Украина на пороге смены власти. Что делать России?

Дела на Украине идут все хуже и хуже, и некоторые у нас уже начали считать дни до того, как развалится нынешний киевский режим. Судя по всему, им уже виден даже некий рубеж, по преодолению которого на Украине и в отношениях между нашими странами начнется чуть ли не новая эпоха. Но так ли это?
Проблема не в режиме, а в украинстве
Окончательное падение Порошенко и его сторонников, конечно, внесет некоторые изменения в обстоятельства украинской политики, российско-украинские отношения и возможности воздействия на них со стороны Запада. Но, думаю, кардинальным образом это ничего не изменит.
Проблема современной Украины заключается не в режиме, который насадил оголтелое украинство, а в украинстве, которое взяло такую силу, что смогло вплотную подойти к захвату власти и настолько впечатлить Запад, что тот помог украинским шовинистам ее оседлать.
Нынешний украинский режим, вполне возможно, падет, а может быть, лишь трансформируется. Но вот украинство — идеология отрицания национальной и культурной общности великорусского и малороссийского народов, принципиальной враждебности ко всему русскому, собственной вожделенной «принадлежности к Европе» и готовности за это выполнять для Запада самую грязную работу — точно останется.
И если ему как мировоззрению и политическому проекту ничего не противопоставить, оно будет и дальше набирать силу. Тем более что спрос на Западе на все, что направлено на разрушение России и русского народа, будет оставаться высоким.
Важные для России и русских вопросы
У меня нет окончательного рецепта подхода к этому вопросу — он может быть выработан только общими усилиями. Проблема, однако, заключается в том, что его серьезного обсуждения не наблюдается.
Сегодня, в основном, обсуждаются тактические политические детали: что думают об Украине, причем, в сугубо прикладном плане, немцы, американцы или поляки; кто из политиков и как должен был себя повести, но не повел; от кого и что ждали, но не дождались; кому и как стоило бы себя проявить сейчас, но он себя, скорее всего, именно так не проявит.
Другое дело — наше собственное самоопределение по проблеме Украины и украинства. Что такое современная Украина сама по себе и для России?
Кто такие украинцы для граждан России вообще и для той их преобладающей части, которые считают себя русскими? Как нам относиться к украинским русским, которые в силу давящих обстоятельств и собственной слабости пошли по пути украинизации? Что будет означать для России и русских возможный возврат украинских элит к здоровому национальному самосознанию, и какие формы оно может принять в современных обстоятельствах?
Некоторые исторические подсказки
В Российской империи существовало мировоззренческое течение — «украинофильство». Изначально оно не было враждебно России и русским, не являлось сепаратистским, а лишь исходило из некой «двусоставности» России, утверждало особую роль Малой Руси в общерусской истории и культуре и имело целью развитие региональной малороссийской самобытности.
Но оно довольно быстро — не без внешнего, понятно, участия — трансформировалось в то самое антироссийское и русофобское украинство, о котором было сказано выше. Потом никогда не бывает так, как прежде. После того, что произошло в отношениях между украинцами и русскими за последнюю четверть века, наше отношение к ним, да и к самим себе, русским, уже никогда не будет прежним. Да этого и не требуется. А вот что требуется, так это реалистично, отставив в сторону стереотипы, взглянуть на историю, на сегодняшний день, провести от них линию в будущее.
Можно, конечно, вслед за автором «Повести временных лет» в силу традиции продолжать говорить о Киеве как о «матери городов русских», но важно вникнуть в то, какое значение вкладывал в эту фразу Нестор-летописец: Олег объявлял Киев «метрополией» (от греч. μήτηρ — «мать» и греч. πόλις — «город»), то есть столицей владений, доставшихся ему в княжение, утверждал понятие о централизации как единственно возможной форме существования государства. Потом такой столицей стал Владимир, затем — Москва, Петербург, опять Москва.
Киев для нас останется столицей централизованного русского государства — Киевской Руси, но, собственно, пращуром русских городов пусть все же будет основанная, как мы сегодня знаем, раньше него, в 753 году, древняя Ладога. От кого ведут свое родовое начало русские города в Сибири? Расскажите там нашему мужику, что они ведут свое начало от Киева, и услышите, что он вам ответит. А русские города Новороссии — разве они не дети Санкт-Петербурга?
Не очень веря в концепцию триединства русского народа (а перед лицом событий 1991-го и последующих лет в нее можно только верить — эмпирически она не подтверждается), я никогда специально не искал в ней противоречий. Недавно, однако, мне бросилось в глаза ее явное расхождение с близкой мне мыслью Льва Николаевича Гумилева о битве на Куликовом поле, как отправной точке формирования собственно русского этноса. Помните: «Пришли москвичи, серпуховчане, ростовчане, белозерцы, смоляне, муромляне и так далее, а ушли с него — русские»? Немаловажно, конечно, добавить сюда и западно-русских князей и воинов из Брянска, Полоцка, Друцка… Но с земель Малой Руси там если кто и был, то в личном качестве. Верю, что и потомки его, несмотря на все исторические перипетии, навсегда остались русскими.
Не повторять ошибок и преодолевать украинство в себе
Многовековое пребывание народов Западной и Южной Руси под польско-литовской и австро-венгерской оккупацией, их подверженность в тот период жесткому религиозному и культурному переформатированию не могли остаться без губительных для них последствий. Заданный их формированию в качестве «самостоятельных» этносов антирусский вектор не был полностью преодолен ни в Российской Империи, ни в СССР.
Вновь подстегнутые извне в конце XIX века и лишь ненадолго заторможенные в середине века XX, на рубеже тысячелетий разделительные процессы между теми, кто называет себя украинцами и русскими, стали полностью необратимыми и привели к сегодняшней трагической реальности. Близко к «точке невозврата», к величайшему сожалению, находятся и действительно братские в прошлом связи белорусского и русского народов.
Белоруссия, однако, — это очевидно иная тема, здесь присутствует гораздо больше, чем в случае с Украиной, факторов, работающих на сохранение между нами если не единства, то хотя бы общности.
Что же касается Украины и украинцев как последователей украинства, то здесь политика должна проводиться без скидок на прошлую «дружбу народов»: нам слишком дорого уже обошлись и еще обойдутся политкорректность и прямое попустительство. При этом там необходима особая открытость ко всему русскому, всяческая его поддержка, но не такая, какой была поддержка так называемых «соотечественников», которые с началом известных событий осенью 2013 года просто исчезли.
Главное же, чего требует от нас углубляющийся кризис на Украине, — это последовательное преодоление тех черт внутрироссийской и конкретно русской политики, которые, как это ни печально, перекликаются с корнями украинства. Это западничество, пренебрежение многовековой отеческой традицией, попытки подмены народного начала политическими конструкциями, а также банальная национальная ограниченность, вызванная плохим знанием своей собственной страны и своего собственного народа.
Если мы сами останемся до конца русскими, то в исторических местах Киева у нас всегда будет по-особому биться сердце. Этого, однако, мало для сохранения общности с нашими давними, но не очень добрыми, соседями. Надо, чтобы и у них, особенно у живущих на Украине русских, так же благоговейно, как у нас, с мурашками по спине, билось сердце на Соборной площади в Кремле. Будет так или нет, на самом деле только наполовину, причем на меньшую, зависит от России.

: 09:25 08.03.2017)
Михаил Демурин
https://ria.ru/

Марш-бросок российских войск на Киев

В марте 2014 года свергнутый президент Украины Виктор Янукович просил Россию ввести войска на территорию его страны. Об этом в во вторник, 17 января, на своей странице в Facebook сообщил генеральный прокурор Украины Юрий Луценко. По его словам, копия письма с данной просьбой была предоставлена секретариатом ООН через постоянное представительство Украины.
«Главная военная прокуратура получила… официальное письмо секретариата ООН с предоставлением украинской стороне заверенной официальной печатью ООН фотокопии заявления Януковича от 1 марта 2014 года с просьбой ввести войска Российской Федерации на Украину», — написал он.
Кроме того, по словам Луценко, по данному заявлению Януковича Киеву были переданы все официальные материалы, которые были добавлены к заявлению представителя России в ООН Виталия Чуркина от 3 марта 2014 года. Генпрокурор подчеркнул, что все полученные материалы признаны ООН официальными документами, которые предоставила Россия.
«Таким образом следствием военной прокуратуры получены неопровержимые документальные доказательства госизмены Януковича», — написал он.
3 марта 2014 года постпред России при ООН Виталий Чуркин в Совете Безопасности рассказал о просьбе Виктора Януковича использовать российские вооруженные силы для защиты населения Украины. В своем обращении Янукович заявил, что в результате незаконного захвата власти в Киеве Украина оказалась на пороге гражданской войны, в стране воцарились «хаос и анархия».
«В этой связи обращаюсь к президенту России Владимиру Владимировичу Путину с просьбой использовать вооруженные силы Российской Федерации для восстановления законности, мира, правопорядка, стабильности, защиты населения Украины. Виктор Янукович, 1 марта 2014 года», — процитировал Чуркин письмо Януковича. Кроме того, Чуркин продемонстрировал членам СБ ООН фотокопию оригинала обращения Януковича к Путину.
Напомним, суд Киева дал санкцию на задержание Януковича в декабре 2016-го. О судебном процессе над бывшим президентом Украины, который должен был начаться в начале наступившего года, Луценко объявил ранее в том же месяце.
«Мы вручим обвинительный акт и начнем судебный процесс о госизмене Януковича. В ближайшие месяцы мы готовы завершить досудебное следствие», — заявил генпрокурор Украины.
— Киев начал преследовать Януковича не вчера, а сразу же после переворота, — напоминает президент Центра системного анализа и прогнозирования Ростислав Ищенко. — И продолжает по сей день. Нельзя же совершить «революцию» и не преследовать того, кого назвали «кровавым диктатором». Как-то не по-фашистски получилось бы.
«СП»: — Почему ООН вдруг решила передать эти документы Украине, спустя столь длительный срок?
— Думаю, что это проблемы процедуры. Мы же даже не знаем, когда Украина такой запрос отправила. А дальше — ооновская бюрократия — самая бюрократическая бюрократия в мире. Разве что ЕС и ОБСЕ могут конкуренцию составить.
«СП»: — Давайте рассуждать гипотетически, задумывались ли тогда в Кремле о вводе войск? Почему не ввели?
— Обязаны были задумываться. В такой ситуации прорабатываются все варианты и рассматриваются все предложения. Никто заранее не знает, как дело обернётся. Не ввели, потому что не посчитали нужным. Всегда, если есть возможность не посылать войска — лучше не посылать. Лучше победить позже, но без драки.
«СП»: — А не поздно ли было уже в марте 2014-го?
— Войска послать никогда не поздно. Поэтому их никто и не торопится посылать. На моей памяти рвались повоевать любой ценой всего два политика: Гитлер и Муссолини. И оба плохо кончили. А войска никуда не делись, надо будет — пошлют.
— В той сложнейшей ситуации президент Янукович имел право обращаться за помощью, — считает политолог Александр Дудчак — И если уж говорить об госизмене, то ее совершили организаторы Майдана — вооруженного переворота при поддержке внешних сил.
«СП»: — Кстати, да. Можно ли вообще говорить о госизмене Януковича? Ведь он считал и продолжает считать себя легитимным президентом, значит, имел полное право просить об этом?
— Изменники Родины те, кто ведет войну со своим народом, кто довел страну до состояния распада. Именно их желание насильно, вплоть до физической ликвидации несогласных, превратить украинский народ в бандеровскую коричневую массу, и привело к десяткам тысяч смертей на Донбассе и уходу Крыма. Янукович на сегодняшний день — последний легитимный президент Украины, и в тот момент он вполне мог так поступить, исходя из сложившейся ситуации.
«СП»: — Но почему Янукович просил ввести войска 1 марта, когда уже находился в России, а не 22 февраля или еще раньше?
— Раньше, вероятно, у законной власти оставалась надежда на остатки здравого смысла в головах организаторов Майдана. Ведь 21 февраля было подписано Соглашение об урегулировании политического кризиса. Его подписали и власть, и оппозиция, и представители западных стран. Но условия Соглашения были сразу же нарушены организаторами Майдана при активной поддержке Запада.
«СП»: — Почему эта тема вообще всплывает сейчас? Чего выжидали почти три года?
— Они пытаются защищаться, нападая. Думали, что время пройдет и все забудут детали и нюансы переворота. Даже деревья, в стволах которых оставались пули от выстрелов «неизвестных снайперов» спилили — уничтожают улики своих преступлений.
«СП»: — Чего вообще добиваются украинские власти этими обвинениями? Какой смысл преследовать Януковича, о котором все давно забыли, и который находится вне досягаемости украинской Фемиды?
— Я бы не сказал, что о президенте Януковиче забыли. Наоборот, он сейчас один из самых упоминаемых политиков, даже среди сторонников Майдана. Все помнят, какие условия жизни на Украине были 3 года назад и видят, что происходит сегодня. Три года кормить сказками о «безвизе» на фоне обнищания страны и колоссального роста тарифов невозможно. Те, кто называют себя «властью» в Киеве прекрасно понимают, что рано или поздно им придется отвечать за преступления в Донбассе, за развал Украины, за обнищание населения, за уничтожение будущего для новых поколений украинцев.
— Сколько бы украинские власти театрально не смеялись над московским районным судом, признавшим «Еврореволюцию» антиконституционным путчем, они знают, что на фоне всего того ада в который скатывается Украина, всё больше её граждан начинают прислушиваться к определениям, подобным тому, что дал этот суд, — уверен киевский публицист Дмитрий Скворцов.
— Кроме того порошенки, турчиновы и луценки прекрасно понимают, что данное определение важно не само по себе, а как правовое прикрытие для осуществления какого-нибудь «не совсем приятного» для них геополитического сценария, связанного с дальнейшей судьбой проекта «Украина». А тут ещё и сам Янукович в режиме видеоконференции на суде по беркутовцам прямой речью поколебал устои всей этой «гидности», да ещё и сам держался на удивление для зомбированных украинской пропагандой «пересічних громадян» достойно.
Вот и требуется срочно выбить из рук противника козырь в виде «последнего легитимного президента», представив его государственным изменником.
Ну и никто, естественно, не снимал задачу отвлечения внимания громкими процессами от реальной бездеятельности правоохранительных органов в отношении воров, изменников и убийц, находящихся при власти.
«СП»: — Какой смысл в заочном преследовании Януковича?
— Заочное «преследование», это не только рутинная следственная процедура, но в данном, раздутом через Твиттер и Фейсбук случае — угодливое подыгрывание тем патологически свидомым силам, что действительно верят в парад победы на Красной площади и в Севастополе.
Что же касается возможных итогов суда, то ещё полтора-два назад их можно было бы предвидеть. Получил же свой срок за «госизмену» тот же Руслан Коцаба при всей очевиднейшей абсурдности обвинений и полном провале со «свидетельскими показаниями». Но украинские судьи — непревзойдённые чемпионы по переобуванию в воздухе.
«СП»: — Почему Янукович просил ввести войска 1 марта, когда уже находился в России, а не 22 февраля или еще раньше?
— 22 февраля, не говоря уже о «раньше», он ещё верил в гарантии «западных партнёров». Гарантии сохранности, как его власти, так и его капиталов. В РФ его, очевидно, быстро отрезвили.
«СП»: — Почему, по-вашему, Москва не ввела войска, хотя Путин получил на это разрешение парламента?
— Думаю, одна из «башен Кремля» представила прогноз стратегических последствий от этого шага, как внешне-, так и внутреннеполитических, которые Путин нашёл достаточно убедительным, чтобы выбрать конфуцианский сценарий — когда политические трупы Украины и её геополитических покровителей проплывут по Днепру, Потомаку и Сене.
«СП»: — Если бы войска были введены, как бы могли развиваться дальнейшие события?
— РФ, вдобавок к санкциям (уже не евроатлантическим, а всемирным) и обвалу цен на нефть (без перспектив на их рост, что мы наблюдаем сейчас) получила бы «довесок» в виде сорокамиллионной Украины, требующий миллиардных финансовых вливаний. Резкое снижение жизненного уровня в самой РФ вызвало бы обвал доверия к власти с одновременным рейтингом не только болотных грантоедов, но и сепаратистских сил в субъектах федерации. И это на фоне всеобщего международного осуждения и террористической войны, перетекшей с Ближнего Востока в российские мегаполисы.

