Ан-12 в Афганистане. Часть 4

Если стрельба на аэродроме из гранатомета явилась все-таки явлением исключительным, то минометные обстрелы авиабаз происходили довольно часто. Подтащив на себе миномет или легкое безоткатное орудие в мало-мальски подходящее место, душманы выпускали десяток снарядов и тут же отходили, скрываясь в зарослях «зеленки» и окрестных селениях. Бороться с такой тактикой было трудно, и авиация 40-й армии время от времени несла потери прямо на базах, подчас довольно чувствительные.

В Кандагаре 23 сентября 1981 г. возникший на складе боепитания пожар и последовавшие взрывы боеприпасов привели к тяжелым последствиям. Из охваченных огнем штабелей с патронами и ракетами шла настоящая стрельба, с горящих самолетов срывались и летели куда попало ракеты, несколько из них шлепнулись прямо у стоянки прилетающих транспортников. Разлетавшиеся осколки и НУРСы падали по всему аэродрому, причиняя ущерб постройкам, задевая самолеты и вертолеты. Вскоре пожары возникли еще в нескольких местах. Полностью сгорело дежурное звено МиГ-21 и один Ми-6, оказавшийся слишком близко к очагам пожаров. Неразберихи добавляло то, что никто не мог понять, происходит ли нападение душманов, артналет или еще какая напасть.
Подполковник В. Петров, летевший в Кандагар на Ан-26 с главкомом афганских ВВС и ПВО Кадыр Мухаммедом, прибыл на место в самый разгар событий: «На подлете к Кандагару оживленный радиообмен, почти крик. Спросил, что происходит. Вразумительного ответа не получил. Посадка категорически запрещена, весь аэродром в дыму. Горит МиГ-21, и еще в двух местах пожары и черный дым. Кое-как узнал: горит склад с боеприпасами. Решили, что если нельзя приземлиться на полосу, то сяду на рулежную дорожку. Рвутся бомбы, снаряды, сзади заходят на посадку два МиГ-17 с ограниченным запасом топлива. Сели на самый край полосы. Первые три НУРСа прошли метрах в 150 левее самолета, еще два опять левее, но теперь уже на рулежную дорожку. Руководитель полетов кричит: «Не могу выйти, кругом стрельба». Спрашиваю: «Это нападение душманов?» Ничего не отвечает. Отрулил в конец полосы. В 50 метрах шлепнулись еще два НУРСа. Выключил двигатели. Срочно покинули самолет».

Не обошлось без нападений и в Баграме, где охрана аэродрома считалась налаженной достаточно хорошо. 8 июля 1981 г. душманские минометчики открыли стрельбу среди бела дня. После первых же разрывов минометный расчет накрыли подоспевшие вертолеты, однако тому удалось-таки поразить склад авиационных боеприпасов, находившийся рядом со стоянками. Близкие разрывы и падающие осколки заставили уводить технику, вытаскивая самолеты со стоянок чем попало на другой конец аэродрома.

Транспортная эскадрилья сориентировалась с похвальной быстротой, экипажи тут же начали запуск двигателей и стали выруливать из-под падающих осколков. Получив команду уходить на аэродром Кабула, летчики Ан-12 трогались с места на паре работающих двигателей, на ходу запуская остальные, и по ближайшим рулежкам выскакивали на ВПП. Выход из-под удара впечатляюще выглядел даже со стороны: «Ан-12 удирали в бодром темпе, на хорошей скорости неслись к полосе, взлетали по-истребительному лихо и безо всяких расчетных разворотов и коробочек выворачивали на Кабул, заламывая такие виражи, что у нас на земле дух захватывало».

Введение жестких мер охраны аэродромов, в первую очередь, вертолетного патрулирования окрестностей, призванного прочесывать подходы и опасные направления, на какое-то время позволило ослабить напряжение. Однако и противник не остался в долгу, начав использовать для обстрелов авиабаз реактивные снаряды. Такие «эрэсы» использовались с импровизированных пусковых установок, особой точностью не отличались, но стрельбу можно было вести с удаления в десять и более километров, а незамысловатое устройство и простота в применении позволили сделать их массовым оружием. В итоге какая-то из ракет время от времени находила цель. Вся подготовка к стрельбе занимала считанные минуты — для этого достаточно было изготовить пусковую, подперев ее камнями или ветками, направить в сторону объекта и выпалить, тут же разбегаясь и прячась после выстрела. Со временем установки стали оснащать часовым механизмом, самостоятельно срабатывавшим в условное время, что позволяло загодя снарядить пусковое устройство и скрыться, избегая ответного удара. Потери авиатехники по этим причинам имели место и в дальнейшем, однако транспортникам сопутствовало везение и дело обычно ограничивалось теми же осколочными повреждениями, позволяя быстро вернуть машину в строй.

Душманские отряды интенсивно вооружались, получая разнообразное современное оружие; правда, и дедовские «буры» пользовались большим уважением — винтовки, иные из которых были постарше самих владельцев, имели мощный патрон, большую дальность и точность боя, сохраняя убойную силу на расстоянии в пару километров и больше, из-за чего авиаторы их опасались побольше, чем автоматов. Вместо прежних племенных отрядов из селян и кочевников, чьи интересы ограничивались окрестностями собственного кишлака, страну наводнили многочисленные вооруженные формирования самых разных мастей, у которых военное дело стало основным промыслом. Организованный, хитрый и изобретательный противник разнообразил способы боевых действий, умело противодействуя авиации. В борьбе с самолетами и вертолетами использовались засады и кочевые позиции зенитных средств, выставляемые у аэродромов на направлениях взлета и посадки, а также вдоль замеченных маршрутов полетов, что для транспортников выглядело особой угрозой — почти все рейсы выполнялись по нескольким известным направлениям.

В качестве зенитного оружия душманы повсеместно стали использовать крупнокалиберные ДШК и ЗГУ, способные поражать цель на высоте до 1500-2000 м. Их мощные патроны обладали высоким поражающим действием — увесистая 12,7-мм пуля ДШК на дистанции эффективного огня прошибала даже броню БТР, а 14,5-мм пулемет установки ЗГУ, досягаемостью и убойной силой превосходивший всякие зарубежные образцы, был опасен для любой цели и внушал еще большее уважение. В аналитической записке Главного Управления боевой подготовки сухопутных войск указывалось, что противник «считает наличие ДШК необходимым для успеха» и в душманских отрядах стараются поддерживать «нормативы» по вооружению, непременно располагая одним—двумя расчетами ДШК и минометом.

Иностранные инструкторы, занимавшиеся подготовкой «духов», замечали, что афганцы — «настоящие асы в обращении с ДШК»; правда, те не очень-то склонны были задумываться об эффективности огня и тактических тонкостях, прицел обычно при установке заклинивался раз и навсегда на одной дальности, а стрелка куда больше привлекала сама пальба, сопровождавшаяся множеством огня, грохота и дыма, и шедшая до полного исчерпания патронов. В тактике предпочитались обстрелы и налеты, шумные и производящие впечатление. Более-менее далеко идущие планы, к примеру, штурм того же аэродрома с досаждающей авиацией, требующие четкого замысла и стратегии, но и чреватые неизбежными потерями, выглядели совершенно непривлекательно (теми же западными советниками отмечалось, что «организованный захват советских баз вообще стоит выше понимания афганцев»). Мешал этому и сам настрой афганских боевиков со свойственными национальному характеру индивидуализмом и восточным фатализмом, где успех определялся не столько организованностью действий, сколько предопределенностью свыше. Как говорится, спасибо и на том — набиравшая силу душманская зенитная оборона и без того доставляла все больше неприятностей авиации.

Когда 17 августа 1980 г. в Кундузе при катастрофе Ми-24 погиб один из первых «афганских» Героев Советского Союза майор В.К. Гайнутдинов, обстоятельствам происшествия сопутствовал ряд малоизвестных деталей. Отличный летчик, занимавший должность заместителя командира 181-го отдельного вертолетного полка, имел репутацию грамотного и справедливого начальника и был весьма популярен среди товарищей-авиаторов. Звание Героя Советского Союза он получил первым же «афганским» указом уже в апреле 1980 г. В тот день, пришедшийся на праздник Воздушного Флота, он занял место летчика-оператора при облете Ми-24 после ремонта. Вертолет из отдельной кундузской эскадрильи пилотировал его товарищ майор И.В. Козовой (офицеры учились вместе и в Афганистане находились с первых дней). Через несколько минут после взлета вертолет, выполнявший боевое маневрирование, не вышел из очередного разворота, врезался в землю в трех километрах от полосы и сгорел вместе с экипажем. При расследовании происшествия, на которое прибыл и командующий авиацией 40-й армии генерал Б.А. Лепаев, оказалось, что руководитель полетов кундузского аэродрома объяснений дать не может, поскольку обстоятельств катастрофы не наблюдал — в тот момент он был занят посадкой подходившего Ан-12, заводя его с противоположного направления и сидел, повернувшись спиной к месту происшествия. Экипаж вертолета оставался предоставленным самому себе и детали произошедшего остались толком невыясненными.

Тем не менее, свидетелями происшествия оказались летчики того самого Ан-12, находившегося в тот момент на посадочной глиссаде. Летчики видели, как от кружившего Ми-24 «что-то отделилось», после чего вертолет резкой спиралью пошел к земле. Наблюдавшийся летчиками фрагмент, потерянный вертолетом, был хвостовым винтом или всей концевой балкой, которые нашли потом отдельно от места падения машины в камышовых плавнях. На следующий день пехота доставила и обнаруженный в зарослях ДШК. Никто не мог утверждать наверняка, кого поджидал у самого аэродрома душманский стрелок. Ан-12 тогда со всей очевидностью спасла случайность — заходи транспортник на посадку с противоположным курсом, он неминуемо бы оказался прямо под огнем вместе со всеми находящимися на борту.

В Баграме, во избежание обстрелов, взлеты предписывалось выполнять, по возможности, в одну сторону, предотвращая проход над близлежащей «зеленкой», где могли укрываться зенитчики. Для того, чтобы маневры при заходе на посадку выполнялись в охраняемом периметре аэродрома, отрабатывалась укороченная схема с большими скоростями снижения. Посадки на таких режимах были сложнее, но повышали безопасность, обеспечивая снижение в пределах патрулируемой зоны. Оборотной стороной являлся возрастающий риск из-за сложности пилотирования и поведения самолета, для которого подобные приемы были близки к предельно допустимым (для простоты понимания можно сравнить их с попыткой загнать машину в гараж, не сбрасывая скорость и до упора выворачивая руль).

26 октября 1981 г. при взлете с аэродрома Баграм самолет Ан-12БК пилотировал экипаж майора В. Глазычева, прибывший в 200-ю отаэ на должность замкомэска со сменой криворожского полка. Самолет оказался изрядно перегруженным, — как выяснилось позже, его взлетный вес составлял недопустимые 65 т, о чем командир, похоже, и не догадывался (в полетном листе значился куда меньший груз). При взлете Ан-12 пробежал всю полосу и только на третьем километре разбега оторвался от земли (в буквальном смысле слова —«подорвать» машину удалось уже с грунта). Самолет вяло набирал высоту и зацепил бруствер аэродромной радиосистемы ближнего привода, потеряв левую основную ногу шасси. Сила удара оказалась такой, что сломанным оказался верхний пояс бортовой балки, левый борт фюзеляжа смялся и пошел волнами. При ударе вырвало изрядный кусок обтекателя шасси и отсека турбогенератора, отлетела и сама установка ТГ-16. На счастье, самолет сохранял управляемость и кое-как держался в воздухе, сумев дотянуть до Кабула. Изрядно помят был и низ фюзеляжа, из-за чего передняя стойка шасси отказалась выпускаться. Экипаж произвел посадку на грунт на одни только колеса правой основной стойки шасси при сложенной передней ноге. Его дальнейшее продвижение по земле пробегом назвать было никак нельзя: самолет с грохотом полз на брюхе в тучах пыли, однако летчикам удалось удержать его от переворачивания.

Помимо полученных при взлете повреждений, на посадке добавилась смятая левая консоль, ободранный до самого хвоста фюзеляж, изувеченный крайний левый винт и все четыре двигателя — три из них наглотались земли и камней, а у крайнего левого развалился еще и редуктор, когда лопасти винта стали молотить о землю. Кое-как изуродованный Ан-12 притащили на стоянку, где специально прибывшая из части ремонтная бригада числом в 11 человек восстанавливала его следующие полгода. Самолет удалось отремонтировать, заменив стойку шасси, все четыре двигателя, множество панелей обшивки, каркасных и силовых элементов, после чего в конце апреля 1982 г. он вернулся в строй.

Ввиду сложной схемы захода и рискованности посадки в Баграме полеты Ил-76 туда были прекращены, и работать с этой базы продолжали только Ан-12 и Ан-26. Причиной являлся не только изрядный вес, размеры и растянутый посадочный маневр тяжелой машины (так, посадочная дистанция Ил-76 с высоты 15 м, на которой рекомендовалось проходить порог ВПП, полуторакратно превышала потребную для Ан-12). Само наличие герметичной грузовой кабины делало «комфортную» реактивную машину более уязвимой — достаточно было одной пулевой пробоины, чтобы Ил-76 застрял на аэродроме в ожидании ремонта, тогда как для Ан-12 подобное повреждение сходило вовсе незамеченным. «Закрытость» Баграма для Ил-76 иной раз вынуждала организовывать его снабжение «на перекладных»: пассажиры и груз доставлялись «семьдесят шестыми» на аэродром Кабула, а уже оттуда перебрасывались к месту назначения в Баграм и на другие аэродромы на борту Ан-12.

Пассажиров, солдат срочной службы и офицеров, направлявшихся служить в Афганистан, доставляли преимущественно воздушным транспортом, выгодным как по соображениям оперативности, так и безопасности. Люди в тот же день прибывали к месту назначения, благо, как уже говорилось, большинство гарнизонов дислоцировались вблизи аэродромов, а провести час-другой даже на борту не очень комфортабельного «грузовика» было куда проще, чем добираться с колоннами по горным дорогам, где обстрелы и потери были каждодневным делом. Тем же образом летали в отпуск и возвращались домой исполнившие «интернациональный долг» (иным, правда, везло и удавалось попасть на рейс пассажирского Ил-18, время от времени курсировавшего на афганские аэродромы).

В то же время к переброске личного состава воинских частей для проведения операций в том или ином районе транспортники привлекались лишь от случая к случаю. Прежде всего, задачи в полном объеме это не решало, поскольку рота, батальон или полк должны были выдвигаться со штатным вооружением и техникой, включая «броню» и артиллерию, отнюдь не являвшиеся авиатранспортабельными, а без них в боевых действиях нечего было делать. К тому же расстояния между афганскими провинциями были не так уж велики (весь Афганистан по размерам был меньше всякого нашего военного округа) и части достаточно быстро могли выполнить марш к месту назначения своим ходом.

