Дело было в Кубинке

 Дело было в Кубинке, я там проходил срочную службу в чине механика самолета. Техник мой был старлей Козенко ( теперь, наверное, майор уже), добрейшей души человек. Утро выдалось туманное, ходили слухи, что полеты отобьют, но пришел приказ тащить технику на ЦЗ. А для вящей безопасности буксировку производить при включенных БАНО. Моя задача при буксировке была следующая: сидеть в кабине, ничего не трогать, а ежели, не дай Бог, оторвется водило, изо всей дури жать на тормоза. Что я и делал с точностью до наоборот, жал куда ни попадя, делая исключение лишь для рукояток катапультирования и опломбированного тумблера «главная». Но поскольку БАНО были включены, был включен и аккумулятор, что давало возможность насладиться приборным оборудованием в полной мере. И я, как человек от природы любознательный, с энтузиазмом принялся за дело. Когда мне надоело любоваться эффектом от нажатия кнопки «контроль ламп», я запустил самотест, затем побаловался горизонтальным триммером (он на МиГ-29 электрический) и таким образом добрался до кнопки выпуска тормозного парашюта. Сзади что-то клацнуло, но я не придал этому особого значения и продолжил свои эксперименты. Спустя пару минут тягач (АПА), который тащил самолет, дернулся и заглох. Последующие несколько попыток тронуться привели к такому же результату. Из кабины выбрался солдатик-водитель и, открыв капот, принялся колдовать над мотором. Спустя минут пять к нему присоединился и техник. Но все их попытки к успеху так и не привели. К несчастью, наш самолет уходил со стоянки крайним, поэтому сзади никого не было. Техник нервно закурил и инстинктивно решил обойти свое хозяйство, попинать по пневматикам. Спустя мгновение нижняя челюсть его отвисла, а потом я услышал такие слова в свой адрес, какие приводить здесь стесняюсь. Картина была завораживающая: тягач с поднятым капотом, за ним самолет, а за самолетом — вытянувшийся во всю длину, натянутый как струна и зацевишийся за что-то на бетонке тормозной парашют. Водитель ржал от души, меня с позором высадили из кабины и отправили в кабину АПА, объяснив мне предварительно, с кем из моих родственников, когда, сколько раз и при каких обстоятельствах мой техник состоял в связи.

 

Распущенный и слегка поврежденный парашют мне, в качестве наказания, пришлось пешком тащить на ПТС (километра два). А так, обошлось без особых последствий, техник мой был человеком весьма отходчивым…

 

Александр Довгаленко

Надёжные друзья — вертолётчики

  Было это под Насосным, севернее Сумгаита. За аэродромом вдоль берега Каспия тянется невысокая гряда холмов, за которыми и прятались летние лагеря линейных войск. Когда-то там оказались и химики. В тот год у нас поменяли командира батальона и майор Жарков, наш новый комбат, с минуты на минуту ожидал проверку из штаба армии.

 Случилось так, что до того как перебазироваться в Степанакерт, наша в/ч 39828 (отдельный батальон химической защиты армейского подчинения) располагалась в Ситал-Чае. Это где-то около ста километров севернее, вдоль по берегу. И соседями у химиков были очень надёжные друзья — вертолётчики. Короче. Вышло так, что у старлея Герасимова, командира первой роты, были классные кореши среди вертолётчиков, которых грех не навестить. А те ребята простые — «ты, блин, главное приезжай, а мы тебя назад подкинем». Далее следует сцена, которую я, как ребёнок, наблюдал со стороны. В лучах заходящего солнца над лагерем делает круг вертолёт Ми-4 (в таком командармы не летают, но как это каждому командиру объяснишь?). Комбат жутким голосом орёт : «В ружьё» и природно неторопливые химики спросонья стараются изобразить на песке нечто военное. К касанию машины весь батальон был выстроен по Лобачевскому в кривую прямую и, придерживая правой ладонью козырёк фуражки, наш любимый комбат ринулся рапортовать об успехах в боевой и политической подготовке прямо под лопасти вертолёта. Взамен, оттуда с английской безмолвностью выкинули бездыханное тело в дупель пьяного Герасимова. И улетели, оставив комбата наедине с небесной тишиной, перед текущими политическими задачами, заходящим солнцем и небрежно выстроенным (хотя и мрачно настроенным) строем преданных древней науке воинов. 

 Это было кино вместо ужина. Боже, какой это был ржач…

 

Вячеслав Медведкин

Фронтовые сто грамм

 На войне пили многие летчики, и не только «наркомовские» 100 г. Потому, что нервы были на пределе. Прилетают с задания молодые ребята, а голова седая. А если ночью в землянку к ним зайдешь — такого наслушаешься (так во сне кричали). Любимец полка – Чеченев демонстративно выпивал свои положенные 100 г перед вылетом. И ничего, дожил до победы, стал подполковником, штурманом полка, дважды Героем Советского Союза. Технари спрашивали: «Как, ты Миша выпивши летаешь?», а он шутил: «Я без стакана и к машине подойти боюсь». Хороший был летчик… от бога! Когда он водил полк на задание, как правило, все живыми возвращались. Но и все «обмывания» звездочек и наград без него не обходились. Правда, был с ним, на этой почве, нехороший случай: Пошел он на базар прикупить бутылочку, а цены здорово поднялись. Ну и решил проучить спекулянтов, завел машину и в атаку на базар. Хотел попугать, а получилось плохо. Двух торговок покалечил (или даже убил). Ну, отдали его под трибунал, вроде даже приговор уже вынесли — 12 лет лагеря. А сторожили его свои же технари и стрелки. Вышла очередь Петровича, послал его Чеченев за самогоном:» Я же не убегу, а хоть на последок вместе выпьем! «. В это время полк два раза в полном составе летал на задание — уничтожить важный мост в немецком тылу. Потери понесли, а задание не выполнили. Прилетел разбираться командир 8-го смешанного авиакорпуса Н. П. Каманин.  А надо отметить, что прилетая в 451 шап Каманин летал на Ил-2 только в паре с Чеченевым и только ведомым. Первый вопрос комкора: «Чеченев где? »

 — Сидит, куда ему деться

 — Не хрен ему сидеть, пусть кровью вину смывает!

 

Полетел Чеченев с двумя ФАБ-250 без пушек и стрелка (для облегчения машины) и через 15 минут разведка докладывает: «Машина с бортовым номером NN мост уничтожила» Как уж Каманин смог, но отмазал Чеченева от лагеря.

 

А в Венгрии и Чехословакии вообще бочка вина постоянно была на аэродроме, если кончалась, посылaли технарей на летучке в ближайший винный погреб, благо их там много. Но за дело спрашивали строго! Пей, но дело в первую очередь. А Вася Сталин, со своими асами (когда со штурмовиками на одном аэродроме базировались) возле бочки целыми днями в карты играли, сидят-сидят потом полетят, собьют кого-нибудь, опять сидят. Полк свободных охотников!

 

Павел Пшеченков