https://news.rambler.ru/

Горшки на коммунальной кухне

С чем придется иметь дело российским военным при администрации Трампа
Приход администрации Дональда Трампа в Белый дом приоткрывает новое «окно возможностей» для Москвы. Повестка дня в военно-политической сфере у двух ядерных держав сложна, поиск возможных решений серьезно затруднен. «Лента.ру» решила напомнить о самых болезненных вопросах двусторонних отношений в этой области.
Российским властям не впервой пользоваться методом «обнуления» накопленного в двусторонних отношениях негатива, когда, грубо говоря, все помои оптом сливаются за шиворот уходящей вашингтонской администрации, а отношения с новыми людьми начинаются с чистого листа.
Этот метод применялся в 1999 году, во время разворота Ельцина к Китаю и размолвки, связанной с операцией НАТО в Югославии. Фраза «Клинтон, видимо, на секунду, на минуту, на полминуты забыл, что такое Россия, что Россия владеет полным арсеналом ядерного оружия, и поэтому решил поиграть мускулами» прозвучала по тем временам неожиданно. По итогам у Владимира Путина на первом сроке сформировались вполне рабочие отношения с администрацией Буша-младшего на почве войны с терроризмом.
В феврале 2007 года Путин аналогичным образом сбросил накопившиеся претензии в пресловутой «мюнхенской речи», расчистив повестку для новых президентов США и России. Результатом стала короткая перезагрузка отношений и Пражский договор.
Ситуация наглухо испорченных с 2014 года отношений с Обамой выглядит слишком похожей, чтобы ее игнорировать. За три минувших года Москва выдала, кажется, все претензии к мировому гегемону, накопившиеся со времен поздней перестройки.
Очень интересно посмотреть, как по итогам этого разбивания горшков могут быть восстановлены отношения с администрацией Трампа в военной сфере.

СНВ-4 пока не виден
Президент Обама числил за собой особую миротворческую миссию — это что-то личное и очень важное для этого человека. Нет смысла обсуждать, чего хотел добиться нобелевский лауреат, и что из этого получилось в отдельных регионах планеты, но одну вещь он продвинул и довел до конца — Пражский договор о дальнейшем ограничении и сокращении стратегических вооружений (СНВ-3), заключенный в 2010 году.
По этому договору стороны обязались сократить стратегические вооружения до 1550 ядерных боевых блоков и 700 развернутых носителей.
По сути с 1991 года, если не считать безвременно скончавшегося договора СНВ-2 (подписан в 1993 году, в силу не вступил) и промежуточного документа СНП (2002 год), это был первый серьезный правовой режим, перестроивший правила контроля за стратегическими вооружениями. Значимость Пражского соглашения нельзя переоценить, однако оно обозначило новую рубежную дату — февраль 2021 года.
После этого стороны должны запустить какой-то новый режим — возможно, продлив действие СНВ-3 на пять лет, согласно пункту 2 статьи XIV этого договора. И этот выход представляется наиболее вероятным, потому что быстро и без проблемно составить и заключить СНВ-4 вряд ли получится. Стороны близки к предельным значениям своих потенциалов сдерживания, и все дальнейшие уступки будут делаться только через стратегию «увязок» с решением других военно-политических проблем.
Хотя попытаться стоит — приз серьезный.

Дошли до тактики
Никакого СНВ-4, заявил еще находящемуся на первом сроке президенту Обаме республиканский Конгресс, пока не будет решена проблема тактического ядерного оружия (ТЯО) России.
Эта тема по сложности превосходит контроль и учет стратегических вооружений, которые в 1970-е годы, когда все только запускалось, некоторые считали неподъемной задачей.
ТЯО оперативно не развернуто. Это значит, что оно не находится в готовности (как стратегическая ракета в шахте или на автономной пусковой), а лежит на объекте хранения, откуда подается на носитель по необходимости. Как контролировать реальный статус боеприпаса в произвольный момент времени?
Боеприпасы ТЯО в подавляющем большинстве являются модификациями распространенных конвенциональных средств поражения, а носители могут применять как ядерные, так и обычные вооружения. Тактические баллистические, противокорабельные, зенитные и противолодочные ракеты, артиллерийские снаряды, торпеды и глубинные бомбы могут иметь и обычные боезаряды. При этом они применяются с тех же пусковых установок. В результате под контроль потенциально попадают избыточные объемы обычных вооружений, против чего резко выступают военные.
ТЯО непрозрачно, оно вообще, как бы не существует в официально опубликованных документах. Есть только оценки численности зарядов, выполненные с изрядной неточностью и, самое главное, без какой бы то ни было надежной методики. Прежде чем вообще подходить к задаче ограничения или сокращения ТЯО, нужно сначала создать механизм зачета боезарядов.
Показания к сделке нехорошие: методически проблема представляет собой непаханое поле. Интерес к ТЯО у обоих стран высок и продолжает расти. Россия традиционно полагается на ТЯО как на средство континентального сдерживания. США занялись обновлением своих тактических арсеналов, повышая точность и одновременно понижая выход мощности ядерных авиабомб. А отношения между Москвой и Вашингтоном не в той фазе, чтобы вообще открывать эту страницу.

Тяжелое наследие
Тем более что есть страницы, на полях которых обе стороны написали и нарисовали массу непотребностей. Вот, скажем, договор о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД), заключенный в 1987 году.
На тот момент этот трудный документ стал важным инструментом разрядки отношений после приступа гонки вооружений начала 1980-х. Развернутая в ФРГ ракета Pershing II с подлетным временем 7-10 минут и корреляционно-экстремальной системой самонаведения, опирающейся на радиолокационные карты местности, нервировала руководство СССР возможностью хирургического обезглавливающего удара. А советские «евростратегические» ракеты были головной болью европейских членов НАТО.
Но уже с 1990-х годов жесткий запрет на системы с дальностью от 500 до 5500 километров начали нарушать, сохраняя невозмутимый вид. Нельзя сказать, что РСМД мертв, однако швы его с каждым годом трещат все сильнее.
Полный рассказ о накопленных разногласиях займет много места, желающих отсылаем к предыдущим публикациям «Ленты.ру». Заметим лишь, что Россия высказывает претензии к американским «ракетам-мишеням» и к пусковым установкам противоракет в Румынии и Польше, а США задаются вопросами по поводу «формально-межконтинентальной» ракеты РС-26 «Рубеж» и крылатых ракет, которые могут применяться комплексом «Искандер-М».
Ситуацию осложняет прогресс ракетных систем в третьем мире. РСМД касается только двух стран, и ничем не ограниченное развитие технологии ракет средней дальности в Индии, Китае, Пакистане, Иране, КНДР и Израиле (а потенциально и в других странах, включая Саудовскую Аравию, с конца 1980-х получившую китайские изделия с дальностью до 2800 километров) не способствует дальнейшему благоденствию режима этого договора.
Сам по себе вопрос РСМД второстепенный, но чувствительный, и как элемент «увязки» однозначно будет применяться обеими сторонами на переговорах по более важным темам.

ПРО
В противоракетной проблематике интересы Москвы и Вашингтона могут не сойтись совершенно. Даже изящное движение Обамы, «устранившего» из Польши еще не развернутые там шахтные противоракеты GBI и сконцентрировавшегося на укреплении турецко-балканского фаса, не повлекло существенной разрядки в отношениях. «Бушевская», совершенно антироссийская архитектура восточноевропейского компонента ПРО получила при Обаме явную направленность против южного (иранского) сектора, однако Москву это успокоило ненадолго. Возможно, это был элемент игры для протаскивания пакета взаимных договоренностей по СНВ-3.
Теперь, после 2014 года и перед непосредственным развертыванием противоракет с 2018 года уже в Померании, планировать взаимные уступки совсем сложно.
Отдельно отметим, что развитие и совершенствование глобальной системы ПРО с упором на морской компонент (весьма заботящий Россию) Трамп включил в свой короткий план военного строительства, опубликованный на финише предвыборной кампании осенью 2016 года. При этом стратегические вооружения и ядерное оружие в этом перечне мер он вообще вниманием не удостоил.
И хотя в плане явно указаны КНДР и Иран, эти ритуальные заклинания уже давно не действуют на Москву. Особенно с учетом того, что шевеления начались и на дальневосточном фасе. В Южную Корею в 2017 году передадут системы ПВО театра военных действий THAAD. Это не имеет отношения к российскому стратегическому потенциалу, но осенью 2016 года появились сообщения, что в сентябре к берегам Корейского полуострова перебрасывали с Гавайев буксируемый морской радар SBX-1 (вероятно, для изучения потенциального района работы). А вот эта система уже является информационным элементом стратегической ПРО.
Разговор легким не будет, особенно с учетом сильных антииранских настроений в республиканском истеблишменте и серьезного прорыва в северокорейской ракетной технологии, произошедшего в 2015-2016 годах. Такой внешний фон позволит новой администрации США с легкостью изыскивать аргументы против любого ограничения глобальной системы ПРО. В сочетании с нарастающим желанием Москвы увязывать требования к противоракетным системам с дальнейшим сокращением стратегических вооружений участок фронта заманчивых прорывов пока не сулит.

PGS
Отдельным интересным вопросом будут системы «мгновенного глобального удара» (PGS). Это неядерные высокоточные системы, позволяющие оперативно (по американским нормативам — за 60 минут от момента принятия решения) нанести удар по любой цели на земном шаре.
В качестве систем PGS предлагаются боеголовки для баллистических ракет в неядерном оснащении, гиперзвуковые крылатые ракеты, а в перспективе — орбитальные кинетические системы («жезлы господни»): металлические стержни, разогнанные до большой скорости и точно направленные на цель.
Это болезненная тема, ведь первое, что бросается в глаза, — это различение ядерной и неядерной баллистической ракеты в момент засечки старта. Учитывая процедуры принятия решения на ответно-встречный ядерный удар, это может привести к непредсказуемым последствиям.
Регулирование этих видов вооружений — важный, но отдаленный этап. Тем не менее, нормально выстроенные отношения Москвы и Вашингтона позволят договориться об ограничении и этих ударных систем — хотя бы в варианте своеобразной «дорожной карты» развития новых вооружений.