К числу немногих исключений относилась крупная операция, проводившаяся в северной провинции Фарьяб в январе 1982 г. Целью операции являлась «чистка» от душманских группировок района у провинциального городка Дарзаб, для чего требовалось привлечение значительного числа войск, перебрасываемых из других мест. В операции были задействованы также две эскадрильи Су-17, эскадрилья штурмовиков Су-25 и эскадрилья истребителей МиГ-21. Планировалась высадка воздушного десанта с вертолетов численностью 1200 человек, привлекалась авиация и части афганской армии. Переброску личного состава, боеприпасов и средств материально-технического обеспечения выполняли восемь Ан-12, производивших рейсы в Шинданд и Герат. В результате операции базовый район мятежников был уничтожен и впоследствии противником не восстанавливался. Ценой операции, помимо потерь в личном составе, были три сбитых вертолета.

В подготовке и обеспечении запланированной на весну 1982 г. крупномасштабной операции в долине Панджшера задачи транспортной авиации были куда более объемными. Находившийся под боком у Кабула «освобожденный район», где безраздельно властвовал Ахмад Шах Масуд, выглядел настоящим вызовом властям, а значит, и 40-й армии. Молодой и энергичный руководитель, уже в 25-летнем возрасте получивший титул «главнокомандующего фронтами центральных провинций», располагал настоящим войском из нескольких тысяч бойцов и держал под контролем обширный район, в котором шла своя жизнь и куда не имели доступа официальные власти.

Неприязни Кабула к удачливому лидеру добавлял его непререкаемый авторитет среди населения, где популярны были слухи о его сверхъестественной силе и прямом родстве с пророком Мухаммедом (само прозвище Масуд и значило «счастливый»). От государственной власти Масуд подчеркнуто дистанцировался, с неприязнью отказываясь от любых переговоров, однако соглашался на общение с советскими военными, ведя свою политику и получая определенные выгоды от негласных соглашений. Командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б.В. Громов, в свою очередь, считал удачей «достаточно прочные контакты с Ахмад Шахом», отмечая, что «взятые на себя обязательства и договоренности Масуд, за редким исключением, выполнял». Будучи незаурядной личностью, Масуд отнюдь не являлся исламским фанатиком и имел широкий круг интересов: контактировавшая с ним советская военная разведка сообщала, что тот имеет неоконченное институтское образование (стать инженером-строителем ему помешал государственный переворот 1973 г.), с интересом относится к советскому образу жизни, знаком с трудами классиков марксизма-ленинизма и, придерживаясь в быту мусульманских традиций, в дружеском кругу не прочь как следует выпить, будучи в этом отношении «своим человеком».

Тем не менее Ахмад Шах оставался противником, в отношении которого оставался в силе принцип: «Кто не с нами — тот против нас», а присутствие многочисленных и организованных вооруженных формирований, продолжавших расширять свою «автономию», требовало действий. В ночь на 26 апреля 1982 г. один из душманских отрядов предпринял огневой налет на авиабазу Баграма. Замысел не претендовал на какую-либо масштабность — небольшая группа, подобравшись с минометом под прикрытием «зеленки», выпустила дюжину мин по жилому городку и стоянкам. Первые мины упали у жилых модулей вертолетчиков 262-й эскадрильи, ранив часового. Затем противник перенес огонь на аэродромные стоянки, выпустив по ним оставшийся десяток мин. Осколками были задеты Су-17, один МиГ-21бис получил осколочное попадание прямо в лобовое бронестекло, повреждены оказались и несколько Ан-12 из 200-й эскадрильи. Поднявшаяся пара Ми-24 никого отыскать не смогла — отстрелявшись, душманы тут же растворились в темноте.

По счастью, обошлось без погибших — на стоянках в поздний час не было людей, а нанесенный ущерб был невелик и в течение пары дней все машины удалось вернуть в строй. Тем не менее это не помешало западным информационным агентствам, со ссылкой на «надежные источники», через пару дней сообщить об «очередном успехе афганских борцов за свободу», которым удалось нанести серьезный урон советской авиации. Победная реляция звучала весьма внушительно, с подкупающей точностью насчитав аж 23 уничтоженных и выведенных из строя самолета и вертолета, в том числе три сгоревших Су-17. Рассказ в этой версии и сегодня имеет хождение в западной литературе на афганскую тему, причем, судя по размаху, похоже, что к повествованию о «разгроме авиабазы» приложили руку не только сами склонные к живописанию своих подвигов моджахеды, выступившие в роли «первоисточника», но и матерые западные ньюсмейкеры, живо соорудившие историю в духе Рэмбо и в привычном голливудском стиле: «из трех вражеских самолетов все десять были уничтожены».

Автор: Виктор Марковский
https://topwar.ru/

Ан-12 в Афганистане. Часть 3

Обычные для Афганистана приземные ветра на взлете и посадке для Ан-12 были особенно ощутимы — самолет с большой боковой проекцией объемистого фюзеляжа и высоким килем был чувствителен к боковому ветру, в сочетании с узкой колеей требуя особой внимательности в пилотировании, чтобы машину не снесло с полосы. Владимир Шевелев из 115-го гв. иап, эскадрилья которого с дюжиной МиГ-21 бис перелетела в Баграм уже 27 декабря 1979 года, одно из первых ярких впечатлений на новом месте связывал как раза с посадкой транспортных машин: «Вылезли из самолета, вокруг степь и довольно близко горы, подступающие со всех сторон, каменный мешок, как в кино про альпинистов. На рулежке стоит Ми-24 с пулей от ДШК в лобовом стекле кабины летчика. Ничего себе… Холодало, и вдобавок задул такой ветер, что каменной крошкой секло лицо и руки. Оказалось, что это местная особенность и прекращаться он не собирается, к тому же дует сильно и поперек полосы. Тут как раз заходит на посадку очередной Ан-12. Зрелище очень даже непривычное: такая громадина летит к полосе боком, его видно «в профиль», так что становится не по себе — кажется, что самолет снижается куда-то в сторону, да еще и водит носом под порывами ветра. Оказывается, ветром громоздкий Ан-12 разворачивает и, чтобы не снесло, педали надо выворачивать чуть не до упора. Только перед самым касанием полосы самолет резко рыскает в нашу сторону, подворачивая в створ ВПП и на приличной скорости садится, кажется, сначала даже на переднюю стойку, а потом уже плюхается основными».

Вертолетчик А.Бондарев, направлявшийся в Газни, описывал знакомство с местными условиями не менее живописно: «Наша замена пришлась на июль, на Ан-12 летели через Кабул. Сели, огляделись — ничего особенного. Вокруг аэродрома стоят пятиэтажки. Никакого восточного колорита. И тут вдруг ни с того ни с сего поднялся сильный горячий ветер, полетел песок и мелкая щебенка, секущая лицо. Все это напоминало метель, только песочную, а не снежную. Оказалось, это был тот самый «афганец», или «сухая метель», ветер с непредсказуемым характером. Вылет нам зарубили. «Сколько будем ждать?» — спросили мы у командира. «Это непредсказуемо, — ответил он. — Может, три часа, а может, и три дня». Слава богу, нам повезло и трое суток ждать не пришлось. Через пару часов ветер так же неожиданно стих, как и начался, снова залезли в транспортник и улетели».

Метеоусловия Афганистана для работы авиации выглядели словно нарочным сочетанием неблагоприятных факторов и особенностей: как отмечалось ориентировкой ГШ ВВС, «в зимний период до половины всего времени из-за низкой облачности, закрытия гор и плохой видимости полностью исключалось выполнение боевых вылетов»; в летний сезон, длившийся с апреля по октябрь, обстановка характеризовалась как приемлемая для действий авиации, но с оговоркой — «это время сопровождается наибольшим числом дней с пыльными и песчаными бурями, от 10 дней в месяц на севере до 16 дней на юге, при которых пыль поднимается до высот 5-7 км, а видимость ухудшается до 300-500 м и в течение 3-4 суток после ослабления ветра значительно ухудшается видимость». Над мощными горными системами обострялись атмосферные фронты с развитием плотных высотных облачных заслонов и сильных струйных течений. Изменчивость метеообстановки сопровождалась ухудшением работы радиотехнических средств связи и навигации — до 60 дней в году сопутствовала ненадежность связи и работы навигационных средств в разных диапазонах волн, особенно для ведения УКВ-радио-связи.

С помощью имевшейся на борту Ан-12 радиостанции УКВ-диапазона РСИУ-4В связь с аэродромом посадки и при обычной обстановке можно было установить только за 30-40 км до выхода на него, поэтому связь приходилось поддерживать только по КВ-радиостанции в телефонном режиме, благо наличие в экипаже радиста позволяло управляться со всей имеющейся на борту аппаратурой (к слову, в экипаже транспортника правый летчик, штурман и другая «молодежь» могли меняться, переводясь в другие экипажи и части, но командир и радист почти всегда подолгу летали вместе).

Любопытно, что в Афганистане лишь столичный аэродром носил тот же доступный и общепонятный позывной «Кабул», для прочих кем-то из штабного начальства были изобретены загадочные определения: для вызова Кандагара предназначался позывной «Мирвайс», Баграму соответствовал «Окаб», Шинданд отзывался на «Эспожмат», Гератский аэродром звался таким же непереводимым словом «Низон» и только Мазари-Шарифу достался позывной с восточным акцентом «Якуб». Этимологию этих слов выяснить никому так и не удалось — по крайней мере, к местным языкам они отношения не имели и знакомые афганцы из летчиков и связистов только пожимали плечами — они-то считали, что такие звучные выражения определенно принадлежат к лексическим богатствам русской речи, притом что позывные соседних аэродромов ТуркВО звучали вполне по-людски: «Колокольчик», «Подсолнух», «Кубань» и т.п. Даже время в Афганистане выглядело каким-то «скособоченным», отличаясь от местного часового пояса на 45 минут, и во избежание путаницы все вылеты и плановые таблицы составлялись по московскому времени. Нелишним на борту Ан-12 было и присутствие штурмана, работы которому хватало — условия для визуального ориентирования над однообразием гор и пустынь были весьма ограничены, а скудные надежные ориентиры можно было пересчитать по пальцам: к их числу принадлежали четко видимые речные берега и сухие русла-вади, крупные селения, озера и, кое-где, — дороги. Приметными являлись пересыхающие солончаки, ясно выделявшиеся белыми соляными пятнами на фоне однообразной серой пустыни. Из-за «горного эффекта» неустойчиво работал радиокомпас, а нормальная дальность работы РСБН достигалась лишь с набором высоты 6000-7000 м. Прием сигналов приводных аэродромных радиомаяков в горных районах обеспечивался с дальности, более чем вдвое уступающей привычной над равнинной местностью, в условиях Афганистана не превышая 50-70 км. Очевидно, что в этом отношении экипажи Ан-12 находились в более выгодном положении, чем летчики истребителей и другой «военной» авиации, обходившиеся без штурмана и радиста, а вернее, — сочетавшие все эти обязанности в одном лице.
Всего за 1980 год транспортная авиация произвела на доставку войск, техники, боеприпасов и прочих грузов 3540 полетов с общим налетом 4150 часов. Небольшая средняя продолжительность полетов — порядка часа с небольшим — объяснялась уже упоминавшейся сравнительной близостью расстояний между местными аэродромами (по крайней мере, по авиационным меркам — чего нельзя было сказать о наземном транспорте, по нескольку дней преодолевавшем дороги, петлявшие по горам и тянувшиеся в пустыне). К примеру, Кабул от Хоста отделяли всего полтораста километров, от Мазари-Шарифа — около трехсот и от Кандагара — примерно 450 км.

С учетом высокой и практически каждодневной занятости летчиков и техников срок их службы в Афганистане был ограничен одним годом, после которого следовала замена, тогда как солдаты и офицеры других родов войск, в том числе и военнослужащие наземных аэродромных служб ОБАТО, направлялись в Афганистан на два года. Эти нормативы, выглядевшие гуманизмом в отношении авиаторов, были вполне обоснованными: обследования военных медиков, проведенные в авиационных частях Кабула и Баграма, вторили предыдущим замечаниям и показывали, что «уже после 10-11 месяцев интенсивной боевой деятельности у летного состава выявляются различные формы хронического переутомления», проявляющиеся как «существенные функциональные сдвиги и нарушения в состоянии сердечнососудистой и двигательной системы, вестибулярной функции, появление выраженных нарушений психических функций, а у 44,1 % летчиков — выраженные существенные изменения нервно-психического статуса».

Причинами назывались «чрезмерная летная нагрузка, в три-четыре раза превышавшая установленные нормы, длительное стартовое время, достигавшее 12 и более часов, наличие длительных негативных эмоций и выраженное состояние тревожности и эмоционального напряжения при повсеместно неблагоприятных условиях для отдыха и том же неудовлетворительном социально-бытовом и материальном обеспечении».

Поскольку интенсивность боевой деятельности даже с ростом численности авиационной группировки не снижалась, это сопровождалось не только переутомлением летчиков и снижением работоспособности, но и напрямую грозило безопасности полетов. Терять технику и экипажи по небоевым причинам на войне, где вдобавок ситуация усугублялась неблагоприятными местными условиями, никуда не годилось.

Во избежание «работы на износ» участие в полетах стали чередовать с предоставлением отдыха, давая возможность восстановления сил. Для этого летчиков по истечении установленных норм налета или числа вылетов предписывалось направлять в летный профилакторий, находившийся в поселке Дурмень под Ташкентом, где, помимо пары недель «отпуска» и возвращения в мирную жизнь, они могли получить квалифицированную помощь медиков и поправить здоровье (да и сама возможность провести время в южном зеленом городе, где с восточным уважением относились к военным и на каждом углу ждала приветливая чайхана и знаменитое чимкентское пиво, фруктовое изобилие и раздолье базаров, была едва ли не лучшим вознаграждением после месяцев потной и нелегкой работы). Правда, такой отдых предоставлялся «по возможности», а экипажи транспортников поначалу имели неопределенный статус, поскольку в указании речь шла о выполняющих боевые вылеты, к которым обычные перевозки и рейсы с грузами и людьми можно было отнести разве что с натяжкой. Тем не менее насущность и острота вопроса потребовали его разрешения директивным образом и предоставление отдыха летному составу было оговорено руководством ВВС в приказном порядке.

Еще одним годом позже Главком ВВС потребовал «неукоснительного выполнения требований приказа авиационными командирами всех степеней», которым надлежало «контролировать установленные нормы налета (боевых вылетов) летного состава и своевременно предоставлять ему профилактический отдых на 15 суток». По всей видимости, руководство в принятии решения не очень-то оглядывалось на опыт американцев, однако те уже в начале вьетнамской кампании пришли к аналогичной необходимости организации полноценной системы мер по поддержанию здоровья и боеспособности летного состава, наладив специальную программу под наименованием «отдых и восстановление» и после определенного числа вылетов отправляя летчиков на «курортные» базы Гавайев и Филиппин.

