.
Версия Чазова совершенно иная. Он утверждает, что в тот день он „как всегда, в 8 утра приехал на работу“ и не успел войти в кабинет, как „раздался звонок правительственной связи, и я услышал срывающийся голос Володи Собаченкова из охраны Брежнева, дежурившего в этот день: „Евгений Иванович, Леониду Ильичу нужна срочно реанимация“.
На ходу бросив секретарю, чтобы скорая срочно ехала на дачу к Брежневу, Чазов „вскочил в ожидавшую меня машину и под вой сирены, проскочив Кутузовский проспект и Минское шоссе, через 12 минут (раньше, чем приехала скорая помощь) был на даче Брежнева в Заречье“. В спальне Брежнева он застал лишь Собаченкова, „проводившего, как мы его учили, массаж сердца“. Но „одного взгляда мне было достаточно, чтобы увидеть, что Брежнев скончался уже несколько часов назад“. Заметим, Чазов утверждает, что был на даче Брежнева уже в 8.12–8.15 и никакого Медведева в глаза не видел!
“Вслед за мной, — утверждает Чазов, — приехали врачи скорой помощи, которые начали проводить в полном объёме реанимационные мероприятия. Для меня было ясно, что всё кончено, и эта активность носит больше формальный характер“. Что лейб-медик делает дальше? — Тут же информирует о случившемся Андропова, поскольку тот „должен, как второй человек в партии и государстве, взять в свои руки дальнейший ход событий“. Звонить ему напрямую Чазов не стал, будучи уверенным, что телефоны на прослушке „и всё, что я скажу, станет через несколько минут достоянием“ председателя КГБ Федорчука.
То есть Чазов предлагает поверить, что сотрудники 9-го управления КГБ не известили о случившемся своё начальство?! Так или иначе, оповещённый Чазовым (видимо, почтовыми голубями) „появился взволнованный и растерянный Андропов… Он искренне переживал случившееся, почему-то суетился…“.
Затем „попросил меня зайти вместе с ним в спальню, где лежал Брежнев, чтобы попрощаться с ним“. Зашли, и „Андропов вздрогнул и побледнел, когда увидел мёртвого Брежнева“. Расхож¬дение версий свидетельствует, что дело явно нечистое. Быть может, смерть Брежнева несколько „ускорили“? Как утверждал полковник госбезопасности Олег Сторонов, на ближайшем пленуме ЦК Брежнев планировал объявить о своём уходе, передав бразды правления Владимиру Щербицкому. Но бенефициаром оказался Андропов.

Совершенно секретно

Инженер из Киева изобрел способную спасти всех пассажиров при крушении самолета капсулу

Капсула способна обеспечить гарантированное спасение всех пассажиров в случае аварии в воздухе, при посадке или взлете
В конце октября в сообществе Street FX Motorsport & Graphics появилось видео, на котором демонстрируется капсула, способная спасти пассажиров самолета в случае крушения. Ролик набрал боле 17 миллионов просмотров и более 263 тысяч репостов. Система спасения пассажиров, представленная в видео, разработана киевским авиационным инженером Владимиром Татаренко.Капсула<a
Во время работы на Киевском авиационном заводе, конструктор выезжал в составе комиссий на места аварий антоновских самолетов. По его словам, "постоянно видя эти ужасы, зная статистику по крушениям, я пришел к некоторым выводам. У людей неправильные впечатления об авариях, ведь причина 80% аварий — это человеческий фактор (экипажа и тех, кто готовит полет)".
По данным Международной организации гражданской авиации, около 70% аварий происходит на установившемся горизонтальном полете. Решением стала отстреливающаяся капсула, которая крепится к фюзеляжу и может при надобности отделиться от самолета за считанные секунды.
Концепт капсулы с креслами для пассажиров и экипажа, который придумал Татаренко, может выскакивать из фюзеляжа самолета через задний люк за 2-3 секунды. Вначале из самолета выталкивается маленький парашют, он вытягивает большой парашют, который уже вытаскивает саму капсулу. Правда, она может быть установлена только на модели самолета, у которых в хвостовой части есть место для люка, через который проходит капсула, т.е. для Boeing или Airbus она пока что не подходит.
Капсула летит со скоростью 8-9 метров в секунду. В конструкции предусмотрен встроенный датчик, определяющий расстояние до поверхности. Когда расстояние сокращается, включаются пороховые двигатели, они тормозят контейнер — в результате он приземляется с нулевой скоростью.
Капсула должна стать первым этапом изобретения. Второй – создание новой системы самолетов, которые будут оснащены подобными капсулами изначально. По словам изобретателя, идея такой капсулы напрашивается уже давно, но только сейчас появились материалы, которые позволят сделать ее прочной и легкой – углеродное нановолокно.
Татаренко получил патенты на оба изобретения, а на то, чтобы реализовать первый этап проекта, потребуется около четырех лет.
Ранее сообщалось о том, что ученые изобрели материал, который минимизирует вред от взрыва бомбы на борту самолета. В ходе проведения эксперимента бомба помещалась в специальный мешок, сделанный из изобретенного материала, после детонации бомбы никакого видимого ущерба от взрыва вне мешка не наблюдалось.

По материалам:AIN