Узел затягивается
В целом следует заметить, что проблема стратегических наступательных и оборонительных вооружений очевидного решения не имеет. После СНВ-3 президент Обама намекнул, что его интересовал бы уровень 1100-1200 боевых блоков, но встретил резкую отповедь республиканцев в Конгрессе.
Вряд ли отношение победивших республиканцев к ядерной триаде изменится. Более того, сам Трамп последовательно подчеркивал особое внимание к ядерному оружию и отнюдь не был одержим формально-миротворческими идеями, как его предшественник.
Российские военные, добившись по СНВ-3 неплохих уступок и удачно выдав нужду за добродетель (совместив естественное падение числа собственных боевых блоков со взаимными обязательствами по сокращению), к дальнейшему понижению наступательного потенциала относятся скептически. 1550 блоков признаны «достаточными» для решения поставленных задач практически в любых реалистичных условиях в период действия СНВ-3. 1100 блоков могут быть ими признаны достаточными лишь при исполнении определенных условий по ограничению потенциала глобальной системы ПРО США.
Есть ощущение, что искать здесь дальнейшего сокращения стратегических ядерных сил — занятие малоперспективное. Но при наличии хорошего запаса хода в отношениях Москвы и Вашингтона, (вопрос об этом решится в ближайшие полгода-год) вполне реалистично выглядит продление СНВ-3 с незначительными изменениями дальше рубежа 2021 года. Подчеркнем, однако, еще раз, что в текущей ситуации руководство обеих стран отнюдь не демонстрирует желания что-то сокращать.

Вместо эпитафии
А еще есть проблема военного присутствия НАТО в Восточной Европе. Эта тема тяготит обе стороны. Видно, как Вашингтон и Москва уныло разыгрывают роли «борцов с потенциальной российской агрессией» и «обеспокоенных нарастающей военной активностью блока у границ России».
В рамках этого невиданного обострения международной обстановки помимо расчехления пропагандистских ресурсов Россия и США предприняли значимые шаги военного значения.
Так, российская группировка в Калининграде, по праву заслужившая у экспертов звание самой архаичной по составу вверенных средств (если не считать оборонительных вооружений — систем С-400), не так давно получила первый самолет Су-30СМ. Первый с 1990-х годов боевой самолет новой постройки в регионе.
Американцы не отстают от россиян в попытках любой ценой довести ситуацию до кризиса. В Восточной Европе весной 2017 года появится целая американская бронетанковая бригада — причем разложенная по шести странам: Латвии, Эстонии, Литве, Польше, Румынии и Болгарии (вероятно, для пущей империалистичности замысла).
Будем надеяться, что стороны и впредь будут радовать нас неуклонной борьбой с возрастающей агрессией противника при помощи пресс-релизов и постов в социальных сетях. А политику военного строительства в регионе поведут столь же «активно», как и в последние два года.

Константин Богданов
https://lenta.ru/

Вторжение ради безопасности и единства: сирийский прецедент для Украины

По результатам первой декады ввода турецких войск на территорию Северной Сирии (северо-восток провинции Алеппо) только очень наивный наблюдатель может сделать вывод о факте долгосрочной военной операции. Турецкая и безусловно лояльная президенту Эрдогану газета «Ени Шафак» (Yeni Şafak) 31 августа признала такие результаты: «Свободная сирийская армия (FSA) взяла под контроль 400 квадратных километров площади, с глубиной 24 километров от турецкой границы, после первой недели операции „Щит Евфрата“, которая была начата турецкими вооруженными силами как поддержка FSA». Радикалы из ИГИЛ без потерь отошли из приграничного Джераблуса и пока не имеют никаких оснований для волнения: от своих источников и баз на территории Турции они отнюдь не отрезаны. Под их контролем остается еще более 25 километров турецко-сирийской границы. А события показали, что совсем не ИГИЛ находятся в фокусе интересов Анкары.
Турки и их прокси из сирийской «умеренной оппозиции» остановили свое движение уже 26 августа. В прессе появились сообщения об ультиматуме, направленном курдам, которых Турция уже давно называет террористами, ставя знак равенства между Рожавой (квазигосударственное образование сирийских курдов) и ИГИЛ. 29 августа факт ультиматума подтвердил турецкий министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу: сирийские курды должны отойти на восток от Евфрата, иначе они станут целями турецкой армии.
Курды ухмыльнулись и начали жечь турецкие танки (и сожгли уже вроде три). Во всяком случае, оставлять Манбидж и уходить на восток они не собираются. Тем более, что формально их там нет, власть в городе и округе принадлежит местным ополченцам из «Демократических сил Манбиджа». Но «если местным жителям понадобится помощь, включая борьбу с террористами ИГ, выходцы из Курдистана придут на помощь…» (Роди Осман, глава представительства Курдистана в Москве). Поэтому дальнейшее почему-то не вызывает удивления. Уже 30 августа полковник Джон Томас, представитель Центрального командования США, в интервью AFP заметил: «В течение последних нескольких часов мы получили уверенность в том, что все участвующие стороны собираются прекратить стрелять друг в друга, и сосредоточить внимание на угрозе ИГИЛ».
Такая операция, естественно, это не военное решение проблемы. А значит — политический жест. Какой?
В военной акции на территории Алеппо заинтересованы все. Турции необходимо показать, что ее армия по-прежнему боеспособна и полностью управляется центральной властью. А это, после попытки военного путча 15−16 июля, вызывает вполне обоснованные сомнения. Кроме того, международное молчание в связи с самим фактом ввода войск на территорию сопредельной страны открывает для Анкары широкое «окно возможностей» для подобных действий в будущем. И Турция своего добилась: никто из участников сирийской игры (кроме Башара Асада, но кто его сейчас слушает?) не протестовал против факта. Даже ООН, столь склонная к определению агрессий. Потому что заявление пресс-секретаря генсека ООН Стефана Дюжаррика («Анкара никак не координировала свои действия с Организацией Объединенных Наций») трудно принимать за критику и всерьез. А сам Пан Ги Мун молчит…
Соединенные Штаты как-то неожиданно для самих себя оказались в Турции в той позе, в которую привыкли сами ставить своих и врагов, и союзников — в позе «вмененной вины». Турция без церемоний обвинила США в подготовке и финансировании июльской попытки военного путча. Уже упомянутая «Ени Шафак» (газета, которая, не без оснований своим слоганом имеет Türkiye’nin birikimi — «Достояние Турции») еще 25 июля опубликовала редакционную (!) статью «US Commander Campbell: The man behind the failed coup in Turkey» (Командор США Кемпбелл: человек, стоявший за неудачным переворотом в Турции).
Четырехзвездный генерал армии США (генерал армии, по-нашему) и бывший командующий контингентом «Международных сил содействия безопасности» в Афганистане Джон Френсис Кемпбелл был назван организатором и финансовым дистрибьютером попытки переворота в Турции. Совсем не бедным дистрибьютером, раздавшим 2 миллиарда долларов (переведенных через нигерийский банк UBA) сторонникам свержения, а фактически убийства Эрдогана. Это уже не обвинение персонажу, а обвинение стране. В результате роман Турции с Российской Федерацией развивается так страстно, что и до возобновления «Турецкого потока» рукой подать.
США не собирается терять свой «малоазийский авианосец» на Ближнем Востоке и вторую персону (во всяком случае — по численности контингента) в НАТО, поэтому вынуждена идти навстречу турецким интересам. В том числе — и против других своих региональных союзников — курдов. Поэтому американцы не только демонстративно отказались от поддержки идеи суверенного курдского государства, но и позволили вторжение турецких войск на территорию, которую Рожава уже считала своей. Хотя, по данным турецкой газеты Hurriyet, за год до этого, в июне 2015 года, турки были готовы, но американцы не позволили это сделать.
Сейчас понятно одно: планам курдов, этих заклятых врагов Турции нанесен очень сильный удар. Ведь как бы теперь не развивались военные действия на севере Алеппо, заветная цель курдов (объединение кантонов Африн, Кобани и Джизире) становится практически недостижимой в обозримой перспективе. Ведь если они от Манбиджа двинутся на запад, в сторону Африна, их правый фланг сразу окажется под ударом турок и их арабских союзников из «умеренной» сирийской оппозиции.
Если американцы работают над ошибками, то русские стригут купоны. У них та же проблема, что и у янки: Москве необходимо сохранить союзников в регионе. Ведь среди ситуативных союзников России уже не только Асад, курды и Тегеран, но и — после неудачного путча — сама Турция.
Поэтому русские промолчали (скорее даже одобрили) вход турецких войск, но насыпали «русского сахарку» на горькую американскую пилюлю для курдов. Это когда 26 августа, через день после турецкого захода в Сирию, госсекретарь Джон Керри встречается в Женеве с российским министром Сергеем Лавровым и во всеуслышание заявляет, что он «не поддерживает независимого курдского государства». На совместном пресс-выходе Лавров очень технично перехватил мяч на американском поле, и тут же заявил, что «курды будут иметь равный голос в мирном процессе». Иными словами предположил возможность самой широкой автономии Курдистана в будущих сирийских форматах и равноправное участие в будущих раундах женевских переговоров. То есть — фактически признал Рожаву, причем — не нанося морального ущерба ни Асаду, ни Эрдогану.
Но это все так — региональная ближневосточная тактика. Куда важнее (или страшнее?) другое: президент России Владимир Путин создает прецедент. Не секрет, что «международное право» — это право доброй воли и придерживаться его вынуждены лишь те, у кого нет ни сил, ни возможностей через это право переступить. Действительные геополитические игроки в своих действиях руководствуются исключительно целесообразностью и без церемоний меняют правила международного права. В основе таких изменений лежит прецедент — случай, служащий примером и оправданием для последующих случаев этого же рода. То, что произошло в Северной Сирии можно сформулировать так: стабильная страна, на границах которой сформировалась «зона хаоса» (а вся Сирия сейчас это «зона хаоса») имеет право ввести свои войска на территорию другой страны, где этот хаос происходит, для защиты своих границ.
Премьер-министр Турции Бинали Йылдырым очень прямо заявил 26 августа, что подразделения турецкой армии будут сохранять свое присутствие в Северной Сирии до решения возникших проблем: «Мы защищаем территориальную целостность нашей страны и единство Сирии… Наша армия будет продолжать операцию („Щит Евфрата“ — А.Г.) до тех пор, пока террористы полностью изгнаны из этого региона… Турецкие вооруженные силы защищают границы Турции». Планетарные «авторитеты» (ООН, США, Российская Федерация) не против такого решения. Китай тоже не возражает, а наоборот, явно готовится стать активным игроком на ближневосточном театре.
Таким образом, прецедент создан и любая страна сможет вводить свои войска на территорию соседа если: (1) будет иметь для этого достаточно сил и (2) сможет доказать опасность своим границам вследствие конфликтов (война, гражданская война, разгул терроризма) на сопредельных территориях. Хотя какое там «доказать»!? Просто обосновать — а дальше все утонет в дебатах, не к ночи будут помянуты, «эрудитов» и «экспертов».
В этих условиях особенно следует напрячься Украине. После попытки «крымской диверсии» (неважно, что это было — провальная операция украинской военной разведки или изысканная провокация российских силовиков) стало понятно, что отныне Россия будет идентифицировать действующую украинскую власть как «террористов». Уже идентифицирует.
И тогда на востоке Украины сформируется нынешний турецкий сценарий: на границе стабильного государства (России) создалась «зона хаоса» (ЛДНР), которая стимулируется страной, находящейся в состоянии глубокого экономического, политического и социального кризиса (Украина).
И если «глобальные игроки» (ООН, США, Европа, Китай) примут ввод турецких войск в Алеппо, то они создадут прецедент пусть и не международного права, но допустимого правила политического процесса. Который Москва сможет использовать, причем в любой момент, на востоке Украины. И ввести туда войска уже «по-настоящему», прикрывшись словами Йылдырыма: «Мы защищаем свою границу и целостность Сирии (Украины)».
А политическому Западу придется либо смолчать, либо опять биться в сетях двойных стандартов, объясняя почему «там» можно», а «здесь» нет.