Впрочем, в боевой обстановка у нас на положенный отдых рассчитывать приходилось далеко не всем и не всегда: на первом плане оставалось выполнение боевых задач, а установленные нормы удовлетворялись по остаточному принципу — при наличии достаточного! числа летчиков в строю, в перерывах между операциями и прочих «если», включая и наличие попутного «борта», следующего в Союз. Ожидать самолета можно было не один день, а то и приходилось добираться на «перекладных», иной раз неделю-две дожидаясь подходящего рейса на чужом аэродроме.

У транспортников в этом отношении было большое преимущество — на рейс в Союз из Кабула или Баграма можно было рассчитывать практически каждый день, добираясь к месту назначения с кем-то из своих же коллег.

Что касается упомянутого «социально-бытового обеспечения», то обычным образом все вопросы обустройства преодолевали своими же силами, оборудуя более-менее пристойное жилье, пусть и без претензий на комфорт, и с помощью своих же коллег-транспортников доставляя из Союза кондиционеры, телевизоры, холодильники и прочие бытовые предметы, вплоть до утюгов и посуды. Привычным «хозспособом» в каждом уважающем себя подразделении сооружались баньки, спортплощадки с самодельным инвентарем, комнаты отдыха. В Баграм и Кабул авиаторы с помощью тех же транспортников ухитрились привезти даже бильярд, понятным делом среди штатного кульпросветимущества не числившийся. Комплектация последнего, между прочим, оговаривалась специальным приказом Минобороны СССР от 1976 года и должна была включать прежде всего средства агитационно-пропагандистского характера — щиты и плакаты с наглядной агитацией, выдержками из уставов и наставлений, войсковые радиоприемники, обеспечивающие трансляцию передач политико-просветительного значения и новостей, а также, ввиду «заметной тяги военнослужащих к музыкальным инструментам личного пользования», — гитары, баяны, гармошки и национальные струнные инструменты; из средств проведения досуга допускались библиотеки, формируемые «из расчета 3-4 книги на каждого военнослужащего с литературой политического и художественного характера», а также наборы красок для развития изобразительной самодеятельности и оформительства, шахматы и шашки, не относившиеся начальством к азартным играм (впрочем, и без того во всяком порядочном экипаже транспортного самолета на борту имелись нарды и кубики-кости, позволявшие скоротать время в ожидании вылета).
Правда, до бытовых мелочей и всякого рода обыденных надобностей у снабженцев и начальства внимание обычно не опускалось, и даже в Кабуле и «почти столичном» гарнизоне Баграмской авиабазы то и дело не сыскать было зубной пасты, бритвенных лезвий и обычных носков. Приходилось обращаться к «товарно-денежным отношениям» с хозяевами здешних дуканов, благо уже с 1980 года распоряжением Совмина СССР, «исходя из конкретных экономических и социальных условий», устанавливалась выплата военнослужащим советского контингента денежного содержания в специальных чеках для приобретения товаров первой необходимости (обладание «нормальной» зарубежной валютой по тогдашнему законодательству рассматривалось как уголовное преступление). Для этого были введены заменяющие деньги «афганские чеки» с красной полосой, на которые можно было покупать необходимое и в гарнизонных торговых точках, и в местных лавках. Так же широко пользовались и местной валютой — афгани, пусть даже те стоили весьма дешево, имея курс 35-40 к полновесному рублю.

Силами той же транспортной авиации, выделявшей специальный самолет-«почтовик», организовывалась доставка почты и, непременно, — центральных газет. Отношение к «почтарю» всегда было самым теплым и его встречали с особым нетерпением — «на войне нужны прежде всего порох, хлеб и письма», о чем знает всякий, служивший в армии и дожидавшийся вестей из дома. Центральной прессе, несущей партийное слово, начальство уделяло особое внимание — как-никак, по мудрому ленинскому изречению, «газета — это не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, она также и коллективный организатор!». Газеты предписывалось своевременно доставлять в гарнизоны, на обязательных политинформациях доводя очередные судьбоносные решения партии до личного состава, что рассматривалось теми же руководящими органами как источник «высокой идейности — силы советского воина».

Понятно, что при таком обилии задач партполитработникам недосуг было заниматься бытовыми вопросами и те оставались уделом самих летчиков и техников, благо в авиации, при минимальном штатном числе солдат срочной службы, практически все работы по обустройству приходилось выполнять руками самих авиаторов, среди которых были мастера самых разных ремесел, от столяров и плотников до сварщиков и умельцев по ремонту телевизоров. Основными же направлениями деятельности партполитаппарата в ВВС определялись «воспитание высокой идейности, верности коммунистическим идеалам, дальнейшее разъяснение личному составу военно-политической обстановки, внешней политики КПСС и Советского государства, мобилизация воинов на образцовое выполнение своего интернационального долга, развитие творческой активности офицеров» (цитируется по материалам Ташкентской армейской партконференции, проводившейся в феврале 1981 года). С этой целью требовалось «осуществлять дифференцированный подход в руководстве политической работой в частях и подразделениях истребительной, истребительно-бомбардировочной и транспортной авиации», добиваясь того, чтобы 100 % летного состава были коммунистами.

В частях ВВС и, конкретно, транспортной авиации как основной темы нашего повествования, политорганами для укрепления идейно-политической сплоченности была поставлена задача организации партийных групп и назначения партгруппоргов во всех экипажах транспортных самолетов и вертолетов. Такой пристальный интерес к этим родам авиации имел простое объяснение — учреждать партийные организации в экипажах истребителей и других боевых самолетов, состоящих из одного человека, было бы уже явным перебором.

Подходя к делу творчески и с размахом, политотделы изыскивали возможность не оставить без внимания никого из подчиненных: предписывалось «наладить политическую учебу офицеров и прапорщиков по индивидуальным планам», которые те должны были составлять и заниматься в свободное время политическим самообразованием, «используя произведения В.И. Ленина, партийные документы и агитационную литературу» (что живо напоминало слова одного из героев гайдаевских комедий: «Ты будешь вести среди меня разъяснительную работу, а я стану расти над собой»). Возвращаясь к тем же аналогиям с вьетнамской войной, согласимся, что тут какие-либо параллели совершенно неуместны: самая вольная фантазия не позволит представить себе пилота «Фантома», после боевого вылета корпящего над личным комплексным планом по собственному идейному развитию и вдумчиво изучающего творческое наследие классиков американской демократии…

Указывалось также на обязательность контроля политотделами за выполнением этих ценных указаний (по-видимому, авторы подобных заклинаний из ГлавПУРа считали, что без проведения партсобрания и присмотра замполита за членами экипажей выполнение боевого задания не может гарантироваться).

За всеми этими ритуальными фразами и шелухой «партийного слова» крылась весьма далекая от бумажных словес реальная картина: на войне быстро пропадала вся показная серьезность отношения к пресловутой высокой идейности, росту политической сознательности и прочей демагогии, столь любимой дома. На первый план выходило реальное умение, заслуги в деле и воинский профессионализм.

В боевых условиях при сочетании неблагоприятных местных факторов и высокой нагрузке на экипажи не обходилось без поломок и происшествий. 28 октября 1980 г. в горах у Кабула разбился транспортник Ан-12БП. Этот самолет не принадлежал ВВС 40-й армии и вообще не был военным — машина с регистрационным номером СССР-11104 числилась за Центральным Управлением Международных Воздушный Сообщений (ЦУМВС) гражданской авиации, занимавшимся работой на заграничных направлениях. Самолеты «Аэрофлота» были частыми гостями на афганских аэродромах, осуществляя пассажирские и грузовые перевозки для удовлетворения запросов Кабула, нуждавшегося в разнообразных поставках (даже армейскую обувь заказывали у чехов, на знаменитых своим качеством тамошних фабриках).

В этот раз самолет выполнял рейс из Софии с промежуточными посадками в Минводах и Ташкенте. На последнем этапе перелета экипаж столкнулся с ухудшением погоды, низкой облачностью и срывавшимся дождем. При подходе к Кабулу летчики в поисках видимости снизились менее допустимого и в 10.32 местного времени машина врезалась в гору Вази-Карнибаба на высоте 4608 м, находившуюся в 25 км от столичного аэродрома. Несмотря на близость места катастрофы, поиски самолета в горах заняли неделю. Когда место падения все же отыскали, спасательной группе там делать было уже нечего: самолет и груз разлетелись на мелкие обломки, а все шестеро погибших летчиков остались погребенными под каменными завалами.

Серьезными последствиями сопровождался инцидент, случившийся с военным Ан-12БП 15 декабря 1980 г. Как и в январском случае, экипаж допустил промах на снижении, из-за чего машина приземлилась с перелетом и выкатилась за пределы ВПП. Налетев на бугор, подломилась носовая стойка, после чего самолет пропахал по каменистому грунту носом, смяв нижнюю часть фюзеляжа. Завалившись набок, Ан-12 помял законцовку правого крыла и задел землю винтами, что привело к поломке двух двигателей. Тем не менее в остальном самолет пострадал не сильно и его решили вернуть в строй. К месту происшествия прибыла бригада ремонтников из ферганского полка, доставившая туда необходимые «запчасти», включая два двигателя, винты, новую стойку шасси и часть крыла. Дела обстояли точь-в-точь как в давней авиационной прибаутке:

«Прилетели, мягко сели, высылайте запчастя:
Два мотора, два тумблера, фюзеляж и плоскостя»

Кое-как подлатав машину на месте и на «живую нитку» собрав носовую часть, Ан-12 подняли в воздух и перегнали в Фергану, где ремонтом занимались еще полгода. Для выполнения работы в полном объеме потребовалось привлечь бригаду с завода-изготовителя, что заняло 23500 человеко-часов.

Неприятности редко приходят поодиночке: не прошло и месяца, как пострадал очередной Ан-12БП из 50-го авиаполка. На этот раз обошлось без вины экипажа, к тому же, на их счастье, летчиков вообще не было при машине. На войне как на войне — 12 января 1981 г. неприятности подстерегли транспортников не в воздухе, а прямо на стоянке Кабульского аэродрома. Стоял уже десятый час вечера, зимняя темнота подступила рано, когда диверсионная группа душманов подобралась к самым стоянкам полка (как удалось душманам проникнуть в самый центр охраняемой зоны, окрестности которой были щедро нашпигованы минами и должны были прикрываться батальоном охраны, особый разговор). Стрелок-гранатометчик произвел четыре выстрела по ближайшей цели, которой оказался Ан-12. Стрельба велась практически в упор, промазать по такой «мишени» было невозможно, и в самолет попали подряд три гранаты из выпущенных четырех. Душман бил прямо в борт, так что один разрыв пришелся на центральную часть фюзеляжа, а две других гранаты сработали уже в грузовой кабине, то ли разорвавшись с задержкой, то ли пройдя через образовавшуюся дыру.

Каким-то чудом не были задеты топливные баки в крыле и фюзеляже и обошлось без пожара. Перечень остальных повреждений был настолько обширным, что проще было бы сказать, что на самолете не пострадало: многочисленными пробоинами были испещрены оба борта, правый обтекатель шасси, капоты двигателей, грузовые трапы, силовые панели центроплана, носок правого крыла и закрылок, задеты были тяги управления элеронами, топливные, гидравлические и кислородные трубопроводы, перебита электропроводка, дыры имелись даже в стеклах блистеров, во входной двери и одном из воздушных винтов. Всего на самолете насчитали 800 дыр и рваных пробоин, самая большая из которых в борту имела трехметровую длину и ширину в полметра. Последствия могли быть куда хуже, однако характер поражения кумулятивными гранатами давал направленную струю с относительно слабым зажигательным и убойным воздействием легких осколков, а сам кумулятивный удар огненной струей пришелся в «пустое» пространство внутри грузовой кабины (все видевшие продырявленный транспортник однозначно сходились во мнении, что, попади граната в истребитель, начиненный поплотнее, дело неминуемо закончилось бы его полным уничтожением).

Поскольку восстановить самолет на месте в полном объеме не представлялось возможным (для замены силовых узлов и полноценного выполнения монтажных, слесарных и клепальных работ требовались заводские условия), своими силами его только подготовили для перелета в Ташкент. Там в ТЭЧ полка исправили что могли, после чего самолет перегнали на ремзавод в Старой Русе, где и завершили восстановительные работы.

Автор: Виктор Марковский
https://topwar.ru/

Ан-12 в Афганистане. Часть 2

В числе других частей в составе ВВС 40-й армии сразу же предусматривалось наличие транспортной авиации (подобно тому, как при управлении всех военных округов и групп войск имелись «свои» смешанные авиатранспортные части). Её задачами являлись разнообразные перевозки, связь и обеспечение деятельности войск, спрос на которые был постоянным и непреходящим (с той особенностью, что в Афганистане к ним прибавилось еще и непосредственное участие в боевых действиях с нанесением бомбоштурмовых ударов, высадкой десантов, вылетами на патрулирование и разведку). С этой целью при формировании войсковой группировки изначально оговаривалось придание ей отдельного смешанного авиаполка, включавшего транспортные самолеты и вертолеты. Соответствующая директива Минобороны появилась уже 4 января 1980 года, в дополнение к которой был издан приказ Главкомата ВВС от 12 января 1980 года, конкретизировавший состав, штаты и комплектацию части.

Формирование 50-го отдельного смешанного авиаполка производилось на базе сил ТуркВО с 12 января по 15 февраля 1980 года с привлечением личного состава и техники других округов. Первыми в Афганистан перелетели вертолетные подразделения, а к концу марта все силы полка перебазировались в Кабул, где 50-й осап вскоре стал широко известен как «полтинник» (к слову, в армии наличествовал еще один «полтинник» — так звали дислоцированный неподалеку 350-й парашютно-десантный полк). Боевое знамя 50-му авиаполку было вручено 30 апреля 1980 года. Не будет преувеличением сказать, что деятельность полка так или иначе касалась практически всех солдат и офицеров армии: за время нахождения в Афганистане самолетами и вертолетами 50-го осап только при выполнении транспортных задач было перевезено 700 тысяч человек и 98 тысяч тонн груза (другими словами, полк перевез всю стотысячную армию целиком семь раз кряду!). 3 марта 1983 года боевая работа полка была отмечена награждением орденом Красной Звезды.

Транспортно-десантная операция ВТА в первые дни ограничивалась высадкой на двух центральных аэродромах, имея целью обеспечение занятия столичных административных и ключевых объектов, в том числе и крупнейшей авиабазы, прочие намеченные пункты занимались продвигающимся наземным эшелоном войск и переброской подразделений на вертолетах армейской авиации в удаленные точки. Большому объему задач ВТА способствовало и то, что развертывание группировки войск пришлось на зимние месяцы, в Афганистане далеко не лучшие, когда дороги и перевалы заносило снегопадами, сменявшимися налетавшими ветрами и бурями — знаменитым «афганцем», набирающим силу как раз в зимнее время. Воздушный транспорт в такой обстановке выступал не только наиболее оперативным, но и надежным средством доставки всего необходимого. Показательным стало то, что советские гарнизоны, по большей части, обустраивались как раз вблизи аэродромов, являвшихся источником снабжения и сообщений с Союзом. Так, в Кандагаре различали два города — «афганский», являвшийся центром одноименной крупной провинции, и «советский», включавший размещенные вокруг здешнего аэродрома армейские части и подразделения.

Вся спецоперация по взятию важнейших объектов в Кабуле заняла у спецназа и десанта всего несколько часов. Поставленные задачи были решены с минимальными потерями, хотя не обошлось без накладок, вызванных отчасти несогласованностью, отчасти — секретностью планов: у нескольких объектов бойцы попадали под огонь своих же частей, а у правительственного дворца Тадж-Бек, уже взятого спецназом, направлявшиеся на поддержку витебские десантники не признали тех за своих, расстреляли их БТР и дело едва не дошло до встречного боя.

Находившийся в расположении 345-го парашютно-десантного полка Бабрак Кармаль утром следующего дня выступил в роли нового лидера страны, поспешив объявить, что смена власти стала следствием «народного восстания широких слоев населения, партии и армии». Любопытно, что и сегодня иные авторы разделяют взгляд на события тогдашнего афганского правителя: в недавней публикации В. Рунова «Афганская война. Боевые операции» утверждается, что смена власти в Кабуле была осуществлена «небольшой группой заговорщиков», а ввод советских войск послужил лишь «сигналом для успешного осуществления правительственного переворота» — заявление, способное вызвать немалое удивление участников событий; еще бы — лихим росчерком пера автор объявил «заговорщиками» 700 наших солдат и офицеров, участвовавших в штурме и получивших боевые награды правительственным Указом от 28 апреля 1980 года. В прежние времена победители вступали в столицы верхом на белом коне, Кармалю пришлось довольствоваться неброским транспортником Ан-12. Со временем, когда звезда его станет клониться к закату, афганскому правителю в поисках пристанища вновь придется воспользоваться самолетом советской транспортной авиации.

Пока же раненых при штурме бойцов вывезли в Союз на Ил-18, а в первых числах января 1980 года домой вылетел и весь личный состав спецназовского батальона. Боевую технику сдали десантникам, бойцов и офицеров погрузили на два транспортника, вылетевших в Чирчик. Не обошлось без проверки возвращавшихся на Родину: кому-то наверху пришло в голову, что участники штурма в разгромленном дворце могли найти немалые ценности и всех их подвергли досмотру, изъяв пару трофейных пистолетов, несколько кинжалов, транзисторный приемник и магнитофон, а также прихваченные в качестве сувенира местные деньги — афгани. Хотя в Союзе цветастые бумажки — «фантики» ни на что не годились, под тем предлогом, что денежное довольствие в «загранкомандировке» не выдавалось, все это было сдано в особый отдел. Эпизод мог бы показаться незначительным, однако он стал прецедентом для организации на аэродромах достаточно сурового таможенного барьера — первое, что встречало на Родине возвращающихся «бойцов-интернационалистов».

К сожалению, уже самое начало работы «воздушного моста» подтвердило правоту давней истины, что войны без потерь не бывает. В первой же волне транспортников 25 декабря 1979 года разбился Ил-76 капитана В. Головчина, врезавшийся ночью в гору на подходе к Кабулу. Не прошло и двух недель, как в Кабульском аэропорту при посадке 7 января 1980 года пострадал Ан-12БП из ферганского 194-го втап. Как и в предыдущем случае, причиной происшествия явилась ошибка летчиков при построении захода на посадку. Опыта полетов в горах у экипажа было немного, хотя его командир майор В.П. Петрушин и был летчиком 1-го класса.

Авария произошла днем при ясной погоде, когда аэродром назначения открылся издалека. Тем не менее ввиду близости подступавших гор летчики стали выстраивать посадочный маневр чересчур плотно, «сжимая коробочку», из-за чего самолет вышел на посадочный курс на удалении 12 км вместо установленных 20 км. Видя, что самолет идет с изрядным промахом, летчик растерялся, но на второй круг уходить не стал и продолжал снижение. Пролетев почти всю полосу, самолет коснулся земли всего в 500 м от конца ВПП. Аварийное торможение командир не использовал, и даже не пытался уклониться рулежным управлением от несущихся навстречу препятствий. Вылетев за пределы ВПП на 660 м, самолет ударился о бруствер и получил серьезные повреждения: была сломана носовая стойка, повреждены крыло, винты и двигатели, после чего вдобавок машина налетела на стоявшую в охранении аэродрома самоходку СУ-85. Столкновение с двадцатитонным бронированным препятствием сопровождалось особенно тяжелыми последствиями: при ударе тяжело пострадали борттехник капитан Нелюбов и радист Севастьянов, а в смятой носовой кабине от смертельных травм погиб штурман старший лейтенант М.Л. Ткач (как обычно, на Ан-12 в полете никто не пристегивался, особенно штурман, которому неудобно было работать «на привязи»). Погибший Михаил Ткач, недавний выпускник Ворошиловградского авиаучилища, с малых лет мечтал летать и в части был самым молодым штурманом, всего второй год как придя в ферганский полк. Причиной происшествия были названы «ошибки в технике пилотирования майора Петрушина, явившиеся следствием его плохой подготовки, зазнайства и слабой морально-психологической подготовки, чему способствовали неучет неустойчивой техники пилотирования летчика и поверхностная подготовка к полету». Перед этим экипаж провел неделю в командировке, развозя по Союзу доставленные из Афганистана тела первых погибших при вводе войск, вернувшись из которой отправился в свой первый и последний полет в Кабул.

После окончания формирования группировки советских войск в Афганистане в ее составе были развернуты около 100 соединений, частей и учреждений, в составе которых находились почти 82 тыс. человек. Уже в феврале-марте была произведена замена призванных на скорую руку из запаса «партизан» среднеазиатских республик на кадровых офицеров и солдат срочной службы (всего заменить пришлось почти половину первоначального состава армии). Помимо повышения боеспособности частей, этими мерами исправлялся и «национальный перекос» армейского контингента: профессиональный уровень «запасников», и без того невысокий, усугублялся их оснащением — при перевозке личного состава экипажи транспортников поражались, видя дикого вида раскосую и небритую публику, в разномастном обмундировании, торчащих колом шинелях военных лет и с автоматами ППШ, извлеченными из складских запасников.

Неожиданным для командования явилось и то, что расчет на взаимопонимание «призывных ресурсов» из числа таджиков, узбеков и туркмен с родственными народностями среди афганцев совершенно не оправдался и те встречены были с откровенной неприязнью (в донесениях тактично говорилось о «недостаточной лояльности местного населения из-за отсталости»). Никто из начальства не задумывался, что лозунги интернационализма не имели никакой силы в краю, где местные племена всегда исторически враждовали с северянами, массовое появление которых, да еще и с оружием в руках, не могло быть воспринято иначе как нашествие. Впрочем, их замена положение не только не исправила, но и усугубила — прибытие иноземцев, нарушавшее сложившиеся традиции, выглядело уже оскорбительным вторжением иноверцев — «кафиров». И без того шедшая в стране гражданская война с властями, призвавшими чужую армию, приобретала характер непримиримого джихада с неверными, сопровождавшимся фанатизмом, кровной местью и прочими атрибутами «священной войны», не говоря уже о том, что опора Кабула на чужую армию выглядела попранием всех устоев и бесчестием.

Размещение такого количества войск требовало соответствующего обеспечения их всем необходимым. О военных операциях и сколько-нибудь масштабных боевых действиях речь еще не шла — армия занималась преимущественно обустройством, а ее задачи ограничивались, по большей части, охраной намеченных объектов. Однако налаживание быта и нормальной деятельности, к тому же в зимних условиях, требовало немалых объемов снабжения не только и не столько боеприпасами, но в первую очередь топливом, продовольствием, обмундированием и всевозможным прочим имуществом, не говоря уже о создании сколько-нибудь пристойных жилищных условий, постельных и санитарно-гигиенических принадлежностях (и без того первую зиму солдатам и офицерам пришлось провести в палатках и землянках — на казенном языке, «в табельных средствах палаточного типа»).

В то же время при практически полном отсутствии дерева и прочих стройматериалов в Афганистане все необходимое опять-таки следовало завозить из Союза. Если реляции тыловиков на этот счет выглядели успокаивающе, то доклады командования 40-й армии с ними изрядно диссонировали: так, по состоянию на осень 1980 года, спустя почти год с начала кампании, «в результате халатности и нераспорядительности должностных лиц личный состав был лишь на 30-40% обеспечен мылом, на 40-60% — нательным и постельным бельем». Снабжение осложнялось также разбросанностью гарнизонов на сотни километров, причем части и подразделения дислоцировались на 150 различных точках. Все эти недостатки отмечались в первом же директивном документе МО СССР от 29 января 1980 года, обобщавшем итоги начального периода «интернациональной миссии», где напрямую говорилось о важности «заботы о материально-техническом обеспечении личного состава, благоустройстве частей, организации отдыха, питания, снабжения водой (обогреве зимой), доставке газет, писем, своевременном удовлетворении запросов солдат, прапорщиков и офицеров».

Проблемы снабжения могут показаться малоинтересными по сравнению с плакатно-киношным изображением войны как череды боевых операций, лихих рейдов и огневых налетов, однако именно они определяли боеспособность армии, которая не только воюет, но и живет обычной повседневной жизнью. Самым непосредственным образом задачи обеспечения обуславливали деятельность транспортной авиации, роль которой в непростых местных условиях с первых же дней оказалась крайне высокой (Боевым Уставом ВТА, помимо прочего, ее назначением как раз и определяется «доставка войскам вооружений, боеприпасов и других материальных средств»). Что же касается важности и ответственности этих задач, то тем же Уставом оговаривается применение соединений и частей ВТА исключительно по решениям и планам Верховного Главного Командования (вряд ли какой другой род авиации, кроме разве что стратегической дальней, может похвастаться таким приоритетом!).

В результате многоплановой деятельности служб снабжения и транспортников к концу 1980 года группировка советских войск располагала 2,5-месячными запасами материальных средств. «Жилищную проблему» решили завозом сборных домиков — знаменитых «модулей», официально именуемых конструкциями «Модуль» К-120, а также служебных сборно-щитовых сооружений типа СРМ и других. Для обогрева в ненастную афганскую зиму завезли разномастные печки -«буржуйки», весьма популярными ввиду дефицита дров были «поларисы» — чисто авиационное изобретение, работавшее на керосине или другом жидком топливе и представлявшее собой длинную трубу с заваренным концом или старый огнетушитель, поверху которого пробивались отверстия. Конструкция устанавливалась стоймя, внутрь заливался керосин или солярка, горевшие достаточно долго, но немилосердно чадившие и дававшие столько же сажи, сколько и тепла.

Топливо для обогрева и техники также всю зиму завозили преимущественно транспортными самолетами в металлических емкостях или резиновых резервуарах-бурдюках, в которых бензин и солярку хранили на месте. Потребность армии в горюче-смазочных материалах в этот период составляла до 30 тыс. тонн в месяц. Со временем для подачи горючего к Кабулу и Баграму протянули трубопровод в две «нитки» — одну для керосина и другую для дизтоплива, наладив также перевозку колоннами наливников.

Поскольку с электричеством были аналогичные проблемы, спросом пользовались керосиновые лампы, бывшие в большом дефиците. Из-за отсутствия нормального электроснабжения первые месяцы даже аккумуляторы для подзарядки и замены приходилось возить на транспортных самолетах в Союз. Проблему удалось ликвидировать только после доставки и развертывания на аэродромах Кабула и Кандагара базовых дизель-электростанций ДГА-15, позволивших обеспечить круглосуточное бесперебойное электроснабжение (ресурс дизеля в 50 тыс. моточасов позволял «молотить» несколько лет без перерыва).

Для размещения самолетов и вертолетов и оборудования стоянок в массовых количествах завозились панели металлических покрытий К-1Д, для доставки которых специально сформировали две автороты подвоза. Правда, потребность в них была настолько велика, что только к концу 1984 года вопрос удалось окончательно решить и практически вся авиация была размещена на стоянках с прочным искусственным покрытием вместо прежних грунтовых площадок. Каких усилий стоило обеспечение снабжения и завоз всей номенклатуры грузов, можно судить по далеко не исчерпывающей цифре — только транспортниками ВВС 40-й армии в течение 1980 года были совершены 3540 рейсов с общим налетом 4150 часов. В среднем, ежедневно силами транспортников выполнялось 8-10 вылетов с грузами, техникой и личным составом.

На практике это означало, что экипажи самолетов ВТА имели налет куда выше, нежели летчики истребительной и прочей «боевой» авиации 40-й армии, с соответствующим напряжением и утомляемостью (напомним, что профессиональной медициной летная работа относится к категории тяжелых). Медицинская служба ВВС по результатам обследований за 1980 год отмечала: «Летный состав истребительной авиации имел налет до 2 годовых норм, армейской — 2-3, военно-транспортной — до 3 норм. Физическое утомление, нервно-эмоциональное напряжение, вынужденные нарушения соблюдения предполетного режима вызывали физическое истощение. У летного состава армейской и военно-транспортной авиации отмечена потеря в весе до 4 кг, истребительной авиации — до 2 кг. Признаны негодными к летной работе 44 человека (из 240 прошедших врачебно-летную комиссию). Больше всего было дисквалифицировано летного состава с заболеваниями нервной системы. Это связано с недостаточной морально-психологической подготовкой летного состава к ведению реальных боевых действий, высоким нервно-эмоциональным напряжением, большими физическими нагрузками в сложных климатических условиях».
При всей востребованности Ан-12 в качестве основной транспортной машины самолет оказался не лучшим образом приспособленным к работе в афганской обстановке в отношении условий работы экипажа. Самолет делался еще в те времена, когда неприхотливость советского человека считалась сама собой разумеющейся, а слова «эргономика» и «комфорт» звучали если не бранными, то уже точно свойственными «не нашему» образу жизни. На борту Ан-12 присутствовала лишь система обогрева и вентиляции, да и то работающая только в полете с наддувом от компрессоров двигателей. Предусмотренных наземных кондиционеров в глаза никто не видел, из-за чего в летнюю жару на стоянке, при погрузке и выгрузке, кабина быстро превращалась в натуральную духовку, тем более что из-за темно-серой окраски машины обшивка раскалялась до +80°С и о борт вполне можно было обжечься (между прочим, на экспортных Ан-12 для Индии и других жарких стран «затылок» фюзеляжа над кабиной с учетом таких последствий окрашивали в белый цвет, отражающий лучи и хоть как-то выручавший летчиков в жару). На фюзеляже и плоскостях при выполнении работ находиться при дневном солнцепеке вообще не было возможности — ноги припекало даже сквозь подошвы. В кабине агрегаты и переключатели раскалялись до такой степени, что летчикам приходилось летать в перчатках, чтобы не обжечься. Летчикам Ан-26 и Ил-76 было несколько проще — машины поновее оснащались полноценной системой кондиционирования с турбохолодильниками, на земле можно было запустить ВСУ и работать в более-менее нормальных условиях.