Андрей Ганжа, специально для EADaily
http://eadaily.com/ru/news/2016/09/04/

Утраченная независимость

24 августа по Киеву ездили танки с красивыми новыми красными крестами на броне, маршировали парадные расчёты разных родов войск в новой форме, того же покроя, что носят в цивилизованных странах бывшей британской Африки.
Пётр Порошенко благодарил всех, особенно русскоязычных за поддержку майдана и отказ от поддержки Новороссии, обещал покорить Донбасс и вернуть Крым. Вечером был приём.
Украина отпраздновала 25-ю годовщину своей независимости. Независимости от чего?
От нефти Тюмени и газа Ямала, от алмазов Якутии и золота Колымы, от крупнейшего в мире резервуара чистейшей пресной воды – озера Байкал и от неисчислимых богатств арктического шельфа.
От всего этого и от многого другого Украина независима последние двадцать пять лет. Но за два с половиной года порошенковского правления удалось добиться новых свершений.
Теперь Украина независима также от Крыма, с его уникальными климатическими условиями, от Донбасса, две области которого давали свыше 30% общих и около половины валютных поступлений бюджета.
Ещё за два с половиной года Украина освободилась от нескольких миллионов своих граждан. Оптимисты говорят, что от пяти, пессимисты – что от пятнадцати. Даже во время Великой Отечественной войны Украина освобождалась от украинцев более низкими темпами.
Так что есть вещи, в которых украинцы могут быть эффективнее немцев и их союзников, строивших «единую Европу» в первой половине двадцатого века. Тогда европейцы тоже желали видеть Украину в Европе и тоже не обещали, что украинцы попадут туда вместе с Украиной. В результате страну успели за три года очистить от 20% населения. Нынешние власти за два с половиной очистили от 25%.
Такими темпами к 2025 году Украина станет независима от всего своего населения. Надо полагать тогда наступит полное счастье. Никакой оппозиции. Никаких недовольных. Только вечный покой, примиряющий правых и левых, русскокультурных и суржикоговорящих, «евроинтеграторов» и евразийцев, православных и униатов, радужных фанатиков однополой любви и суровых традиционалистов.
Всё это произошло потому, что первым делом Украина освободилась от здравого смысла, уже в начале 1992 года став страной победившего абсурда. Противники выхода из СССР составляли большинство населения. Они контролировали парламент. Исполнительная власть была настолько исполнительна и так резво выполняла команды союзного центра (даже раньше, чем они успевали поступать), что Украину в годы перестройки прозвали «заповедником застоя», противопоставляя ей «демократическую Белоруссию», в которой общественная жизнь бурлила.
И вот, в одно прекрасное утро вся эта сонная глыба общественного согласия проснулась независимой. Независимость оказалась никому не нужна. Даже «патриоты» и «борцы за свободу» настолько перепугались свалившегося на них «счастья», что быстренько спихнули власть коммунистам, которые, в свою очередь, с перепугу сменили своё красное знамя на петлюровский биколор. На этом поначалу и закончилась «эпоха перемен».
Ещё довольно долго ходили советские деньги, ещё не было таможен и паспортного контроля на границах с Россией и Белоруссией, ещё существовали объединённые вооружённые силы стран СНГ. Большая часть населения ещё считала, что независимость – это так, понарошку. Сейчас вот заставим Россию платить за колбасу по мировым ценам, а газ поставлять бесплатно и мигом назад в СССР запишемся. Даже на выборах 1994 года народ голосовал за Кучму, обещавшему реставрацию Союза. И на выборах 2004 года народ проголосовал за Януковича, выступавшего, пусть и менее акцентированно, чем Кучма за десять лет до него, за ориентацию на союз с Россией и за ускорение процессов постсоветской интеграции.
Даже Ющенко, которому, в ходе мирного переворота (первого майдана) удалось не допустить Януковича до президентства, в 2004 году жаловался на то, что народ ему попался неправильный, какой-то пророссийский. Взял, да на парламентских выборах 2006 года отдал большинство в парламенте Партии регионов, в результате чего тот же Янукович стал премьером. А в 2010 году, опять под лозунгом союза с Россией, наконец пробился и в президенты. Чтобы опять сломать ситуацию, «евроинтеграторам» понадобился уже немирный второй майдан и гражданская война.
Что мы видим? 25 лет элита усиленно игнорирует волю народа. Наконец, убедившись, что на любых действительно свободных выборах победу одержат политики, выступающие под пророссийскими лозунгами, элита переходит к террористическому правлению. Да, она опирается на поддержку США и глупость не понимающего, что происходит, руководства ЕС. Но свой выбор элита делает сама. Ни один украинский президент, ни одна политическая партия, что бы они не обещали населению на выборах, никогда не планировали действительно укреплять взаимоотношения с Россией. Даже представители Партии регионов, опиравшейся на абсолютно русский Донбасс (дававший на выборах больше пророссийских голосов, чем Крым) любили хвастаться как в узком кругу, так и публично (под телекамеры), что они не позволили зайти в Донбасс ни одному российскому бизнесмену, упрекая представителей других украинских регионов, в том числе Галиции, что те не смогли настолько жёстко отстоять «чистоту рядов».
То есть элита строит не то государство, которое желает народ. Она проводит антинародный курс. Такая элита и её государство народу не нужны. Чтобы смирить слишком активных, украинская элита использует против пророссийских активистов точечные репрессии, включая административные аресты и даже уголовные дела. Причём началось это не в феврале 2014 года, а ещё во время второго срока Кучмы. С первых дней независимости элита через спецслужбы подкармливает нацистских боевиков. В этом участвуют все силы, когда-либо хотя бы проходившие мимо украинской политики. Нацисты должны служить пугалом для населения: «Вот кто может прийти, если не проголосуете за нас». Они же выполняют и задачу неофициального силового подавления слишком активных русофилов. Вооруженные нападения нацистов тоже не постпереворотное ноу хау – фюрер «Азова» Билецкий с коллегами на момент путча уже пару лет сидел за попытку убийства Сергея Колесника, который не согласился с их мнением, что при фашистах в Харькове было лучше. Зато за избиение нацистами ветеранов, пытавшихся 9 мая 2011 года возложить цветы к мемориалу на Лычаковском кладбище Львова, никто ответственности не понёс.
То есть элита, сформировавшая власть, и народ Украины разошлись в самом начале независимости. Народ не верил власти, власть боялась народа. Власть вырастила для защиты от народа неофициальные нацистские банды. И, как это всегда бывает в таких случаях, потеряла контроль над собственным «нацистским проектом». В конце концов, часть элиты решила использовать нацистов в качестве ударной силы вооруженного переворота против своих оппонентов. Причём данные элитные группировки были разделены не политическими взглядами, а всего лишь борьбой за власть, как средство захвата собственности.
Нацисты вышли на улицы и снесли власть, которую не стал защищать народ, потому что: «А кого? А зачем?». Да власть и сама боялась обратиться к народу за защитой, рассчитывая договориться с нацистами. Не договорились. Но и новая, дорвавшаяся до власти элитная группировка не смогла заставить нацистов уйти с улиц и сдать оружие. Утилизировать их в донбасской бойне тоже не удалось. Наоборот, они приобрели боевой опыт и проникли в армию и правоохранительные структуры. Попытки репрессировать самых активных и запугать остальных провалились. Нацисты спокойно отбивали своих «побратимов» прямо в судебных заседаниях.
Пока остатки украинской элиты сидят в парламенте, интригуют в коридорах Администрации Порошенко и пытаются контролировать финансовые потоки в рамках министерств и ведомств, нацисты пытаются политически структурироваться. Ещё в начале 2014 года единственной реальной нацистской политической партией была «Свобода», а остальные наци являлись маргиналами. Сейчас «Свобода» оттеснена в свой галицийский заповедник, а в центральной Украине пытаются разворачиваться «гражданский корпус «Азов» и «движение Дмитрия Яроша». Фактически нацисты сегодня постепенно устанавливают свой контроль над регионами, вытесняя оттуда старые элиты. Постепенно политическая власть старых элит, опирающихся на сосредоточенные в Киеве центральные органы, становится эфемерной.
Ещё больше ослабляет старые элиты неутихающая внутренняя борьба. Те же элитные группировки, которые сплели заговор против Януковича и устроили февральский путч 2014 года, теперь подготовили заговор против Порошенко и так же пытаются использовать против него нацистов.
По сути элиты сами провоцируют собственную силовую зачистку. В идеале их вытеснение могло произойти почти незаметно. Когда нацисты окончательно взяли бы под контроль регионы и остатки бизнеса, представителям правящих элит пришлось бы либо покинуть страну, спасая жизни и капиталы, либо пойти работать к нацистам менеджерами государственного управления, без права реализовывать собственные политические проекты.
Однако очередной силовой переворот приведёт к претензии нацистов на центральную власть. Ибо зачем свергать Порошенко, чтобы отдать президентство Тимошенко или кому-нибудь из Оппозиционного блока? Даже тот минимальный кредит доверия, который нацисты имели к олигархам в 2014 году, последними бездарно растрачен. Народ, поддерживавший статусных политиков два с половиной года назад, пришёл к выводу, что они не меньшее зло, чем нацисты, и теперь статусных ненавидит. Силовые структуры разложены, дезориентированы и нацифицированы.
Но и статусные политики не могут не свергать Порошенко, иначе он их просто раскулачит в свою пользу. У них нет собственных силовых возможностей и нацисты нужны им, как ударная сила. При этом они всё ещё думают, что это только Янукович и Порошенко не смогли справиться с нацистами, а уж они-то смогут. Самые глупые всё ещё рассчитывают на помощь США и ЕС. То есть сами они власть не отдадут. Будут сопротивляться, и нацистам придётся их зачистить, чтобы не быть зачищенными самим.
Вот это и называется «несостоявшееся государство». Когда народ знает, что все его политики врут и крадут, но всё равно голосует за них, потому что «других нет» и потому что «пусть лучше наш вор, чем вор, представляющий наших политических оппонентов», это – несостоявшееся государство. Потому что легитимация элиты происходит не только за счёт процедуры, но и за счёт доверия, признания народом права элиты на элитарность. Это право признаётся только тогда, когда элита, реализуя собственные интересы, не забывает о национальных, а национальные выражаются в воле народа.
Когда элита, зная волю народа, умышленно её игнорирует, это – несостоявшееся государство. Потому что государство не может существовать без народа и вопреки народу, а в не своём государстве народ не живёт. Граждане Украины начали ногами голосовать против своего государства задолго до путча, миллионами перебираясь на заработки кто в Европу, кто в Россию, а кто и в Африку. В процентном отношении и в абсолютном выражении тоже территорию Украины покинуло больше людей, чем четвёртый год воюющую на всей своей территории Сирию. Всем этим миллионам Украина не нужна. А другие просто технически не смогли уехать.
Сама идея «евроинтеграции» – вступить в ЕС, чтобы жить хорошо за счёт немецкого бюджета – свидетельствует, что украинское государство не состоялось. Потому что почти половина населения голосует за неприкрытое предложение отдать эту самую независимость Евросоюзу, в обмен на относительный комфорт.
Это – несостоявшееся государство, потому что даже противники наци-олигархического режима надеются только на то, что Россия спасёт, и требуют ускорить спасение. То есть опять некая внешняя сила должна произвести некие манипуляции, чтобы на данной территории стало нормально. Значит и эта часть населения не верит в способность собственных украинских государственных структур адекватно отреагировать на угрозу. Но именно способность государственных структур решать подобного рода задачи и есть главный признак состоявшегося государства. Герб, гимн и флаг можно иметь, а можно и не иметь, но если не работают административная вертикаль и центры принятия политических решений, то государства нет, как нет самолёта без двигателя.
Наконец сам факт неспособности формальных властей в течение двух с половиной лет убрать с улиц нацистских бандитов. Зависимость политиков от них, заискивание перед ними – признак несостоявшегося государства. Если бандиты диктуют решения государственным органам, то это уже не государство, а банда. Банда может контролировать большую территорию. У «пана отамана» может даже быть золотой запас. Но это всё равно банда. А банды не могут существовать долго, даже если они жестко иерархизированы и структурированы, потому что банды ничего не производят. Они только присваивают и делят имеющееся. Однако, если ничего не создавать, а только потреблять, то рано или поздно ресурсы иссякнут и удовольствие закончится. И, чем меньше будет становится ресурсов, с тем большим сладострастием банда будет пожирать сама себя.
В этом отношении бывшие регионалы, говорящие правильные вещи с трибуны нацистского парламента, коммунисты, которых в нацистский парламент не пускают, «комбаты» и «сотники майдана», нескольким из которых повезло пробиться во власть, бывшие друзья Ющенко, политическая обслуга Тимошенко и т.д. ничем друг от друга не отличаются. Все они, независимо от их внутренних взаимоотношений, составляют элиту, которая так и не сумела создать собственное государство, которая выкормила и вырастила нацистскую банду и фактически отдала это государство ей. Это независимая от собственного государства элита. Потому и государство несостоявшееся.
А ведь как хорошо всё начиналось. Первая, больше российской, армия Европы, огромные арсеналы самых современных вооружений, половина стратегической авиации СССР, третий в мире (после России и США) ядерный арсенал. 40% союзного машиностроения, около 50% союзного сельского хозяйства, 60% союзного ВПК. Порты, торговый и военный флот, газопроводная система, ВУЗы и всемирно известные научные школы, высококвалифицированные трудовые ресурсы и население, занимавшее первые места в Европе по уровню образования, социального обеспечения, медицинского обслуживания.
Казалось, что это никогда не кончится. И вот, всего через 25 лет – пустота, катастрофа.
Сейчас мы говорим, что государство не состоялось. Но произошло это не сейчас. Оно не состоялось с первого же мгновения и ни минуты не было состоявшимся. Потому что, если бы государство Украина состоялось, хоть в какой-то момент своего существования, оно никогда бы не дошло до жизни такой.
Государство, которое кому-нибудь надо, не может не состояться. А украинское государство не нужно даже украинским нацистам. Они приходят, как падальщики на мёртвую уже тушу, чтобы успеть урвать свой кусок гниющей плоти и сдохнуть рядом с останками Украины. Потому что нацисты тоже не могут существовать без государства. А они его добивают, так как ничего не могут предложить конструктивного, в сравнении с программой олигархической элиты, которой они идут на смену, кроме «взять всё и поделить», но поделить по-новому.
А делить-то уже и нечего.

ИЩЕНКО Ростислав
http://pravdoryb.info/

Новый курс властей Украины: Вернуть Львов полякам!!

Глава Верховной рады Украины Андрей Парубий выступил с неожиданной инициативой, последствия которой он явно не в состоянии оценить и прогнозировать
Как известно, в результате журналистского расследования было выявлено, что в раннем возрасте Андрею Парубию был поставлен диагноз «лёгкая форма умственной отсталости — дебильность с периодическими приступами афазии (нарушение речи — авт.)». Бывшие соседи и школьные учителя это подтверждают. Причём на справке центральной городской больницы Червонограда, подтверждающей этот диагноз будущего коменданта майдана, стоит штамп «Министерство здравоохранения УССР». Может, поэтому третий человек в украинской власти с самой невнятной речью (назвать его «спикером» — пальцы отказываются набрать на клавиатуре) так стремится забыть эту УССР?..
И вот неожиданно он решил подтвердить то, что имеет серьёзные проблемы в умственной деятельности и вряд ли адекватно способен понимать смысл того, что несёт в массы. В интервью президентскому телеканалу Парубий официально заявил, что Верховная рада должна объявить Украину правопреемницей Украинской народной республики, а промежуток с 1920 по 1991 признать периодом оккупации. Очевидно, пан, наивно считающий себя историком, позабыл (не учил?), что за эти годы Украинская Советская Социалистическая Республика трудами Сталина и Хрущёва приросла Крымским полуостровом, Галичиной, Буковиной и Закарпатьем, стала одной из стран, основавших ООН. То есть, следуя этой логике (если это понятие применимо к Парубию), нынешней Украине необходимо вернуть все эти территории России, Польше, Венгрии, Словакии и Румынии с выплатой контрибуций за оккупацию и соответствующих реституций.
«Парубий мыслит вполне логически, — неожиданно оппонирует политтехнолог Василий Стоякин. — Современная постмайданная Украина не является наследницей УССР, поскольку в принципе отрицает её опыт и какие-либо позитивные изменения за время пребывания Украины в составе СССР». Собственно, это следует из множества уже принятых ВР законодательных актов. «В то же время, принятие такого акта будет иметь морально-психологическое, а не политико-правовое значение, поскольку непосредственное наследование имущества и территории УССР было актуально для Украины 25 лет назад. В нынешней ситуации границы Украины определены заключёнными уже после получения независимости соглашениями, — продолжает эксперт. — Да и вообще, актуальные границы любого государства определяются сейчас США. Ссылки на международное право после Косово особого смысла не имеют».
На самом деле, в словах идейного национал-социалиста (или социал-националиста — кому как нравится) Парубия есть смысл, — соглашается с коллегой историк Владимир Корнилов. «Действительно смешно, что Украина до сих пор официально считается правопреемницей УССР, и при этом громит все символы этой самой УССР, клянёт всех её основателей, называет период существования этой республики исключительно оккупацией. В чём не откажешь украинским неонацистам, так это в идейной последовательности», — комментирует эксперт.
Но если следовать призыву Парубия, возникает ряд сложных для нынешней Украины вопросов. А что делать с собственностью УССР? «Стало быть, надо вернуть её «оккупанту» СССР, точнее его действительной правопреемнице — России! Оставив нынешней Украине лишь построенное при УНР и незалежной Украине (то есть, положа руку на сердце, ни-че-го!). А что делать с дипломами, выданными в «оккупированной» УССР? Признавать их или считать действительными лишь дипломы УНР? Да, и ещё один сложный вопрос! Украина является членом ООН, как правопреемница одного из основателей этой структуры — советской Украины. А если последовать «рацпредложению» Парубия, то нынешнюю Украину следует исключить из ООН и передать эти полномочия правопреемнику УССР. Например, лидеру Компартии Украины Петру Симоненко!».
Напомню, что 21 апреля 1920 Симон Петлюра, возглавлявший правительство УНР, подписал со своим польским коллегой Юзефом Пилсудским «Варшавское соглашение», по которому УНР признала территорией Польши Восточную Галичину и 5 уездов Волыни. Пан Парубий согласен выполнить волю великого украинского патриота Петлюры и отдать эти земли взад? Думаю, поляки ждут этого с нетерпением, а пользователи соцсетей не по-детски запаслись пивом и поп-корном в ожидании момента, когда в Верховной раде начнётся рассмотрение этого вопроса. Возможно поэтому единственным зарубежным президентом на праздновании дня незалэжности в Киеве был лидер Польши Дуда? Ему идея «логопеда» явно понравилась…
Кстати, о параде. Диктору во время его трансляции дали зачитать закадровый текст: «Принципиально, что оружие, которое в основном производилось в советское время, и обеспечивалось комплектующими и элементной базой всего СССР, теперь комплектуется практически за счёт отечественного производства». Правда, увидеть украинскую технику на параде не удалось. Были 2 американских «Хаммера» для начальника парада и министра обороны, а всё остальное — изделия советского ВПК. В т.ч. и БУКи, наличие которых после сбитого над Донбассом малайзийского «Боинга» начисто отрицалось. Вот так вот — на 25-летие собственной независимости Украина с гордостью похвасталась наследием «оккупанта».
Нечто другое по форме, но аналогичное по смыслу, практически одновременно с Парубием заявил ещё один кандидат в палату №6. «Следующим шагом декоммунизации будет признание периода советской власти в Украине оккупационным, — выпалил директор т.н. института национальной памяти Владимир Вятрович и тоже в эфире всё того же «5 канала». — Когда мы говорим об основе советской власти в Украине, надо понимать, что она была установлена силой, экспортирована извне». Если бы это услышал профессор Преображенский, то решил бы, что за Полиграф Полиграфычем не проследили, и он смог дать многочисленное потомство, — сыронизировал политолог Александр Дудчак.
Украина должна выдвинуть материальные претензии к России за оккупацию с 1918, — подхватил вирус шизофрении лидер партии «Свобода» Олег Тягнибок. Националист считает, что Верховная рада должна признать «факт оккупации Москвой Украины в период с 1918, когда началась война против Украинской народной республики, и до 1991». Требовать логики от бывшего комсомольца, конечно, наивно, но для дальнейшего анализа ситуации всё же заострю внимание на том, что утверждая об «оккупации с 1918», тем самым Тягнибок отрицает существование УНР. «Следствием этой оккупации был огромный многодесятимиллионный геноцид против украинской нации… двери перед международными судами завтра, перед Нюрнбергом-2 для нас будут открыты… Нам нужно выставлять счёт России и за нынешнюю оккупацию Крыма, Донецкой и Луганской областей», — бредит львовский националист.
Вопросы, касаемые административных границ, мы рассмотрели. А ведь возникнут ещё и множество материальных претензий! Если с подачи человека со справкой Украина объявит своей «матерью» УНР, а УССР — «мачехой», то у правопреемника СССР — Российской Федерации — возникнут весьма справедливые требования по реституции всего того, что «оккупант» понастроил на территории Украины. А это будет список на триллионы (и вовсе не гривен!)! Концерны «Антонов» и «Южмаш», Днепровская и другие ГЭС и ТЭС; «Криворожсталь» (проданная индийскому олигарху Митталу) и «Запорожсталь»; метро в Киеве, Харькове, Днепре; «Стирол» и Харьковский тракторный; мосты через Днепр; жилые дома; все АЭС; Львовский и Запорожский автозаводы; и т.д., и т.п. Понастроили ведь столько много чего, эти чёртовы оккупанты!
Кстати, ныне протирающий штаны в кресле одесского губернатора Михаил Саакашвили в бытность свою президентом Грузии уже проделал этот фокус с признанием советской «оккупации», даже музей в Тбилиси на проспекте Руставели создал об этом, как «тяжело» жилось грузинам при советской власти. Но что-то после этого революционного поступка благоденствия в закавказской республике не наступило, и почему-то Михо был с позором оттуда изгнан.
«Диагноз можно было бы поставить и по одной фотографии Парубия, но благодаря озвученному тексту он может быть более точным — фрагментарное или клиповое мышление, — резюмирует Александр Дудчак. — Человек с таким мировоззрением воспринимает окружающее не как нечто целое, а в виде набора не связанных между собой эпизодов. И в этом клиническом случае тоже так — история рассматривается фрагментарно, как набор не связанных событий, несмотря на то, что они имеют отношение к одному и тому же государству. Правопреемственность УНР признаём, а период, в течение которого Украина колоссально увеличила свою территорию и превратилась в мощную республику — игнорируем и ненавидим. Человек с такими симптомами не способен к анализу процессов и ситуации, так как сама информация в его голове задерживается, как вода в решете. Все же для прояснения ситуации лучше обратиться к врачу или хотя бы позвать санитаров».

Юрий Григорук
https://regnum.ru/news/

Ивано-Франковск: Дед Мороз и Снегурочка — «коммуняки»

На Украине продолжаются гонения на Деда Мороза и Снегурочку. На этот раз отличились власти Ивано-Франковска. «Дед Мороз и Снегурочка — это пережитки «старой» системы, коммунистического прошлого, а у украинского народа есть Святой Николай и Рождество Христово», — отмечают украинские чиновники.
Новый год в Ивано-Франковске отменяется
Волна «декоммунизации» на Украине докатилась уже и до сказочных персонажей. Так, управление образования Ивано-Франковска разместило на своем сайте рекомендации подведомственным школам относительно того, как следует проводить предстоящие новогодние утренники.
«К нам обратились представители родительской общественности города. Они просят помощи и поддержки в декоммунизации системы образования, а именно относительно уместности приглашения на новогодние праздники в дошкольные и общеобразовательные учебные заведения Деда Мороза и Снегурочки, потому что это пережитки «старой» системы, а у украинского народа есть Святой Николай и Рождество Христово», — отмечают галицкие чиновники от образования.
По большому счету, такой радикализм неудивителен — недаром же ивано-франковское «гороно» находится по адресу «улица Степана Бандеры 10а». Вот и решили местные «сеятели разумного, доброго, вечного» брать пример со своего кумира. Тот резал «проклятых москалей» (впрочем, и «неправильных» украинцев ничуть не меньше) — а руководители образования в Ивано-Франковске решили «зарезать» любимые и детворой и взрослыми образы «москальских» Деда Мороза и Снегорочки. Видимо, в духе анекдота «Иване, ты чего березки под своим домом все вырубил? Чтобы москали не сказали: «Это моя малая родина».
Вообще, считать пресловутых новогодних персонажей советскими будет абсолютно неправильно. Сказка «Мороз Иванович» вышла в сборнике сказок русского писателя Одоевского еще в 40-х годах 19 века, а в конце столетия появилась сказка Афанасьева «Снегурочка», на основе которой известным композитором Римским-Корсаковым была поставлена одноименная опера. То, что большевики использовали этих героев в качестве ведущих новогоднего представления в середине 30-х годов 20 века, лишь доказывает уже имевшуюся популярность «дедушки и внучки» в народе.
Советские традиции встречи Нового года
Ну так что, в ненавидимых «советских» традициях встречи Нового года фигурирует только Дед Мороз? А бокал шампанского, а салат оливье и прочие вкусности, новогодняя елка? От них что, на Галичине тоже будут отказываться?
Ну да, елку, правда, можно переименовать в «рождественскую». Хотя сложно объяснить, почему наряжают ее минимум за неделю до Рождества, отмечаемого даже униатами, особенно многочисленными на Западной Украине, 7 января — когда верующие должны наиболее строго соблюдать Рождественский пост.
А Деда Мороза с внучкой можно заменить Святым Николаем с ангелом — раздающим подарки. Но ведь день Святого Николая — это 19 декабря. И, по традиции, подарки детишкам дарят именно под это число. Но чего не притянешь за уши — если хочется побольнее уязвить москалей с их «антиукраинскими» традициями.
Будет ли отменен салат «Оливье»
На этом фоне можно только догадываться о следующем шаге украинских патриотов бандеровского толка. Например, будет ли запрещен на Галичине показ столь же традиционного, как салат «Оливье», «коммунистического» фильма «Ирония судьбы, или C легким паром!»? За ним фантазии чиновников могут распространиться и на мультфильм «Ну, погоди!».
Ну на на «закуску», видимо, последует «Маша и Медведь» — по обвинению в «популяризации в умах украинской молодежи положительного образа русского медведя, неофициального символа России, угрожающего украинской незалежности».
Если серьезно, то, конечно, ни к чему хорошему такие сомнительные педагогические новации не приведут. Хотя бы потому, что они превращают это воспитание в «культурное гетто» — даже в рамках общеукраинского культурного пространства. Ведь центральные киевские каналы все равно будут показывать новогодние представления с ненавистными Дедами Морозами и Снегурочками, шампанским, весельем.

http://www.pravda.ru/

Времена не выбирают 2

Герой Советского Союза, генерал-майор авиации в отставке, первый и последний вице-президент России, бывший курский губернатор Александр РУЦКОЙ: «Вокруг «форосского» заточения Горбачева много домыслов было, и сам Михаил Сергеевич рассказывал, что его, дескать, арестовали, связь отключили… Все это ложь, вранье чистой воды и предательство: ГКЧП — проект Горбачева, однозначно, и автором сценария путча был непосредственно он»

Часть II

(Продолжение. Начало в № 40)
«ДАВАЙТЕ, — ПРЕДЛОЖИЛ ЕЛЬЦИНУ, — Я ПОЛЕЧУ В ФОРОС И ПРИВЕЗУ ГОРБАЧЕВА»
— Мы о развале большой страны говорили, против которого вы категорически возражали, но начало ему положили, подтолкнули этот процесс события августа 91-го. Происходили они на ваших глазах, в борьбу с ГКЧП вы активно включились — скажите, пожалуйста, каким-то кукольным, объявленным как бы понарошку августовский путч не выглядел?
— Понимаете, с путчем я не боролся — когда все это произошло, и президент России поставил на «-товсь» служебный ЗИЛ, готовясь отъехать в американское посольство, — был разработан, так сказать, порядок отбытия туда…
— …из подвала Белого дома?
— Да…
Я раз 20 Ельцина убеждал: «Этого делать нельзя — этот крест не только на вас ляжет, но и на всех нас», и уговорил-таки. «Давайте, — предложил, — я полечу в Форос и привезу Горбачева». Он колебался: «Как ты туда полетишь? Ты понимаешь, чем это может закончиться?». — «Понимаю, чем все может закончиться, если президента СССР не привезти», — я ответил. «Ну, лети», а дальше мы захватили самолет и улетели без сопровождения по эшелону — никто нами не управлял.
— Кто именно: вы, Бакатин — на тот момент член Совета безопасности при президенте СССР, и председатель Совета Министров РСФСР Силаев?