На выручку приходила изобретательность и всякого рода «маленькие хитрости»: на стоянке настежь распахивались двери и грузолюк, создавая легкий сквозняк в кабине, а экипажи экипировались во всякого рода летнюю одежду и обувь вместо форменных ботинок и рубашек с галстуком, считавшихся дома обязательными для летного состава (времена были еще те, когда куртку и штаны летной формы предписывалось одевать только поверх обычной «зеленого» повседневного полушерстяного обмундирования, рубашки с коротким рукавом и легкая обувь не предусматривалась даже для южных округов, а закатанные рукава считались верхом распущенности). В моду вошли разного фасона сандалии, иногда в их роли выступали форменные собственные туфли, с помощью ручной дрели превращаемые в «тапки с дырками», популярны были панамы от солнца и белые полотняные подшлемники взамен штатного шлемофона, прикрывавшие голову и уши от раскаленных «лопухов» — наушников. Когда однажды на базу транспортников в Ташкенте с инспекцией прибыл начальник Главного Штаба ВВС генерал-лейтенант С. Горелов, глазам начальства предстала картина, выглядевшая прямым вызовом уставу: пожелав лично ознакомиться с боевой работой подчиненных ему летчиков, генерал явился на стоянку встречать вернувшийся из Афганистана транспортник. Выбравшись из самолета, экипаж выстроился под крылом, являя собой далекое от приказного зрелище — заношенные и протертые до основы комбинезоны на голое тело, расстегнутые «до пупа» куртки с засученными рукавами, тапочки и шлепанцы на ногах и, в довершение всего, детская панамка на голове почтенных лет командира. Разнос был долгим и громким, заодно досталось и командиру здешнего полка, допустившему подобную «разнузданность личного состава». К слову, сам Главком ВВС П.С. Кутахов, время от времени появляясь в Афганистане с инспекцией, по какой-то одному ему известной причине прилетал только в гражданской одежде.
Щадя себя и машину, вылеты старались назначать с раннего утра или под вечер, когда жара немного спадала. Такая мера была отнюдь не вольностью летчиков: летать приходилось с аэродромов, относящихся к высокогорным, где разрежение воздуха ощутимо ухудшало несущие свойства и управляемость машины; уже при превышении в 1500 м над принимаемым за точку отсчета уровнем моря плотность воздуха падает почти на 15 % с соответствующим уменьшением подъемной силы, между тем как аэродромы Кабула и Баграма лежали куда выше (Кабул — на высоте 1780 м, а Баграм и вовсе на 1954 м). Еще больше плотность воздуха падала в жару: с повышением температуры турбовинтовые двигатели при типовых для Афганистана значениях порядка превышения в 1000 м и температуры +40°С теряли во взлетной мощности около трети, причем из-за высоких температур воздуха на входе время работы двигателя на таких режимах ограничивалось. Если скороподъемность Ан-12 в нормальных условиях составляла 9-10 м/с, то в жару после +25°С с каждыми последующими пятью градусами температуры воздуха она снижалась на 1 м/с и при обычной летом сорокоградусной жаре падала уже на треть. Машина хуже держалась в воздухе, соответственно росли взлетные и посадочные скорости, из-за чего более сложным становилось управление ею на этих режимах. Чтобы самолет сохранял приемлемые летные качества, приходилось уменьшать загрузку, что опять-таки вынуждало выполнять лишние рейсы, прибавляя работы экипажам.

Автор: Виктор Марковский
https://topwar.ru/

Ан-12 в Афганистане

14 декабря 1979 года в Афганистан нелегально прибыл Бабрак Кармаль и несколько других будущих руководителей страны. Кармаль, которому предстояло стать новым главой страны, был доставлен на борту Ан-12 и скрытно размещен на Баграмской авиабазе под охраной советских военных. Новоиспеченный афганский лидер обещал привлечь не менее 500 своих сторонников в помощь спецназу, для чего транспортной авиацией на базу организовали доставку оружия и боеприпасов. Пришел по его зову только один…

Приведенный исторический экскурс в прелюдию афганской войны представляется тем более обоснованным, что во всех этих событиях самым непосредственным образом оказывалось задействованной транспортная авиация, выступавшая на первых ролях. С принятием решения на проведение спецоперации, ответственный за нее полковник В. Колесник утром 18 декабря вылетел с подмосковного аэродрома Чкаловский. Маршрут пролетал через Баку и Термез; приграничный Термез, вместо обычного перевалочного аэродрома Ташкента, где располагался штаб ТуркВО, возник на маршруте в связи с тем, что в этом городе с 14 декабря обосновалась оперативная группа МО СССР, образованная для координации всех действий по вводу войск в Афганистан и возглавляемая первым заместителем начальника Генштаба генералом армии С.Ф. Ахромеевым.

В полете возникли неполадки в оборудовании, из-за чего пришлось искать другой самолет и последнюю часть пути преодолеть уже на местном Ан-12, который поздно вечером прибыл в Баграм. За два дня до этого распоряжением ГШ ВС СССР было образовано и приведено в полную боевую готовность полевое управление сформированной для ввода в Афганистан 40-й армии. Основу ее составили соединения и части, дислоцированные в Туркестанском и Среднеазиатском военных округах, преимущественно скадрированные, т.е. располагавшие штатным вооружением и техникой, но минимально укомплектованные личным составом (по существу, это был резерв материально-технического обеспечения мирного времени, при необходимости доукомплектовывавшийся до штатной численности призывом солдат и офицеров запаса). Естественным образом вошедшие в состав армии части и соединения имели здешнюю «прописку» из ТуркВО и САВО, и личный состав для их развертывания привлекался из числа местных жителей путем предусмотренного мобилизационными планами призыва через военкоматы. С этой целью из запаса были призваны более 50 тысяч солдат и офицеров.

Такой вариант непосредственным образом предусматривался мобилизационными планами на случай военного времени или обострения обстановки, позволяя оперативно развернуть воинские формирования. По замыслу, сразу после призыва военнообязанных необходимых военных специальностей и их прибытия в близлежащие приписные части тем достаточно было получить обмундирование, оружие и занять места на технике, чтобы едва ли не сразу быть готовыми к выполнению поставленных задач.

Со временем получила хождение версия о том, что солдаты преимущественно среднеазиатских национальностей призывались с умыслом скрыть факт ввода войск, «замаскировав» появление в соседней стране целой армии. К примеру, в книге американского автора Марка Урбана «Война в Афганистане», считающейся на Западе классическим трудом по этой теме, говорится: «Советы были уверены, что местный призыв сохранит в тайне подготовку к боевым действиям». Проницательность подводит западных и отечественных аналитиков: достаточно заметить, что солдаты и офицеры, пусть даже «восточного призыва», одеты были в советскую военную форму, не оставлявшую сомнений в их принадлежности, не говоря уже о последовавшем через несколько дней заявлении ТАСС об «оказании военной помощи Афганистану», правда, с извиняющей оговоркой «о неоднократных просьбах правительства ДРА». Формирование армейского объединения на основе частей и соединений местных военных округов было наиболее обоснованным и, со всей очевидностью, скорым и «экономичным» способом создания «экспедиционного корпуса» советских войск.

Всего в период с 15 по 31 декабря 1979 года в соответствии с директивами Генштаба ВС СССР были отмобилизованы и приведены в полную боевую готовность 55 соединений, частей и учреждений, вошедших в штатный комплект 40-й армии. Приведение войск в полную боевую готовность следовало осуществить в предельно сжатые сроки, диктовавшиеся, согласно указанию Генштаба, «накаливанием военно-политической обстановки и острой борьбой за инициативу». На время осуществления мобилизации «первым эшелоном» выступали части постоянной готовности, несущие боевое дежурство: пограничники, органы управления, связи, части ВДВ и ВВС, а также всех видов обеспечения. Непременным образом ответственная роль возлагалась на ВТА, в задачи которой входило обеспечение и переброска войск.

Решение о вводе войск в Афганистан было доведено до руководящего состава Министром обороны на совещании 24 декабря 1979 года.
Как известно, решение о вводе войск в Афганистан было доведено до руководящего состава Министром обороны на совещании 24 декабря 1979 года. На следующий день, 25 декабря 1979 года, устное указание было подтверждено директивой МО СССР. Но оживленная работа ВТА началась еще в начале декабря, когда согласно устного указания Д.Ф.Устинова началось отмобилизовывание войск, а также переброска в ТуркВО ряда частей, в первую очередь,- воздушно-десантных. Воздушно-десантным частям, как наиболее мобильному и боеготовому виду войск, надлежало сыграть в операции ведущую роль, заняв ключевые объекты в афганской столице и центральных районах еще до подхода основной массы войск. 10 декабря было приказано привести в повышенную готовность витебскую 103-ю воздушно-десантную дивизию, сосредоточив силы и средства на аэродромах погрузки во Пскове и Витебске, 11 декабря — привести в повышенную готовность пять дивизий ВТА и три отдельных полка. Тем самым к операции привлекались практически полностью имевшиеся в составе ВТА силы, включая все пять имевшихся тогда военно-транспортных объединений — 3-ю гв. Смоленскую втад в Витебске, 6-ю гв. Запорожскую Краснознаменную втад в Кривом Роге, 7-ю втад в Мелитополе, 12-ю Мгинскую Краснознаменную втад в Калинине и 18-ю Таганрогскую Краснознаменную втад в Паневежисе, а также три отдельных авиаполка — 194-й в Фергане, 708-й в Кировабаде и 930-й в Завитинске (все — на Ан-12). При формировании авиатранспортной группировки задействовали даже самолеты инструкторских эскадрилий Ивановского 610-го учебного центра, из состава которых привлекли 14 Ан-12 (почти все находившиеся на базе) и три Ил-76 (из дюжины имевшихся).

В одном из этих соединений, 12-й втад, были сосредоточены все имевшиеся в строю Ан-22 в количестве 57 штук. Остальные частично успели перевооружить новейшими Ил-76, которых насчитывалось 152, однако далеко не все они были должным образом освоены личным составом. Основные силы ВТА, составлявшие две трети самолетного парка, были представлены Ан-12.

Помимо десантников, с помощью воздушного транспорта надлежало произвести переброску групп управления, связи и авиационно-технического обеспечения.

Приведенная в действие военная машина всё это время нуждалась в массовых перевозках для переброски тысяч человек и единиц боевой техники. Оперативность задач потребовала задействовать многие полки ВТА, экипажам которых с ходу пришлось включиться в боевую работу. Вовлечение в операцию большого числа самолетов и резко возросшая интенсивность вылетов не обошлись без происшествий. При промежуточной посадке на приграничном аэродроме Кокайты 9 декабря пострадал Ан-12БК, вышедший из строя. Экипаж капитана А. Тихова из криворожского 363-го втап выполнял задание по перевозке с ремзавода самолета Су-7 для афганских ВВС. Нарушив установленную схему посадки на аэродром, к тому же в подступавшей ночной темноте, летчики стали заходить на него с прямой и задели оказавшуюся прямо по курсу гору двухкилометровой высоты. Экипаж, что называется, родился в рубашке: прочесав брюхом по вершине, задев ее винтом крайнего левого двигателя и оставив на месте некоторые детали, самолет все же мог продолжать полет. Уже на снижении выяснилось, что не выходит носовая стойка шасси и выбивает масло из крайнего правого двигателя, который также пришлось выключить. Посадку произвели на две основные стойки на грунтовую запасную ВПП. Ни груз, ни люди на борту не пострадали, однако машина была изрядно повреждена: обшивка по нижней части фюзеляжа смята и порвана, разорваны трубопроводы гидросистемы, вышли из строя два двигателя. Ремонтные работы по машине потребовали такого объема трудозатрат, что затянулись до конца следующего года.

В тот же день 9 декабря при перелете из Чирчика в Ташкент разбился еще один Ан-12АП, на борту которого, помимо экипажа, были двое специалистов, летевших на расследование поломки. В Ташкенте предстояло забрать представителей службы безопасности полетов из штаба армии и следовать дальше к месту происшествия. Весь перелет до Ташкента протяженностью от силы 30 км должен был занять считанные минуты, и экипажу не требовалось набирать сколько-нибудь приличную высоту. После взлета, произведенного уже в ночное время, командир экипажа старший лейтенант Ю.Н. Греков занял эшелон 500 м, связался с аэродромом Ташкента и стал строить заход на посадку. Не очень опытный летчик, только вводившийся в строй и летевший с чужим экипажем, не имел достаточных навыков полетов в горной местности. Допустив сходную ошибку и нарушив схему выхода из зоны аэродрома вылета, он поторопился с установкой высотомера на аэродром посадки, лежавший в низине. Находясь в уверенности, что имеется запас высоты, при маневрировании на снижении, уже в видимости Ташкента, летчик вывел самолет прямо на одну из вершин Чимганского хребта, возвышавшуюся почти на километр. При столкновении с горой самолет развалился и загорелся, в катастрофе погибли все находившиеся на борту. Самолет и экипаж принадлежали 37-му втап с юга Украины. Вместе с остальными накануне он был переброшен к афганской границе, и беда подстерегла его за тысячи километров от родных краев…

На первом этапе ввода советских войск ставилась задача захвата аэродромов Кабула и Баграма со взятием под контроль административных и прочих важных объектов, осуществлявшимся силами ВДВ и спецназа. Как и предусматривалось, в 15.00 московского времени 25 декабря 1979 года началась переброска по воздуху десанта с наземной высадкой на аэродромы Кабула и Баграма. Предварительно на собравшемся в Кабульском аэропорту совещании советских советников был проведен инструктаж и поставлены указания — воспрепятствовать в закрепленных за ними афганских воинских частях возможному противодействию и враждебным акциям против прибывающих советских войск (Восток — дело тонкое, хотя верхушка афганского правительства и просила об их вводе, не исключались выступления на местах и вооруженные выпады не посвященных в большую политику армейцев).