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА
— Перечисленные вами ребята присутствовали, а в основном занимались этим 20 офицеров внутренних войск, я и на тот момент заместитель министра внутренних дел РСФСР генерал-лейтенант Дунаев.
— Вы захватили самолет — я не ослышался?
— Ну а что было делать — как до Фороса добраться? Знаете, потом вокруг форосского «заточения» Горбачева много домыслов было, и сам Михаил Сергеевич рассказывал, что его, дескать, арестовали, связь отключили… Все это ложь, вранье чистой воды и предательство, потому что еще в марте 91-го, накануне этих событий, Горбачев поставил этим же людям, будущим участникам ГКЧП, задачу разработать проект закона «О введении чрезвычайного положения». Он своих товарищей просто подставил, а сам спрятался на своей даче в Крыму, чтобы посмотреть со стороны, куда же кривая выведет и как народ на эту ситуацию отреагирует.
— ГКЧП — проект Горбачева?
— Однозначно! — я разобрался в этом через неделю после того, как всех его членов арестовали.
— Живых — некоторые, напомню, с собой покончили…
— Вот-вот! Видит Бог, по какому бы вопросу Ельцин впоследствии меня ни вызывал, я всегда просил его: «Выпустите их — они преступления не совершали. Они присягали на верность Родине и хотели лишь одного — сохранить Советский Союз», ведь в ходе Ново-Огаревского процесса рассматривались два формата нового Союза, в том числе федеративный, когда все субъекты СССР имеют: а — политическую самостоятельность и суверенитет и б — экономическую самостоятельность: и что тут плохого? При этом единый центр есть, единая система обороны, единая армия, единая валюта — все получили бы политические, экономические свободы, сберегли бы потенциал и двухполярный мир: вы же видите, к чему приводит однополярный, а сегодня все делается, чтобы его сохранить. Как должен нормальный человек на эту ситуацию реагировать?
— Автором сценария путча был непосредственно Горбачев?
— Ну, конечно.
— Хм, а зачем это ему было нужно? Чего в данном случае он хотел? Увидел, что перестройка вы¬шла из-под контроля и ее последствия стали непредсказуемы?
— До этих событий к Горбачеву относился я уважительно, но с некоторым скептицизмом, потому что не раз вопросы ему задавал и слышал в ответ раздраженное: «Александр Владимирович, ну что ты на съездах партии все время бузишь, почему с этими дурацкими идеями носишься?». Я настаивал: «Михаил Сергеевич, я предлагаю введение частной собственности на средства производства в сфере обслуживания, выборы секретарей крайкомов и обкомов КПСС, федеративный принцип устройства государства, когда каждая республика и политическую, и экономическую получает свободу, но при этом остается в составе единого государства — это как раз и есть перестройка, а вот чего хотите вы, не понимаю», и он начинал ходить, руками размахивать, что-то рассказывать… Нес, понимаете, бред! — а когда, помните, на кораблике в Средиземном море…
— …у берегов Мальты…
— …да, с Рей¬ганом о со¬кращении обычных средств вооружения договорился?..
Мало того, нам еще и перемещать на своей территории войска запретили — если бы я не был военным, может, и пропустил бы все это мимо ушей, но тут понял, что нам просто руки связали и начали резать, уничтожать все: современные танки, оперативно-тактические и тактические ракеты, артиллерию. А вывод войск Западной группы, Северной, Южной? Да, их надо было выводить, но не таким образом…
— …и по¬следующее объединение Германии могло пройти на других условиях…
— Да, и те же Соединенные Штаты Америки клялись-божились тогда, что границы НАТО к России не приблизятся… Вот цена их обещаний! — надо было наивным быть идиотом, чтобы им поверить.
— Сказать, что Михаил Сергеевич Гор¬бачев — наивный идиот, мы не можем, значит?..
— Это уж пускай каждый решает сам, а я свое личное мнение высказываю: так по отношению к своей стране поступать нельзя. Вот внешнюю политику, которую сегодня Путин проводит, я одобряю, хотя она не по вкусу другим. Почему? Да потому, что человек о престиже своего государства думает, а когда вытирают о нас ноги и плюют нам в лицо, кому, вы меня извините, это понравится?
«ПОТОМ ГОРБАЧЕВ ОПИСЫВАЛ, КАК ПЛЕНКУ С ВИДЕОЗАПИСЬЮ СВОЕГО ОБРАЩЕНИЯ ЧУТЬ ЛИ НЕ СЖЕВАЛ И НЕ ПРОГЛОТИЛ — НУ ДЕТСКИЙ ЛЕПЕТ!»
— Зачем, повторяю вопрос, Горбачеву был нужен ГКЧП?
— Зачем? Объясню. Дело в том, что своей болтовней и демагогией он довел ситуацию до крайности, когда политическая элита субъектов Советского Союза попросту обнаглела. Ту же Беловежскую Пущу давайте возьмем, подписание соглашения о создании СНГ — кто давал на это полномочия Кравчуку? Верховная Рада?
— Референдум о независимости, состоявшийся 1 декабря 1991 года, за неделю до встречи трех лидеров в Беловежье…
— Однако Верховная Рада этих полномочий ему не давала, и Шушкевичу Верховный Совет Белоруссии не давал, и Ельцина никто не уполномачивал — значит, эта троица совершила государственный переворот. На такие случаи были Уголовные кодексы УССР, БССР и РСФСР, где четко и ясно прописывалось, что за подобные вещи полагается: тогда высшая мера наказания была предусмотрена — понимаете?
— Вот вы говорите: они обнаглели — и что, Горбачев посредством чрезвычайного положения их приструнить попытался?
— Вспомните: кому первому доложил Ельцин, что больше Советского Союза не существует?
— Бушу-старшему…
— Да, а теперь, когда мне говорят: «Вечно ты, Руцкой, кого-то обвиняешь, везде происки Америки видишь и прочее», я отвечаю: да ради Бога!
— но давайте книгу «Вопрос вопросов»: почему не стало Советского Союза?» почитаем, которую написал американский историк Стивен Коэн, давайте познакомимся со статьями американского экономиста и политолога Фредерика Энгдаля, послушаем, что говорит Дмитрий Саймс, тоже американец, поэтому я абсолютно ничего не выдумываю.
— Хорошо: какой план был или мог быть у Горбачева? ГКЧП региональных лидеров на место поставил бы и тут снова весь в белом Михаил Сергеевич появился бы — так, что ли?
— Конечно.
— То есть все было заранее оговорено и роли распределили?
— Да, 100 процентов!
— Когда вы прилетели к нему в Форос, никакой отключенной связи не было?
— Во-первых, без всяких препон я добрался до самой дачи, и хотя нам пытались помешать осуществить посадку в Бельбеке, мы все-таки сели. Тут же к самолету подъехал «газик», из которого вышел комендант аэродрома, а я же военный человек, и он мне по форме представился: мол, такой-то такой-то. «Слушай, можешь автобус мне дать?» — я спросил, и вот подъезжаем к даче и видим, что у входа Владимир Александрович Крючков и Дмитрий Тимофеевич Язов стоят — председатель Комитета госбезопасности и министр обороны.
— Они прилетели раньше?
— Да. Я подошел, поздоровался…
Спрашиваю: «В чем дело?» (рукой якобы в сторону ворот указывает), а они: «Нас не пускают». — «Как? — удивился я. — Он вами же арестован». — «Да кто его, Александр Владимирович, арестовывал?».
Подхожу, нажимаю кнопку звонка, выходит начальник службы безопасности Горбачева Медведев. «Я к Михал Сергеичу», — говорю. Он: «Сейчас». Набирает: «Михаил Сергеевич, здесь Руцкой». — «Пускай заходит». Захожу в здание, и первое, что вижу в холле, — телефон-кремлевку: трубку снимаю — опа! — работает… Мне отвечают: «Коммутатор». — «Девушка, соедините меня с Ельциным» — второй раз повторять не пришлось. «Борис Николаевич, — докладываю, — я в Форосе, все нормально, сейчас буду разговаривать с Михаилом Сергеевичем». — «Ну, давай. Перед вылетом в Москву позвони» — и я положил трубку.
— Какой, однако, спектакль!
— Дальше рассказываю. Там балюстрада — смотрю, а по лестнице Раиса Максимовна спускается вниз и плачет. Она, видимо, меня не узнала и воскликнула: «Все!», а когда подошла, слезы высохли: «Я думала, вы приехали нас арестовывать». — «Да ну, Раиса Максимовна, — успокоил ее, — я, наоборот, прилетел вас забрать».
Заходим к Михаилу Сергеевичу — он в бежевом пуловере, небритый, и тут же эмоционально начал рассказывать: «Связь отключили, так я старенькую «Спидолу» на чердаке нашел и эфир прослушивал». Я про себя думаю: ну какая может быть старенькая «Спидола» на чердаке, если здание дачи сдано год назад? Потом он описывал, как пленку с видеозаписью своего обращения чуть ли не сжевал и не проглотил — ну детский лепет!
— То есть ареста не было?
— Если человек в заточении, если у него связаны руки, ведет он себя по-другому — я уж не говорю о том, что есть тысячи способов самолету не дать приземлиться. По пути следования от аэродрома до резиденции я видел, так сказать, обеспечение безопасности: никто нас не остановил, а можно ведь было нашу группу убрать — никто бы и не вякнул, и, наконец, третье — внутри самой дачи обстановка была спокойная…
Я говорю Горбачеву: «Михаил Сергеевич, ладно, заканчиваем и полетели в Москву». — «Я на своем самолете». — «Нет, полетите вы на моем». Ну а у меня были нормальные с Владимиром Александровичем Крючковым отношения, потому что он в моем освобождении из плена большое участие принимал, так я еще и его с собой забрал.
— Как заложника?
— Нет-нет: не дай Бог, — думаю, — со стариком что-то случится… Мы с ним на борту даже по рюмке выпили, перекусили… Мы же самолет Янаева захватили, поэтому там и покушать, и выпить что было.
«РУЦКОГО СЕЙЧАС ВЕЗДЕ ВЫРЕЗАЮТ — НИГДЕ ВЫ МЕНЯ НЕ УВИДИТЕ»
— В Москву вы прилетели вместе с Горбачевым, и я помню эти кадры, которые обошли весь мир: спускается Михаил Сергеевич по-домашнему так одетый и следом Раиса Максимовна с завернутой в плед внучкой…
— А Руцкого сейчас оттуда везде вырезают — нигде вы меня не увидите…
Из книги Александра Руцкого «О нас и о себе».
«Ночь прошла в суматохе, и больше к Ельцину я не заходил — организовывал питание прозябших под дождем защитников Дома Советов, занимался патрулем, пропускным режимом, инструктажем на случай штурма, а рано утром, когда уже рассвело и я решил чуть-чуть поспать в кресле, высушив одежду у калорифера, раздался звонок из приемной Ельцина: меня при¬гласили на совещание к президенту.
Я пришел пер¬вым, ему доложили, и, не дожидаясь остальных, он при¬гласил меня к себе. На удивление, Ельцин выглядел свежо. Поздоровавшись и не интересуясь, как пршла ночь, Борис Ни¬ко¬лаевич спросил меня, как я отнесусь к тому, если он сейчас немедленно вылетит в Форос к Горбачеву. Я сказал, что этого делать нельзя: один «узник» Фороса уже есть — будет и второй, кроме того, мало ли что может на перелете случиться: тогда СССР и РСФСР лишаются двух главных руководителей.
С улыбкой мой ответ Ель¬цин одобрил и про¬из¬нес: «Давайте послушаем, что по этому поводу скажут Силаев и Хасбулатов, но лететь туда я не собираюсь». Улыбка сменилась серьезным выражением лица: «Туда полетите вы, Александр Владимирович, и во что бы то ни стало доставите Горбачева в Москву. Ну что, согласны?». Я без колебаний ответил, что готов выполнить поручение, и тут вошедший в кабинет дежурный секретарь сообщил, что Хасбулатов и Силаев ожидают в приемной.
Ельцин посмотрел на меня и взглядом дал понять, чтобы я молчал, разместившись в кресле в сторонке. Что только ни пел Силаев «вождю демократии»: и какой он великий, и какой умный и мужественный — в общем, Россия без него пропадет. Судя по выражению лица Ельцину не нравилось, что я стал свидетелем такого подобострастия: президент хвалебную оду прервал и сообщил, что принял решение — в Форос полетит Руцкой. После небольшой паузы Силаев и Хасбулатов тоже выразили желание туда лететь, но Хасбулатову Ельцин отказал и предложил обсудить этот вопрос на Верховном Совете.
В зале заседаний Силаев выбежал на трибуну и заявил, что он лично возглавит экспедицию за Горбачевым, — бурные овации «герою» закончились единогласным решением о направлении Силаева, Руцкого и комиссии из пяти депутатов в Форос.
Решение решением, а на чем туда лететь, не знал никто. В 14 часов перед нами в Форос улетел самолет президента СССР, на борту которого находились Крючков, Язов, Бакланов и Тизяков, на другом улетел Лукьянов. Бросили все: страну, войска… — управление (посредством телеграмм из Киева) взял на себя главнокомандующий Сухопутными войсками СССР Варенников (почему из Киева, если штаб главкомата Сухопутных войск СССР находится в Москве, надо спросить у самого генерала армии).