Для предотвращения обстрелов десанта и садящихся самолетов на аэродромах решили не ограничиваться разъяснениями среди афганских военных, а принять радикальные меры — снять с зенитных установок прицелы и замки и изъять ключи от хранящихся боеприпасов. Поскольку отношения с афганскими военнослужащими носили, по большей части, нормальный и доверительный характер, эти действия удалось осуществить без особых эксцессов. В числе воинских частей Баграма находился военный авиаремонтный завод с достаточно многочисленным штатом из афганцев-военных (к слову, располагался он рядом со стоянкой советских транспортников). Советником при его начальнике был полковник В.В. Пацко, рассказывавший: «Нас, советских, на этом заводе было всего двое: я и советник главного инженера. И вот мы по нашим советническим каналам получаем информацию, что наши войска вошли в Афганистан и перед нами ставится задача разоружить личный состав этого завода!!! Да они бы нас голыми руками задушили. Вызываю директора завода, афганского полковника. Объясняю ему — так, мол, и так. Понимаю, что приказ глупый, но надо что-то делать, как-то выполнять. Смотрю, он потемнел лицом. Но сдержался. Мы с ним в хороших отношениях были, чисто по-человечески. Он немного подумал, потом сказал: «Ты не вмешивайся, я сам». Собрал своих офицеров, долго о чем-то с жаром спорили, потом все сдали оружие». В итоге посадка самолетов с десантом прошла в соответствии с планом и без каких-либо инцидентов.
Первыми на Ан-12 были переброшены в Баграм остававшиеся подразделения 345-го отдельного парашютно-десантного полка, затем началась доставка на столичный аэродром десантников и техники витебской дивизии. Участвовавший в операции десантник и поэт Юрий Кирсанов описывал происходившее такими строками:

В ночи летит могучий караван,
Поверх людьми и техникой набитый,
Сказали нам — летим в Афганистан,
Спасать народ, Амином с толку сбитый.

Гул садившихся самолетов был хорошо слышен в президентском дворце Тадж-Бек, где Амин в тот вечер давал прием. Накануне советский посол Ф.А. Табеев сообщил Амину о скором вводе советских частей. Пребывая в уверенности, что речь идет о выполнении его же просьбы, Амин ликующе сообщал присутствующим: «Всё идет прекрасно! Советские войска уже на пути сюда!» В том, что группы спецназа и десантники уже на подходе, он не ошибался, не догадываясь только о том, что события идут вовсе не по задуманному им сценарию и жить ему оставалось несколько часов.

Всего в операции по переброске частей и подразделений ВДВ потребовалось выполнить 343 самолето-рейса. Выполнение задачи заняло 47 часов: первый самолет выполнил посадку 25 декабря в 16.25, последний приземлился 27 декабря в 14.30. В среднем, посадки транспортных машин следовали с интервалом 7-8 минут, на самом деле интенсивность высадки была куда более плотной, поскольку самолеты подходили группами и, разгрузившись, вновь уходили за десантом. За это время в Кабул и Баграм были доставлены 7700 человек личного состава, 894 единицы боевой техники и свыше 1000 т различных грузов, от боеприпасов до продовольствия и прочих материальных средств. В ходе высадки основная часть самолето-вылетов была произведена Ан-12, которые совершили 200 рейсов (58% общего числа), еще 76 (22%) выполнили Ил-76, дав любопытное совпадение цифр — 76/76, и еще 66 — Ан-22 (19%). Иногда приведенные цифры называют в качестве итоговых по работе ВТА при вводе войск, что неверно: эти данные относятся только к переброске первого эшелона десантников, подразделений связи и управления, после чего работа ВТА отнюдь не прекратилась и доставка личного состава, техники и грузов материально-технического обеспечения продолжалась, не прерываясь ни на день.

Пристрастие к свободному обращению с цифрами приводит и к некоторым оплошностям: так, Н. Якубович в одном из выпусков «Авиаколлекции», посвященном самолету Ил-76, причислил всю выполненную самолетами ВТА работу в этой операции исключительно к перевозкам Ил-76, что выглядит откровенной припиской — как видно из приведенных данных, реальное их участие в силу названных причин было довольно ограниченным, а основную «ношу» доставили Ан-12, выполнившие почти втрое больше рейсов. Роль Ан-12 объяснялась прежде всего их многочисленностью в группировке ВТА; с другой стороны, меньшая грузоподъемность по сравнению с более крупными собратьями требовала для выполнения типовой задачи по переброске, к примеру, десантного батальона со штатным вооружением привлечения дополнительного количества самолетов и выполнения большего числа вылетов.

В последующие дни, продолжая развертывание группировки войск, транспортники занимались материально-техническим обеспечением прибывающих сил и доставкой новых частей и подразделений, в том числе авиационных. Общая численность 34-го авиакорпуса в начале нового, 1980 года, составляла 52 боевых самолета и 110 вертолетов различных типов. Работа авиационной группировка требовала доставки всех необходимых средств наземного обеспечения, включая всевозможные стремянки, подъемники и приспособления, необходимые для обслуживания машин, сопутствующую технику, а также аэромобильные средства ТЭЧ. Необходимо было также сопровождение инженерно-техническим составом, связью, средствами управления, что являлось задачей все той же ВТА. Специальные автомобили и габаритная техника частей обеспечения из состава ОБАТО (отдельных батальонов аэродромно-технического обслуживания, придаваемых каждой авиационной части) шли своим ходом, в составе воинских колонн.

Комплектация авиационной группировкой в период ее развертывания производилась преимущественно из числа частей 49-й Воздушной Армии, размещенной на среднеазиатских аэродромах — как видно, при формировании авиационных сил предполагалось обойтись теми же «подручными средствами», по численности довольно скромными. В их числе были истребительная эскадрилья МиГ-21бис из 115-го иап, размещенная в Баграме, и переброшенная туда же разведэскадрилья МиГ-21Р из состава 87-го орап, истребительно-бомбардировочная эскадрилья Су-17 из 217-го апиб в Шинданде, а также прибывшая в начале января эскадрилья истребителей-бомбардировщиков МиГ-21ПФМ из чирчикского 136-го апиб. Одно их перечисление способно дать представление о масштабах работы по доставке всего необходимого для обеспечения деятельности авиации (вертолетчики в этом отношении были несколько самостоятельнее, будучи способными часть средств и техсостава доставить своими силами).

Через считанные месяцы с изменением обстановки появилась потребность увеличения авиационной группировки, для чего понадобилось привлечение ВВС других округов (в Вооруженных Силах в это время, безотносительно к афганским событиям, началось широкое реформирование военной авиации, имевшее целью достижение более тесного взаимодействия с армией, в ходе которого воздушные армии фронтовой авиации, согласно Приказу Минобороны от 5 января 1980 года, преобразовывались в ВВС военных округов, подчинявшиеся «красным лампасам» — командующим войсками округов). Этой участи не избежала и переброшенная в Афганистан авиагруппировка, в связи с расширением сменившая статус авиакорпуса на титул ВВС 40-й армии, авиационного объединения в своем роде единственного, поскольку ни одна другая общевойсковая армия собственных ВВС не имела.

Автор: Виктор Марковский
https://topwar.ru/

Как перестать тратить все до копейки и начать откладывать

Финансовый консультант Светлана Шишкина рассказывает о том, как перестать жить от зарплаты до зарплаты, куда на самом деле уходят деньги и как научиться правильно ставить финансовые цели.
Вроде бы мы неплохо зарабатываем, а денег все равно никогда нет. Почему так?
Денег обычно нет по двум причинам. Бывает, что семье действительно надо еще поработать над увеличением дохода, возможно, пересмотреть свои рабочие обязанности, подумать, чем еще заняться. Но чаще всего у людей на самом деле нет ответа на вопрос, куда же уходят деньги. Если вы просто начнете считать, это уже может помочь высвободить 10-15 процентов денег. Тут действует эмоциональный момент: если вы знаете, что вам надо будет записать расход, вы два раза подумаете, а стоит ли эту трату совершать. Привычка записывать расходы может удержать от импульсивных покупок.
Кроме того, когда вы все записываете, вы сразу начинаете учитывать те расходы, которых в голове просто не было. Бывает, что у людей до 40% дохода растворяются в черной дыре, они даже не понимают, куда делись эти деньги — это нужно решать.
Ну хорошо, вот мы вроде все расписали, и нету ни одной статьи расходов, которую можно было бы урезать. Не на еде же экономить!
У каждого могут быть свои денежные пылесосы. Например, бывает так: вот есть семья, у них есть машина. На этой машине отец семейства ездит на работу и с работы — сама по себе она не является средством заработка. Условно, он не работает таксистом или перевозчиком мебели, например. И эта машина может сжирать до трети семейного бюджета — знаю такие случаи. Это и ежемесячная плата по автокредиту, и КАСКО, ОСАГО, бензин, техосмотр. Треть денег уходит на машину, которая не приносит семье никакого дохода. Решение в денной ситуации болезненное, но лучше принять его сейчас: избавиться от этого денежного пылесоса и начать откладывать деньги на свое будущее, на образование детей на первый взнос по квартире, на пенсию.
Таким же «пылесосом» являются кредиты. У людей есть представление, что маленькая перепета — это несущественно. И они берут один потребительский кредит, другой, третий. Кажется, что это удобный инструмент. Зачем мне копить: поехал в отпуск, вернулся, расплатился. Получается, ты сначала потребляешь, и только потом зарабатываешь. Вот от этой системы, когда вы берете в долг у банка, стоит ОДИН раз перейти к тому, что вы берете в долг у себя. Если вы можете платить каждый месяц по кредиту, значит вы можете накопить эту сумму. Один раз вы накапливаете эти деньги, и дальше начинаете брать в кредит у себя. Надо вам на отпуск — взяли сами у себя и себе же потом отдаете, и при этом не кормите банки. Все! Нужно лишь один раз потерпеть.
Небольших «денежных пылесосов» тоже очень много. Мы годами не пересматриваем тариф сотовой связи, тариф интернета и телевизора. Многие, например, считают, что 1000 рублей в месяц за телевизор, который они не смотрят, это ерунда. Но это 12 тысяч в год! Также мы ленимся подключить кешбэк и проценты на остаток по карте — а ведь так можно плюс 1500 в месяц зарабатывать. Это еще 18 тысяч за год! Мы считаем, что комиссия за снятие денег в банкомате другого банка — это тоже ерунда. А ведь это тоже около 1000 рублей в месяц! Найдите два банкомата своего банка возле дома и два возле работы — и будете экономить 12000 рублей в год.
Еще много уходит на детей. Родители лучше не купят что-то себе, зато у детей полно одежды, игрушек, всевозможные кружки. Многие семьи признаются в том, что дети — это чуть ли не главная статья расходов у них.
Это история про средний класс и про то, как у нас устроена голова. Многим из нас чего-то недодали в детстве и поэтому теперь нам кажется кощунственной мысль экономить на ребенке. Как это я куплю не хорошую коляску, неужели я пожалею денег на хороший кружок? Недавно я ходила по магазину и продавец обратился ко мне со словами: «Смотрите, какая игрушка, купите, порадуйте ребенка!» И я подумала: а что, ребенок не может от чего-то другого порадоваться? Если вы спросите у своего ребенка, что его радует, он упомянет не только игрушки и вещи. Он обязательно скажет «сходить с родителями погулять» или «покататься вместе на коньках». Есть куча бесплатных развлечений для всей семьи! Тут нужно работать со своей головой и осознать, что ежедневные ненужные покупки, о которых ребенок тут же забывает, это наша попытка заглушить чувство родительской вины. Плюс нужно понять, что экономить на ребенке — это нормально! Начните заменять вещи материальные вещами эмоциональными, выстраивайте приоритеты, если видите, что очень много денег уходит на детей.
Ну хорошо, вот мы устранили все свои «пылесосы» и хотим начать копить. Но ведь невозможно копить на все сразу! Вроде нужна и квартира, и образование детям, и на пенсию чтобы осталось.
Если в целом посмотреть на личные финансы, то вы увидите, что это некий сосуд, содержимое которого мы пытаемся разделить, чтобы найти баланс между «сегодня» и «завтра». Вот к нам приходят 100 рублей, мы тратим их сегодня и ничего не оставляем на завтра. А ведь завтра — и через 10 лет, и через 20, и на пенсии — нам должно житься так же хорошо, как и сегодня!
Поэтому, если вы понимаете, что можете реализовать только одну цель — например, откладывать деньги на образование детей либо откладывать их на пенсию, надо выбирать свою пенсию. Если вы сможете освободить детей от необходимости содержать вас в старости, это уже огромный вклад в их будущее. Собственная финансовая независимость должна быть одной из важнейших целей! И именно эта цель должна влиять на все финансовые решения, которые вы принимаете. То есть, распределение финансов должно быть здоровым. Например, отпуск не является самой важной нашей целью, к тому же, отдохнуть можно и за 20 тысяч, и за 50 тысяч и за миллион. На первом месте всегда должна быть история про финансовую независимость, потом идут текущие траты, потом — будущее детей и все остальное.
А как правильно копить на пенсию?
Ты сначала ставишь себе цель: «Я хочу, чтоб у меня на пенсии была вот такая-то сумма в месяц». Дальше ты считаешь, какой нужен капитал, чтобы он приносил нужную сумму в месяц на процентах. Дальше ты считаешь, сколько нужно откладывать в месяц с учетом инвестирования но и с учетом инфляции.
Вот, скажем, человек хочет иметь на пенсии 1000 долларов в месяц уже с учетом инфляции. Сейчас ему 30 лет. Ему достаточно начать откладывать 300 долларов в месяц. К 60 годам он скопит капитал, который позволит ему получать 1000 долларов в месяц всю оставшуюся жизнь. Таким образом, откладывание — это регулярный расход. Эта сумма должна откладываться каждый месяц.
Эх, бывает так, что вроде и начинаешь откладывать — а потом сам у себя забираешь и тратишь. Как с этим быть?
Тут могут быть две проблемы: психологического характера и технического характера.
Если это проблема технического характера вроде «думал, что отложу сразу после зарплаты, но так долго тянул, что в итоге все потратил», то можно подобрать инструменты. Когда перечисление денег не будет требовать усилий. Например, можно установить автоматическое списание в день зарплаты. Деньги списались, ушли на закрытый счет и все — что осталось, то и тратите. Но это не будет работать, если не решить психологическую проблему. Обычно люди срываются и тратят накопленное, когда они копят просто для того, чтобы копить. Без цели. Тут обязательно нужно знать, ЗАЧЕМ ты копишь.
Например, вы копите на квартиру. Представьте, как она будет выглядеть, где находиться, вообразите, как вы уже живете в ней. Этим нужно гореть! Тогда каждый месяц вы с радостью будете думать: «Вот, я еще на 10 тысяч приближаюсь к этой прекрасной квартире». Когда у меня была цель погасить ипотеку, я любые свободные деньги несла туда. Пришла мне премия, неожиданная подработка — все туда. Потому что была цель!
Так же точно нужно думать о пенсионном капитале. Представьте, как вы будете жить на пенсии, если у вас будет постоянный доход. Можно для контраста посмотреть на тех, кто сейчас живет на государственную пенсию — если не получается мотивироваться на позитив. Вы все время должны помнить о том, что, лишая себя чего-то сегодня, вы приобретаете это завтра.

https://woman.rambler.ru/

Возрождение Ту-160: Зачем Путин заставил летать музейные экспонаты

«Белый лебедь» еще лет 30 будет вводить в дрожь американских генералов, высмеивающих наше «старье»
Именем могут назвать сверхзвуковой стратегический ракетоносец Ту-160, в программу возрождения которых он внес немалую лепту. Все действующие самолете этой серии имеют собственные имена — выдающихся наших соотечественников, таких как сам авиаконструктор Андрей Туполев, былинный богатырь Илья Муромец, создатель самолета с названием «Илья Муромец» в 1914 году Игорь Сикорский. Последний выпущенный в Казани Ту-160М1+ получил в 2017 году имя легендарного главкома ВВС Петра Дейнекина. К слову, сам Петр Степанович, освоивший пилотирование более двух десятков самолетов, управлял при жизни и Ту-160.
Как шутят порой военные летчики авиабазы в Оленегорске под Мурманском: «Кто его знает, что за самолет, но там пилотом был Владимир Путин». Путин действительно совершил в августе 2005 года перелет из подмосковного Чкаловского в составе звена Ту-160 на Север с отработкой испытательных пусков новых крылатых ракет дальнего радиуса действия, поразивших цели на полигоне «Пембой» под Воркутой. Летел на штатном месте второго пилота и поделился потом впечатлениями: «Это приятное чувство. Думаю, так летают во сне». В общем, вдохновился и запустил программу по модернизации Ту-160 для российских ВВС (ныне ВКС) России. Надо полагать, что с выбором не ошибся. Так что с именным самолетом «Владимир Путин» это не шутка, хотя и она из области предположений.

Сейчас на вооружении в России осталось 17 стратегических бомбардировщиков Ту-160. Эту невероятно элегантную многотонную машину, которая является самым крупным и самым мощным военным сверхзвуковым самолетом, установившую 46 мировых рекордов, летчики прозвали «Белым лебедем». И не летать бы долго «лебедям», если бы им не вдохнули вторую жизнь за счет глубокой модернизации, после которой Ту-160М2 предстал уже совершенно новым самолетом.
Процитируем опять же слова Путина, который сейчас не преминул поприсутствовать на презентации нового самолета: «Мы реализовали в Казани блестящий проект, фактически создали новую машину Ту-160 для Вооруженных сил. Сверхзвуковой боевой ракетоносец. И не только сам носитель, но и оружие к нему доработали. Работает все как часы, просто здорово». Цена одной такой обновленной «тушки» оценивается в 16 миллиардов рублей, так что «товар» будет штучным. Вероятно, что уже имеющихся будут модернизировать и «дотягивать» до заданных стандартов. В Казани, после демонстрационного полета, Путин подписал контракт на поставку армии серии этих стратегических ракетоносцев.
Вот в чем не ошибся американский посол в Колумбии в своей реакции на недавний визит в Венесуэлу российских Ту-160, так это в том, что это действительно музейный экспонат. Правда, лишь на Украине, где в авиационном музее города Полтава хранится стратегический ракетоносец с бортовым номером «26» — один из 19 самолетов, которые достались Киеву после развала Советского Союза. 8 Ту-160 в последующем были переданы России, как компенсация за поставленный газ (спасибо «Газпрому», хоть что-то полезное), а остальные были распилены и пущены на металлолом за счет средств выделенных США по программе Нанна-Лугара. При этом часть самолетов имело по 100 часов налета — новенькие. Остался один — музейный и развооруженный.
Вспомним о своих, кто «в строю». Сейчас на вооружении ВКС России находится 16 стратегических сверхзвуковых бомбардировщиков Ту-160, к ним можно наверное добавить и «Петра Дейнекина», приемку которого сейчас осуществил Путин. При экипаже в четыре человека, эта «летающая крепость» несет на своем борту заряд вооружения, который сопоставим с мощью атомной подводной лодки, способной уничтожить бомбовым вооружением и крылатыми ракетами как минимум одно из побережий США.

Необходимость модернизации этого «стратега» обусловлена веянием времени — на его борту предполагается разместить новые виды вооружений, в том числе сверхдальнюю ракету Х-БД, способную донести свой боезаряд на расстояние свыше 3000 километров. Сейчас речь идет о выпуске практически нового самолета, который при внешнем сходстве со своим старшим братом «лебединой стаи», будет полностью от него отличаться по оснащенности, авионике, вооружению.
Из числа проектов модернизации наиболее известны Ту-160М, в котором предусмотрена установка нового радиоэлектронного оборудования и вооружения, в том числе авиабомб массой около 500 килограмм и сплошным радиусом поражения 70−100 метров. Ту-160М2 выполнен с элементами интегрированной модульной авионики, оснащен новыми вычислительными и бортовыми системами, средствами контроля, бесплатформенной инерциальной навигационной системой, комплексом РЭБ и системой управления вооружением. Решение о производстве обновленного Ту160М2 было принято именно при необходимости создания переходного варианта стратегического ракетоносца. Перспективный авиационный комплекс дальней авиации (ПАК ДА) — бомбардировщик-ракетоносец нового поколения, создаваемый в ПАО «Туполев», появится на вооружении ВКС России несколько позже.
Здесь, надо полагать, всё упирается в цену вопроса. И еще временной фактор. Истребитель пятого поколения Су-57 (известный еще как изделие Т-50), совершивший первый полет в январе 2010 года, пока выпускается мелкосерийными партиями — 10 летающих и 3 для наземных испытаний. Стоимость за «штуку» — 3,2 миллиарда рублей. Надо полагать, что новый стратегический бомбардировщик (ПАК ДА) обойдется дороже и истребителя, и уже «наработанного» Ту-160, который тоже немало стоит.
На практике этот самолет еще существует только в виде макета, а первый его подъем в воздух ожидается не ранее 2025 года. Тем не менее, заложенные в него технические параметры позволяют предположить, что ПАК ДА станет самым мощным стратегическим бомбардировщиком в мире. Гарантия — от КБ «Туполев», чьи самолеты составляют основу дальней авиации России и в модернизированном виде являются главной ударной силой ВКС. Известно о нем совсем не многое.
По требованиям заказчика, в лице Минобороны РФ, это должен быть принципиально новый самолет с прицельно-навигационным комплексом, с возможностью применения существующих и перспективных видов оружия. Можно не сомневаться, что его оснастят новейшими средствами связи и радиоэлектронной борьбы (РЭБ), применят технологии Стелс для обеспечения малозаметности, соответственно вся боевая «подвеска» будет спрятана в самом корпусе.
Скорость в данном случае не будет играть значения — самолет будет дозвуковым, при этом, как предполагается, сможет использоваться как платформа для запуска космических аппаратов, соответственно, сможет подниматься в стратосферу еще выше дальнего истребителя-перехватчика МиГ-31. В качестве «начинки», насколько известно, будут использоваться уже хорошо зарекомендовавшие себя крылатые ракеты воздушного базирования Х-55СМ и Х-102. Ну и, естественно, основная боль натовских генералов — гиперзвуковая ракета Х-47М2 «Кинжал», о существовании которой в марте прошлого года «проговорился» президент Путин.
Похоже, что «Белому лебедю» еще придется послужить в небе лет 20−30 не меньше. Потенциал позволяет, а новые качества выводят этот сверхзвуковой ракетоносец на новую высоту, где ему и прежде соперников не было.

Виктор Сокирко
https://svpressa.ru/

Токио вернулся к проекту «Великая Япония до Урала»

Война за Курилы станет прологом к японской экспансии
Материал комментируют:
Валерий Кистанов
Виктор Алкснис

Токио вынашивает планы возврата «своих» земель силой оружия. При этом план «Великая Япония до Урала» не отменялся. Такое мнение высказал доктор военных наук, генерал-полковник Анатолий Зайцев в своей статье для «Военно-промышленного курьера».
По версии генерал-полковника, возможный сценарий выглядит так:
— Япония, пользуясь многократным превосходством в личном составе и вооружении, наносит внезапный удар по Сахалину и Южным Курилам;
— США будут в стороне, убеждая Россию не применять ядерное оружие, а Китай скорее всего займет нейтральную позицию;
— претензии Страны восходящего солнца на Курилы со ссылкой на Трактат о торговле в границах 1855 года неизменны; понимая, что к этим островам есть интерес у США, Токио пойдет им на уступки, и уже на следующий день там будут стоять американские военные базы.
В доказательство, что сценарий вовсе не фантастический, аналитик привел следующие факты.
Японских детей учат не историческим фактам, а мифам. Во Второй мировой или Великой восточноазиатской войне Япония не проиграла, а по воле императора прекратила ее и осталась непобежденной. В святилищах Ясукуми размещены 14 поминальных табличек военных преступников — это гордость нации, освободившей страны Азии от колонизаторов европейских стран. Япония не уходит от мысли собрать все восемь углов мира под одной крышей, считая это божественным предназначением. Налицо пиетет к довоенному, агрессивному, милитаристскому воспитанию граждан, а отсюда — стремление к наращиванию военной мощи, констатирует Зайцев.
Если проанализировать военные расходы 25 развитых стран за последнее десятилетие в пересчете на человека и квадратный километр, Япония окажется на пятом месте. Причем, если в начале 2000-х военный бюджет страны прибавлял в среднем по 0,8% в год, то в 2014-м он увеличился втрое и продолжает наращиваться.

По оценке Зайцева, экономический потенциал Японии сейчас равен 61% от США, показатель производства на душу населения еще выше, а все предприятия, — как частные, так и государственные, — имеют мобилизационные задания. Это означает, что при населении 126,5 миллиона человек поставить под ружье каждого десятого вполне реально, пишет генерал-полковник. Плюс в Японии постоянно внедряется мысль, что ядерная война страшна, но не так опасна и для государства в целом не смертельна.
По конституции Япония должна иметь только Силы самообороны. Но если посмотреть их структуру, включающую сухопутные войска, ВВС, ВМС и спецслужбы, мы увидим хорошо оснащенную армию, считает аналитик.
В ближайшее время Япония собирается закупить в США истребители пятого поколения F-35 (общим числом до 42 единиц), способные нести ядерное оружие, и в планах еще 1626 истребителей, оснащение эсминцев ЗРК SM-3 с дальностью поражения до тысячи километров, модернизацию и переоснащение зенитно-ракетных комплексов Patriot (PAC-3), создание ПРО из двух эшелонов, закупку конвертоплана V-27 для высадки десанта на отдаленные острова, перечисляет Зайцев.
На Дальневосточном ТВД, считает генерал-полковник, мы можем противопоставить японцам немногое. У России там 25 подлодок, 10 боевых кораблей океанской морской зоны и 32 прибрежной. У Японии — 66 кораблей, в том числе пять эсминцев-вертолетоносцев со сплошной полетной палубой и ангаром для самолетов типа F-35B, 18 подлодок, из них треть — новые. В наличии также 7 ракетных, 8 десантных, 25 минно-тральных катеров, 5 морских танкеров, 2 корабля управления, 2 поисково-спасательных судна, 1 минный заградитель, 3 БДК и 2 малых десантных, 180 самолетов и 140 вертолетов.