На аэродроме Внуково остался борт Янаева, который также собирался лететь в Форос: другого не было, и я принял решение захватить этот самолет и вылететь на нем. Дал команду генералу Дунаеву, в то время заместителю министра МВД РСФСР, сфор¬мировать группу захвата из офицеров Орловской школы милиции и вместе с нами выдвигаться в аэропорт, и в 14.30 мы выехали во Внуково. По пути удивило не только спокойствие и беспрепятственность нашего продвижения, но и количество уходящей из Москвы бронетехники. Все дороги от Садового кольца до аэродрома были забиты танками — даже у аэропорта головы колонны не было видно. Военные регулировщики, видя эскорт правительственных машин РСФСР, обеспечивали нам проезд, и через час мы были на аэродроме.
На месте, откуда вылетают правительственные делегации, самолета Янаева не оказалось — нам сказали, что он стоит у депутатского зала во Внуково-1, и через 15 минут мы были там. Охрана самолета, увидев нас, разбежалась — к нам вышел командир корабля и доложил, что готов лететь. Я дал команду оцепить самолет нашей охраной и попросил забившегося в угол салона Силаева провести на борт остальных членов делегации: Бакатина, Примакова, народных депутатов, а также представителя Посольства Франции, попросившего нас взять его с собой (дипломат этот прибыл самостоятельно, что вызвало вопрос: кто ему обо всем сообщил и с какой целью он собирается с нами лететь?). Следом в аэропорт прибыли машины с другими сотрудниками посольств, иностранные журналисты, депутаты. Видя, что их не берут, они чуть ли не штурмом решили прорваться в самолет, и мне пришлось лично встать у входа и пропускать только тех, кого мы намерены были взять, с расчетом оставить пустые места для Горбачева и его семьи.
В 16.52, взлетев из Внуково, мы взяли курс на Форос. По маршруту следования нам отказали в управлении полетом практически все командные пункты «Аэрофлота» и Военно-воздушных сил — на свой страх и риск летели мы самостоятельно. На полпути на нас вышел один из командных пунктов и передал, что управляет нами и что президент РСФСР договорился с аэродромом Бельбек: нас примут и обеспечат посадку (связь с КП вел я из пилотской кабины). На подлете к аэродрому, однако, посадку нам запретили и предложили следовать на Симферополь, но я приказал командиру корабля не подчиняться и заходить на посадку. Он безоговорочно выполнял мои команды, и на глиссаде снижения нам все-таки разрешили посадку на Бельбек. Благополучно приземлившись, мы зарулили на стоянку самолетов местного авиационного полка ПВО, нас встретил эскорт машин руководства города Симферополя и поселка, где расположен аэродром, а также начальник штаба авиационного полка. Оставив самолет под охраной, мы, вооруженные автоматами, отправились на дачу к Горбачеву в Форос.
По пути нам никто не мешал, у въезда на дачу нас встретила знакомая мне вооруженная охрана Горбачева (многих сотрудников я знал лично). Нам предложили пройти в стоящий в стороне служебный домик и подождать 10-15 минут, поскольку принять нас Михаил Сергеевич пока не готов (проходя в здание, я заметил стоящих в стороне под деревьями Крючкова и Язова). Мы действительно прождали не более 15 минут, и за это время обменялись мнениями о происходящем со Стерлиговым (тогда помощником вице-президента): ни он, ни я не могли понять, что происходит. Если Горбачев -¬ узник Фороса, то почему так свободно мы оказались у него на даче? Почему охрана его вооружена, почему нас с оружием беспрепятственно пропустили на территорию?
Наш разговор прервали и пригласили пройти к президенту СССР. Подходя к зданию, я заметил, как из-за занавески смотрит на нас Горбачев. В холле опять попросили подождать, а через пять минут с распростертыми объятиями навстречу нам вышел сам Михаил Сергеевич. После короткой сумбурной речи о том, что мы спасли его из «заточения», он пригласил нас в комнату с камином — усадив за стол, предложил попить чаю и стал расспрашивать, как мы будем выбираться из Фороса.
Он предложил: я со своей командой вылетаю первым, а он после того, как переговорит с прибывшими членами ГКЧП, вылетит следом на своем самолете.
Затем Горбачев стал расписывать, как по старому приемнику VEF, который нашел он на чердаке, получал информацию о том, что происходит в Москве, как, записавшись на видеокамеру, порезал на куски видеопленку и передал ее «на волю»… Я его прервал и предложил поговорить отдельно без свидетелей. Он, я и Силаев вышли в другую комнату, где я и предложил свой вариант его доставки в Москву. После некоторых колебаний он нехотя согласился лететь на моем самолете, но попросил, чтобы ему дали возможность предварительно встретиться с Лукьяновым.
Когда после беседы с Горбачевым мы вышли, по лестнице со второго этажа навстречу нам медленно спускалась бледная Раиса Максимовна — увидев меня, она улыбнулась: «Большое спасибо вам, Александр Владимирович, что прилетели спасать нас».
Мы от¬бы¬ли на аэродром готовить самолет: подъехав к правительственному залу ожидания, я с группой автоматчиков остался ждать Горбачева, никому не говоря, что он летит с нами, — президент¬ский самолет, уже готовый к вылету, тоже ждал своего хозяина.
Через час появился эскорт ма¬шин с Горбачевым, его семьей и членами ГКЧП. Мои автоматчики отсекли машину Горбачева и отправили к нашему самолету — членам ГКЧП с моей охраной (под командованием генерала Дунаева) я предложил вылететь на президентском самолете после того, как взлетим мы. Забрав с собой Владимира Александровича Крючкова (по-другому я поступить не мог, поскольку в 1988 году он, председатель КГБ СССР, лично занимался моим освобождением из пакистанского плена), я отправился с ним к своему самолету. Чета Горбачевых на¬хо¬ди¬лась уже на борту, заняв правительственный салон, и через 15 минут мы взлетели и взяли курс на Москву.
Президент СССР и его семья ликовали, и когда я предложил поужинать и по поводу удачи выпить, Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна не отказались. Если бы кто мог посмотреть тогда со стороны на нашу веселую компанию, подумал бы, что встретились очень близкие друзья, которым пришлось пережить долгую разлуку. Пока летели, состоялся не только очередной рассказ о «заточении» в Форосе, но и раздача портфелей. Силаеву предложили пост премьер-министра СССР, Бакатину и Примакову — министерские портфели и одновременно должности заместителей пре¬мьер-министра, офицерам — очередные воинские звания.
Подлетая к Моск¬ве, я запросил посадку, на пробеге нам приказали зарулить во Внуково-2. Под¬руливая к правительственному аэровокзалу, в иллюминатор я увидел, что перед ним все спокойно (на всякий случай я все же дал команду начальнику своей охраны Владимиру Тараненко: если по нам откроют огонь, выпрыгнуть из самолета и вызвать огонь на себя, чтобы дать нам возможность взлететь с рулежки. Володя согласился — я всегда, в любой обстановке доверял этому честному и мужественному человеку, ставшему впоследствии моим другом и незаменимым помощником).
При подаче трапа, однако, все выглядело спокойно. Нас встречали две группы: одну возглавлял ми¬нистр МВД РСФСР генерал Баранников, другую — не помню кто, но в ней были министр ино¬странных дел СССР Бессмертных, начальник Генерального штаба Моисеев, министр гражданской авиации СССР Па¬ню¬ков. Янаева в свите встречающих не оказалось.
После недолгих лобзаний, на которые было неловко смотреть, Горбачев дал пресс-конференцию, и мы помчались в Москву: Михаил Сергеевич — к себе домой, мы — в Дом Советов. Под возгласы «ура» еле-еле туда пробились, потому что через каждые 50 метров Силаев останавливался и поднятыми руками провоцировал толпу на приветствия: «Си-ла-ев, Си-ла-ев, Си-ла-ев…». Бросив машину и Силаева, мы с охраной пошли пешком, стараясь не быть замеченными, но это не удалось: через 100 метров нас подхватили люди и принялись скандировать: «Руц-кой, Руц-кой, Руц-кой…».
Пробившись через толпу, мы все-таки вбежали в здание, и я сразу же направился в приемную президента РСФСР, где мне сообщили, что Ельцин спит. Попросил разбудить, и помощник нехотя побрел в комнату отдыха Ельцина. Через 15 минут без особого энтузиазма Борис Николаевич меня принял — выслушав доклад, спросил, где Силаев. Я ему показал на окно, откуда слышался шум: перед собравшимися выступал Силаев. Прислушавшись, Ельцин поморщился: видимо, ему, как и мне, неискренний пафос премьера был неприятен.
Несколько минут помолчав, Ельцин позвал своего помощника Суханова и приказал принести что-нибудь выпить и закусить. Выпив три рюмки и рассказав, как прошло «освобождение» Горбачева, о чем беседовали в самолете (из соображений этики полностью рассказывать о раздаче портфелей не стал), я простился и ушел, а придя в свой кабинет, упал на диван — три ночи без сна сделали свое дело. Проснулся от гула за окном — на площади перед Домом Советов шел митинг. Приведя себя в порядок, направился к Ельцину, но в приемной мне сказали, что он с Силаевым и Хасбулатовым на митинге.
К балкону, с которого уже выступал Ельцин, направился и я. Охрана президента нехотя меня пропустила, я встал в сторонке и передал записку с заявкой на выступление дирижеру митинга Бурбулису (такую же записку подал ему и Никита Михалков, но ему сразу ответили: слова не дадут). Бурбулис, зыркнув на меня глазами-пуговицами, сквозь зубы попросил подождать. После выступления Ельцина слово предоставили Хасбулатову, затем Силаеву, потом кому-то из крутых «демократов». Я собрался уходить и уже был в дверях на выходе с балкона, когда услышал, что Бурбулис объявил выступление вице-президента России Руцкого. Выждав, когда прекратится бурное скандирование: «Руц-кой, Руц-кой, Руц-кой…», я произнес короткое слово благодарности защитникам Белого дома и под те же возгласы ушел к себе в кабинет.
Дав команду сдать оружие и навести порядок на моем этаже и в кабинетах секретариата, направился в душ. Побрился, надел привезенные сюда женой чистую рубашку и глаженый костюм (семьи Ельцина, Хасбулатова, Силаева с государственных дач во время путча эвакуировали, а мои ребята с женой ждали, переживая за меня, чем все это закончится, в квартире депутатского дома на улице Королева). Пройдясь по этажам и убедившись, что мое указание о сдаче оружия и наведении порядка выполняется, вернулся к себе.
На сердце была какая-то пустота, и тогда я так и не понял: что же, собственно, произошло? События напоминали дурацкий политический детектив, и если бы не погибли трое молодых парней, все это можно было считать пошло сыгранным фарсом.
Необходимо было привести свои мысли в порядок, и где-то около 15 часов я позвонил президенту. Хотел просить встречи, чтобы расставить все точки над «i», но прямой телефон молчал. Позвонил в приемную — недоуменный голос дежурного секретаря, удивленного, что я нахожусь в Белом доме, сообщил, что Ельцин с руководством убыл «отметить победу» (невольно вспомнились высказывания в бане и в бункере в адрес «сделавшего свое дело» вице-президента).
Как стало известно позже, Ельцин лично утвердил список приглашенных по случаю победы на торжество, но, несмотря на треп холуйствующих журналистов, абсолютно никакой обиды из-за этого я не испытывал. С каждым днем становилось понятнее: меня, опытом дворцовых интриг не умудренного, просто использовали для достижения своих целей.
После этого я с Ельциным не разговаривал даже по телефону около двух недель. Мне, собственно, не о чем было говорить, а Ельцину, которому предложили поставить на мне крест, не было до меня никакого дела.
Работая над проектом президентской власти в России, я все же ждал приглашения на встречу, и в один из дней, видимо, устав от шумных застолий, Ельцин вспомнил, что есть вице-президент. Раздался звонок прямого телефона, и Борис Николаевич как ни в чем не бывало попросил оказать помощь Ролану Быкову, который просил денег на детскую киностудию. При этом президент не забыл спросить, чем все это время я занимался. После краткого доклада он предложил мне встретиться через два дня, а по вопросу проекта президентской власти и национальной гвардии переговорить с Бурбулисом.