Действительно ли Япония видит себя державой XXI века, какие выводы из этого следует сделать России?
— Я во многом согласен с выводами генерал-полковника Зайцева, — говорит депутат Госдумы третьего и четвертого созывов, полковник в отставке Виктор Алкснис. — В Японии всегда были сильны реваншистские настроения. Учитывая менталитет японцев, поражение во Второй мировой для них очень болезненная тема. И действительно, их Силы самообороны на сегодня представляют собой мощную армию, которая превосходит российскую группировку на Дальнем Востоке.
Со времен СССР предполагалось, что вероятных противников на этом направлении у нас нет. Мы исходили из того, что в любом случае Япония будет сохранять нейтралитет, а главная наша угроза — на Западе. Поэтому группировка, которая имелась на Дальнем Востоке на момент распада СССР, все последующие годы деградировала. На сегодня, я считаю, она представляет собой дутую величину, и реально противостоять японским Силам самообороны вряд ли сможет.
Да, у нас есть «последний довод королей» — ядерное оружие. Очевидно, руководство России рассчитывает, что в конце концов именно этот фактор окажется решающим. Но я напомню, что 100 с лишним лет назад в Российской империи тоже все были убеждены, что «жалкую» Японию мы запросто закидаем шапками. Однако русско-японская война 1904−1905 годов наглядно показала, что это не так.
Нужно учитывать, что Япония сегодня в области экономики существенно превосходит Россию, а японское общество проникнуто идеями реваншизма. Это значит, в российско-японских отношениях возможны самые разные варианты.
«СП»: — Что Кремлю делать в такой обстановке?
— Нужно исходить из реальных военных угроз. Сегодня на Западе, за исключением Эстонии и Украины, никто нам территориальных претензий не предъявляет. Да, действия Киева представляют сейчас наибольшую угрозу для России. Но вторая по значимости угроза, я считаю, исходит как раз от Японии.
Японскую угрозу никак нельзя оставлять без внимания под предлогом, что Дальний Восток далеко. Напомню, даже в самые страшные годы Великой Отечественной войны — в 1941-ом и 1942-м — мы все-таки держали там мощную группировку. Часть этой группировки мы отправили на спасение Москвы осенью 1941 года, и это сыграло важнейшую роль в контрнаступлении под столицей. Но всю войну, несмотря на то, что дальневосточные части были крайне необходимы на фронте, мы их не трогали. Потому что, несмотря на соглашение с Японией о нейтралитете, мы ощущали угрозу со стороны Квантунской армии.
Поэтому нам придется усиливать группировку на Дальнем Востоке, поставляться туда новейшую боевую технику, и восстанавливать систему обороны, которая была создана во времена СССР. Замечу, в те времена Токио в голову бы не пришло пытаться решить территориальную проблему военным путем.
«СП»: — Зачем при таком раскладе мы разговариваем с Токио о возможной передаче Курил?
— Руководство России, я считаю, само спровоцировало оживление реваншистских настроений путем необдуманных действий в вопросе Курил и подписании мирного договора с Токио. Мы совершенно спокойно жили без этого договора 70 лет, и никто от нас его не требовал. Но Владимир Путин принял решение реанимировать вопрос — и тем самым совершил, на мой взгляд, очень серьезную ошибку.
— Довоенная Япония хотела создать Восточно-Азиатское сообщество под своей эгидой, и тогдашнее милитаристское руководство страны действительно шло на агрессию на материке, — отмечает руководитель Центра японских исследований Института Дальнего Востока РАН Валерий Кистанов. — Это делалось под лозунгом освобождения братьев-азиатов от колониального ига белых людей. Но этот лозунг не помешал японцам зверствовать на территории Китая и Филиппин так же, как зверствовали гитлеровцы на территории Советского Союза.
У тогдашней Японии были громадные планы: Токио рассчитывал подмять под себя и Индонезию, и Австралию — Австралия тогда жила в страхе перед высадкой японского десанта. Имели японцы и планы захвата советского Дальнего Востока. Все это как раз и было «объединением восьми углом мира под одной крышей».
Но надо понимать: все это рухнуло — в 1945-м Япония подписала акт о безоговорочной капитуляции. Да, нынешний премьер Синдзо Абэ хочет покончить с теми обременениями, которые были наложены на страну после окончания Второй мировой. Плюс в какой-то мере сделать Японию более самостоятельной — в том числе, в отношениях с США, главным своим союзником. Но военный договор между Токио и Вашингтоном никуда не делся, и не денется в обозримом будущем — он будет только укрепляться.
Абэ хочет чувствовать себя свободнее в рамках этого договора, но это ему плохо удается. Премьер также хочет вернуть Японию на международную арену — у него есть лозунг Japan is back, с которым он повторно пришел к власти в 2012 году. Абэ считает, что при прежних администрациях Токио сильно потерял во внешнеполитическом влиянии из-за обременений, наложенных оккупантами — то есть, той же Америкой.
У Абэ были далеко идущие планы: пересмотреть ст. 9 конституции, которая запрещает Японии иметь Вооруженные силы, а также применять угрозу использования военной силы при разрешении международных конфликтов. Абэ хотел пересмотреть статью в корне, но в конце концов понял, что это слишком сложно.
В Японии сейчас нет милитаристских настроений, которые были до войны. Большинство японцев привыкли жить в мире и спокойствии, под американским зонтиком, в том числе военным. Тем не менее, Абэ полностью своих планов не оставил, и теперь хочет внести в 9-ю статью один только параграф: о том, что нынешние Силы самообороны являются легитимными. Потому что в многие Японии считают: поскольку конституция фактически запрещает иметь армию, то и нынешние Силы самообороны не легитимные.
Этот пункт — главная цель, которую Абэ попытается достигнуть за оставшейся период премьерства, до 2021 года. Но я не уверен, что даже это у него получится. Для внесения поправки нужно решения обеих палат японского парламента о созыве референдума. Да, у правящей партии Абэ большинство в обеих палатах, но нет гарантий, что на референдуме японцы проголосуют за поправку. Опросы общественного мнения показывают, что голоса разделятся 50 на 50.
Поэтому говорить о каком-то милитаристском угаре в Японии, или о милитаристской направленности менталитета современных японцев я бы не стал. Скорее, наоборот, они хотят быть как можно менее вовлеченными в зарубежные конфликты, и не участвовать в войнах.
Есть, конечно, определенные политические круги, которые воспевают милитаристское прошлое Японии. Они говорят, что была война за родину и императора. И храм Ясукуми — символ этих кругов. Хочу только уточнить, что в храме никто не захоронен — там почитают души японских солдат и офицеров, которые погибли на всех фронтах Японии за всю ее историю. Таковых насчитывается 2,5 миллиона человек. При этом почти все они погибли за пределами страны — они умирали, когда вели войну с Китаем в конце XIX века, и когда воевали с Россией.
Да, среди этих фамилий — 14 военных преступников, их душам также поклоняются. Этот храм является, повторюсь, символом японского милитаризма — именно так он воспринимается в странах, пострадавших от японской агрессии. И когда этот храм посещают японские руководители — а они это делают регулярно — это вызывает бурю негодования, прежде всего в Китае.
Синдзо Абэ считается в этих странах «ястребом». Замечу, Абэ имел смелось посетить храм Ясукуми в 2013 году, но китайцы быстро дали ему понять, что для японо-китайских отношений это серьезная вещь, и больше в храм Абэ не ходит. Посылает только туда синтоистское подношение — деревце масакаки.
Я был в этом храме — очень красивом, по-японски. При нем есть музей, и там у меня возникли некоторые вопросы. В музее, например, выставлен японский истребитель Mitsubishi A6M Zero — его широко применяли во Второй мировой. Рядом на постаменте стоит памятник камикадзе: летчик в форме. Я плохо себе представляю, чтобы в Германии был выставлен Messerschmitt Bf.109, а рядом — летчик Luftwaffe в нацистской форме. В Европе такой памятник вызвал бы массу протестов, а в Японии — пожалуйста.
Все это, да, есть в Японии. Но какого-то широкого милитаристского захвата дум и менталитета, идей о том, что можно возродить державу — в Японии совершенно точно нет.

Андрей Полунин
https://svpressa.ru/

Северная МиГрация: в Арктике будет создан истребительный авиаполк

МиГ-31 возьмет на вооружение гиперзвуковые ракеты «Кинжал»
Минобороны многократно увеличивает боевую мощь Северного флота. В Мурманской области на аэродроме Мончегорск будут развернуты две эскадрильи перехватчиков МиГ-31. В дальнейшем на их базе планируется сформировать авиационный полк. МиГ-31 — это сверхзвуковой истребитель дальнего радиуса, который после модернизации сможет наносить удары гиперзвуковыми ракетами «Кинжал». По мнению экспертов, МиГ-31 будет размещен на Севере, так как обладает полным набором характеристик, необходимых боевому самолету в этих широтах.
Как рассказали «Известиям» в Минобороны, военным ведомством было принято решение развернуть две эскадрильи МиГ-31 Северного флота на аэродроме Мончегорск до конца 2019 года. В дальнейшем будет рассматриваться вопрос о создании на базе этих подразделений нового авиационного полка.
Вероятно, будет возрожден 174-й гвардейский истребительный Печенгский Краснознаменный авиационный полк им. Б.Ф. Сафонова, который имеет богатую историю, рассказал «Известиям» военный эксперт Дмитрий Болтенков.
— Раньше на Севере был 458-й истребительный авиационной полк, в состав которого входили МиГ-31, — рассказал эксперт. — Истребители базировались в Котласском районе. Но в 2009 году полк был расформирован и на его базе создали эскадрилью. С 1 декабря прошлого года ее включили в состав 98-го отдельного смешанного авиационного полка, дислоцирующегося в Мурманской области на аэродроме Мончегорск. Эта эскадрилья станет основой нового полка. В настоящее время большое количество самолетов этого типа находится на хранении, и при желании количество авиационных частей можно будет увеличить.
С этого года планируется организовать патрулирование Арктики истребителями МиГ-31. Эти самолеты выбраны носителями уникального российского оружия — высокоточной гиперзвуковой авиационной ракеты «Кинжал». Работа по модернизации самолета шла параллельно с разработкой этого комплекса. С появлением «Кинжала» перехватчик получил новую для себя роль — ударного самолета. МиГ-31 поднимает ракеты на высоту до 25 км и разгоняет до скорости 3 тыс. км/ч, дальше ракета начинает свое автономное движение. С помощью «Кинжала» к цели на расстояние до 2 тыс. км доставляются ядерные и обычные боезаряды. Таким образом, самолет способен нанести удар по силам противника, не заходя в зону, защищенную его системой ПВО-ПРО.
Модернизированный МиГ-31 опередил свое время. Усиленный современными бортовыми системами и комплексами вооружения, этот самолет соответствует всем современным требованиям, рассказал «Известиям» экс-командующий фронтовой авиацией ВВС генерал-полковник Николай Антошкин.
— МиГ-31 — очень серьезная машина. Ее особенность в том, что она прикрывает фронт на большой ширине, — рассказал эксперт. — Несмотря на серьезный возраст, по своим скоростным и высотным характеристикам эти самолеты не только соответствуют нашему времени, но по некоторым показателям опережают многие современные истребители.
Уникальные тактико-технические характеристики крылатой машины стали причиной, по которой полки этих самолетов размещаются на Севере. Именно в этом регионе сейчас необходимо прикрыть протяженное пространство вдоль границы, отметил эксперт.
В ближайшее время в ВКС будет развернуто самое мощное в России авиасоединение — 21-я смешанная авиадивизия, которая разворачивается в Пермском и Красноярском краях и Челябинской области. В ее состав вошли полки сверхзвуковых высотных перехватчиков МиГ-31, а также многофункциональных фронтовых бомбардировщиков Су-34. Эти самолеты смогут перехватывать летательные аппараты, беспилотники и крылатые ракеты противника, а при необходимости смогут уничтожать наземные цели ракетами Х-47 «Кинжал».

https://iz.ru/

Новости авиации

Британия погрозит Китаю своим авианосцем
Лондон покажет Китаю свою силу, направив авианосец Королевского военно-морского флота Queen Elizabeth («Королева Елизавета») в воды Тихого океана. Как пишет The Independent, об этом объявит в понедельник, 11 февраля, британский министр обороны Гэвин Уильямсон.
По информации издания, глава Минобороны заявит, что Великобритании, возможно, придется вмешаться, чтобы противостоять агрессии со стороны России и Китая, которые «пренебрегают международным правом». Уильямсон также полагает, что Лондон и его западные союзники должны быть готовы использовать жесткую силу для защиты своих интересов.
Кроме того, министр считает, что грядущий выход Великобритании из Евросоюза(Brexit) — самая серьезная за последние 50 лет возможность для Лондона пересмотреть свою роль в мире. «Мы можем создавать новые альянсы, возродить старые и, самое главное, показать, что мы — страна, которая будет действовать, когда это необходимо», — заявит он.
Уильямсон также намерен отметить, что Россия должна заплатить за свои провокационные действия. Глава Минобороны расскажет и о тесных военных связях между США и Британией и поддержит призыв американского лидера Дональда Трампа к странам-членам НАТОувеличить расходы на оборону для борьбы с «российской провокацией».
Авианосец Queen Elizabeth стоимостью 4,1 миллиарда долларов впервые вышел в море в июне 2017 года. Корабль имеет водоизмещение 70,6 тысячи тонн, его длина составляет 282,9 метра, ширина — 75 метров. На его палубе может размещаться до 40 самолетов.
Ранее в феврале руководящий военно-морскими операциями ВМС США адмирал Джон Ричардсон призвал Вашингтон ударить первым по России и Китаю. По его словам, Москва и Пекин используют флот для «агрессивного захвата земель, морей и власти». В то же время он подчеркнул, что наступление возможно только после попыток исправить все дипломатическим путем.
https://lenta.ru/news/


Испытания Ми-38 при экстремально низких температурах…

Появилось видео испытаний вертолета Ми-38 в Якутии при экстремально низких температурах. При выполнении полетов на градуснике была зафиксирована температура ниже 45 градусов.
Испытания проходили на базе аэропорта «Мирный», а также на площадке «Накын». Всего было выполнено 57 полетов, а также 18 наземных тестов силовой установки. Главным предназначением Ми-38 является транспортировка грузов, а также проведение поисково-спасательной операции, в том числе оказание медицинской помощи.
На сегодняшний день в распоряжении российских военных и спасателей имеется несколько вариантов самолетов данного вида. В их число входят: военные, пассажирские, грузовой и вспомогательный.
Как заявил замминистра обороны России Алексей Криворучко, у вертолета большое будущее. При этом он отметил, что по завершении всех испытаний будет рассматриваться серийная поставка Ми-38 в российские войска….
Источник: https://inforeactor.ru/

Северный флот получил два модернизированных истребителя МиГ-31
Два модернизированных истребителя-перехватчика МиГ-31 пополнили авиаполк Северного флота, сообщили в пресс-службе СФ в среду, 13 февраля.
В оперативно-стратегическом объединении Вооруженных сил РФ рассказали, что изменения претерпели авионика и радиоэлектронные системы самолетов, за счет чего существенно улучшились тактические характеристики истребителей. Всего в зимний период 2018–2019 годов полк получил восемь подобных машин. Все они задействованы в подготовке летного состава, пишет «Интерфакс».
В начале февраля в Минобороны России сообщили, что до конца текущего года на аэродроме Мончегорск в Мурманской области развернут две эскадрильи модернизированных истребителей-перехватчиков МиГ-31. В дальнейшем на базе этих подразделений сформируют авиационный полк.
Сверхзвуковой истребитель-перехватчик МиГ-31, предназначенный для длительного патрулирования и борьбы с высотными самолетами-разведчиками, стратегическими бомбардировщиками и низколетящими целями. Машина может одновременно поражать шесть воздушных целей и сопровождать до 10 объектов. Кроме того, МиГ-31К стал первым авиационным носителем гиперзвуковой ракеты «Кинжал».
«Кинжал» — это отечественный гиперзвуковой авиационный ракетный комплекс. Он предназначен для боевого поражения разнообразных целей, начиная от стационарных объектов и заканчивая морскими военными кораблями.

https://iz.ru/

Япония продолжит продвигать перенос американской базы на Окинаве

Правительство Японии продолжит продвижение переноса американской базы вне зависимости от итогов референдума на Окинаве по этому вопросу, заявил на пресс-конференции в Токио генеральный секретарь правительства Японии Ёсихидэ Суга.
На вопрос журналиста о том, продолжит ли правительство работы по переносу американской военной базы Футэмма на Окинаве в район Хэноко в той же префектуре, невзирая на результаты референдума, Суга ответил: «В целом мы думаем так».
В четверг объявлена официальная кампания по подготовке референдума в префектуре Окинава по вопросу о переносе американской военной базы Футэмма на Окинаве в район Хэноко. Референдум назначен на 24 февраля. В бюллетене будет три графы: «за», «против», «ни одно, ни другое». Число избирателей в префектуре составляет 1,15 миллиона человек. Референдум не имеет юридически обязательной к исполнению силы для правительства страны, однако его итоги могут стать причиной раскола как среди населения префектуры, так и обострить противоречия между ней и центральными властями.
Правительство намерено перенести ее в Хэноко, а администрация Окинавы настаивает на переносе ее за пределы префектуры. Базу Футэмма, которая считается самой опасной в мире из-за своего расположения рядом с жилыми домами в городе Гинован на Окинаве, по соглашению Японии и США 2006 года было решено перенести в Хэноко. Для этого необходимо засыпать около 157 гектаров прибрежной морской полосы, от чего пострадают коралловые рифы. Это вызывает протесты местного населения и экологов. Кроме того перенос базы в границах одной и той же префектуры, по мнению местного населения, не снижает и без того большой нагрузки на Окинаву по размещению военных баз США: занимая всего 0,6% территории Японии, Окинава принимает 74% всех американских баз из расчета площади.
Правительство и военные уже начали работы по засыпке прибрежной полосы, в ходе которых на дно моря будет вылит бетон и засыпана земля. Это сделает практически невозможным возвращение побережья в его нынешнее состояние.
Между государством и префектурой уже несколько лет с переменным успехом идет противоборство вокруг переноса базы Футэмма в Хэноко. Взаимные судебные иски и отмены решений другой стороны приводят к периодическому возобновлению и приостановке работ по засыпке береговой части моря.
Согласно подписанным в 2013 году двусторонним договоренностям, передача базы Футэмма в распоряжение префектуры Окинава должна произойти «в 2022 году или чуть позже». Но для этого должен состояться перенос базы из города Гинован на Окинаве в район Хэноко в той же префектуре.

https://news.rambler.ru/army/