Сначала пришел Ролан Быков, а после него с рулоном схем зашел Бурбулис. Ничего утешительного в них я не увидел — мой проект был изуродован до неузнаваемости. Сдерживая себя, я заметил Бурбулису, что через год-полтора они вместе с Ельциным вернутся к нему, но будет поздно: с такой системой власти не то что реформы проводить нельзя — можно развалить страну вместе с ее экономикой!
Бурбулис спросил: «Что, именно эти слова передать президенту?». Я ответил ему: «Да, так и передай». Кроме этого, попросил оставить за мной, вице-президентом, федеральное контрольное управление, а в отношении остального высказался в том духе, что могут делать все, что хотят, — по крайней мере, за эту чушь под названием «демократия» и «реформа» никакой ответственности нести я не буду. Ехидно улыбаясь, Бурбулис собрал свои схемы и ушел из кабинета, не попрощавшись, — подождав еще два дня и не дождавшись звонка от Ельцина, я написал заявление о сложении с себя полномочий вице-президента и положил его в сейф.
16 сентября, в день моего рождения, раздался звонок прямой связи с Ельциным — поздравив меня, он пригласил к себе. Вручил подарок — часы, поинтересовался, как мои дела, чем занимаюсь. Я рассказал о разговоре с Бурбулисом и положил перед ним на стол заявление об отставке. Внимательно прочитав текст, Ельцин отдал мне его назад, попросив, чтобы я «прекратил никому не нужную затею».
Заявление, судя по всему, застало президента врасплох: столь решительного шага он от меня не ожидал. Пригласив в свою комнату отдыха, налил по рюмке коньяка и предложил выпить за мое здоровье и за перспективу нашей совместной работы, рекомендовал поехать и посмотреть госдачу в Архангельском, которую выделил для моей семьи.
Разговаривали мы около часа — согласившись с моими доводами, он пообещал, что все контрольные ведомства выведет из состава правительства и подчинит себе, дав поручение вице-президенту сформировать их и в дальнейшем руководить системой контроля.
На новоселье в Архангельском Ельцин пришел с Наиной Иосифовной и в присутствии всех приглашенных рассказывал, какой я молодец, как мы вместе осуществляем реформы. Под вечер, когда все разошлись, мы с женой прогуливались по саду, и я рассказал ей, что на самом деле происходит в наших отношениях с Ельциным. Позднее о своей откровенности я долго жалел — после всех дрязг на работе пришлось выслушать еще и упреки жены. «Я тебе говорила, — сказала она, — не связывайся с этим популистом и болтуном, подожди, еще не то будет… Посмотри, как хамски он вел себя на сессии Верховного Совета в отношении Горбачева, — неужели не видишь ты, с кем связался?..» (действительно, пригласив Горбачева на сессию Верховного Совета, Ельцин наглейшим образом публично президента СССР унизил).
Устав от празднований победы, поздравлений и политических интриг, Ельцин в последних числах сентября убыл отдыхать в Сочи, предоставив право управлять Россией недавнему преподавателю научного коммунизма Бурбулису, однако слово сдержал и в ноябре закрепил за мною контрольный блок. Все предстояло создать на пустом месте, но уже к концу ноября таможня, комитет по стандартам и качеству начали работать. Бурбулис неистовствовал, постоянно распуская слухи, что Руцкой создает второе правительство, поддерживал его и Силаев, все время внушая Ельцину, что он принял неправильное решение, которое необходимо отменить. Эти два деятеля, увидев, что я не в шутку собрался создать систему контроля за текущей экономической деятельностью и ходом реформ, своего все же добились: Ельцин не раз предлагал мне отказаться от этой затеи и заняться чем-либо другим.
После того как президент отправил Силаева на «повышение» к Горбачеву в правительство СССР, полномочия председателя Совета Министров РСФСР он возложил на себя, прекратив драку за этот пост между Бурбулисом и Скоковым — Скоков, оставшийся не у дел, получил задание формировать Совет Безопасности, а Бурбулис стал первым заместителем председателя правительства России. Вся полнота власти от загулявшего хозяина перешла к нему — именно он формировал правительство России из лаборантов и младших научных сотрудников, а на вторую роль пригласил бывшего заведующего отделом журнала «Коммунист» Егора Гайдара с командой, которую я потом назвал «мальчиками в розовых штанишках».
…После назидательной беседы со мной рассвирепевший Ельцин отобрал все структуры, которые за вице-президентом ранее закрепил…».
«МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ, — ГОВОРЮ, — НУ НЕ НАДО: ЗА КОГО ВЫ МЕНЯ ДЕРЖИТЕ?»
— Вы говорили когда-нибудь Горбачеву, что его игру разгадали?
— Ситуация складывалась так: я его привез, приехал к Белому дому, как сегодня это здание называют, а там масса людей. По громкоговорителю я объявил, что Горбачев на месте, противостояние закончено (народ ликовать начал!) и Борису Николаевичу пошел докладывать, а на следующий день меня Михаил Сергеевич пригласил: «Ну, как думаете, Александр Владимирович, — спросил, — что будет дальше?». — «Думаю, — я ответил, — что как президент СССР вы должны освободить арестованных Язова, Крючкова и председателя Верховного Совета Анатолия Ивановича Лукьянова». — «Да ты понимаешь, что они преступление совершили?!». — «Михаил Сергеевич, — говорю, — ну не надо: за кого вы меня держите? Как мужчина, вы должны поступить именно так, потому что это ваши товарищи и подчиненные».
— Министр внутренних дел Пуго между тем уже к тому времени застрелился, вид¬нейший вое¬на¬чаль¬ник маршал Ахромеев повесился, управделами ЦК Кручина выбросился (или его выбросили) с балкона…
— Тогда я еще не знал, что в марте у Горбачева с будущими гэкачепистами разговор состоялся, что сценарий был Горбачевым предложен — эти детали потом уже всплыли. Он покачал головой: «Нет, я этим заниматься не буду, а что ты о подписании Союзного договора думаешь?». — «Ситуацию вы завели в тупик, — был мой ответ, — но если выскажетесь однозначно за федеративный формат устройства СССР, если жестко поставите в рамки политическое руководство союзных республик, все будет в порядке».
Вы помните, что потом в Беловежской Пуще случилось? — и вот 12 декабря 1991 года депутаты Верховного Совета РСФСР в раздумье сидят: поддержать это — не поддержать, а вице-президент — не депутат! — на трибуну выходит и говорит: «Ратифицировать этот документ нельзя!». Ну, представьте, какие отношения между президентом и вице-президентом России были после того, как один подписал этот сговор, — договором я его не называю! — а второй с трибуны призвал его не ратифицировать?
Почему я именно такую занял позицию? Во-первых, меня обманули. Когда Борис Николаевич с группой сопровождения: Бурбулисом, Шахраем и Козыревым — этими, так сказать, прозападниками в Белоруссию отправлялся, он заверил, что летит подписывать экономическое соглашение о сотрудничестве, а утром я бреюсь, и вдруг по радио — тогда еще, помните, был «Маяк»? — слышу: «Нет больше Советского Союза» — представьте себе!
— А вы — вице-президент…
— Сделано, в общем, все было по меньшей мере подло…
— …и по отношению к вам оскорбительно!
— Может, он так из-за недоверия поступил, а может, из-за чего-то еще непонятного, но больше всего смущало меня другое. Последствия распада СССР я представлял себе четко — это означало полный крах экономического потенциала, развал вооруженных сил и обороноспособности страны, потерю авторитета на мировой арене, а люди эти одну цель преследовали. Помните, что о наркоманах я вам говорил? — так вот, власти они хотели любой ценой.
Из книги Александра Руцкого «О нас и о себе».
«Не знал я, что, кроме развала экономики, Ельцин и его команда готовили заговор против СССР — втайне, под руководством все того же Бурбулиса. 7 декабря 1991 года по установленному протоколу я провожал Ельцина и сопровождающих его персон: Бурбулиса, Шахрая, Полторанина и Козырева в Минск. На вопрос: с какой це¬лью направляется столь высокого уровня делегация, мне ответили — для подписания договора о дружбе и сотрудничестве между Россией и Белоруссией. Проводив президента (а было уже где-то 19 часов), я уехал на дачу, но на душе было не¬спокойно: какой до¬говор, какая дружба? Ответ на свой воשּׁрос я получил во второй половине следующего дня, когда средства массовой информации сообщили, что в Вискулях, в Бе¬ловежской Пуще на границе Польши и Белоруссии, подписано соглашение о «прекращении существования» Советского Союза и о создании Содружества Независимых Государств.
В своих «Записках президента» Ельцин вполне откровенно опишет этот заговор перекрасившихся коммунистических вождей, забыв только упомянуть, что никто не давал ему права распоряжаться судьбой великого государства и 300 миллионов граждан:
«Был отличный зимний вечер, стоял легкий морозец. Тихий снежок — настоящий звонкий декабрь. В резиденции председателя Верховного Совета Республики Беларусь мы собрались втроем: Шушкевич, Кравчук и я — собрались, чтобы решить судьбу Союза…
Беловежская встреча проходила в обстановке секретности, резиденцию даже охраняло особое спецподразделение.
Работали мы как заведенные, в эмоциональном, приподнятом настроении. С нашей стороны — Бурбулис, Шахрай, Гайдар, Козырев, Илюшин…».
Вот кто ответствен за все последствия преступного документа, который без войны уничтожил великую державу, ее экономический и научный потенциал, породив нищету миллионов и кровь множества межнациональных войн. Сегодня эта компания захватила в России всю полноту власти и претендует сохранить ее на следующий срок любыми средствами — видимо, эти деятели понимают, что если придет время восстановления законности, срок они не на власть получат, а на пребывание в местах «не столь отдаленных». Не потому, что кто-то намерен им мстить, а потому, что возрождение России без восстановления законности и справедливости невозможно.
«…Я хорошо помню: там, в Беловежской Пуще, вдруг пришло ощущение какой-то свободы и легкости, — пишет Ельцин. — Подписывая это соглашение, Россия выбирала иной путь развития… Быть может, я и не мог до конца осознать и осмыслить всю глубину открывшейся мне перспективы, но сердцем почувствовал: большие решения надо принимать легко». С такой вот легкостью Ельцин расчленил наше государство по искусственным большевистским границам и бросил на произвол судьбы 30 миллионов русских в так называемом «ближнем зарубежье».
Узнав о случившемся, я стал звонить Горбачеву — после неоднократных попыток меня с ним все же соединили, я попросил встречи, и Горбачев сказал, что я могу приехать к нему через час. Михаил Сергеевич был на удивление спокоен. Я спросил у него, знал ли он о цели визита Ельцина в Минск и о заговоре по уничтожению Советского Союза. На вопрос он ответил уклончиво, вроде: «Не знал, но догадывался, что Ельцин, вернее, Бурбулис, что-то затеял».
После небольшой паузы он спросил меня, что я по этому поводу думаю. Ответ мой заключался в том, что это — преступление, государственный переворот. Видимо, моя оценка ему не понравилась, и когда я ему предложил проявить решительность, используя закон и власть, арестовать эту пьяную троицу, подписавшую в угоду США позорный сговор, от таких слов он даже побелел. Засуетившись, попрощался со мной и попросил не горячиться — сказал, что не все так страшно, как мне кажется, и положение дел можно спасти…».
— Мне приходилось слышать, что на самом деле Борис Николаевич Ельцин был прямой креатурой председателя КГБ СССР Крючкова — дескать, Ельцина потому и не арестовали в первый же день ГКЧП, что Крючков протежировал его вместо Горбачева в президенты СССР…
— Это, считаю, домыслы. У меня с Владимиром Александровичем были очень хорошие, добрые отношения, и накануне этих событий он меня пригласил и вопросы задавал такие, знаете ли, с подтекстом — выяснял, на чьей я стороне. Они это умеют…
— Ну, кто на что учился…
— Вот-вот. Об этом я никому, по сути, не говорил, но он уже покойный, да и время прошло — сегодня можно. У нас доверительный был разговор, поэтому, когда прощались, я спросил: «А с какой собственно целью, Владимир Александрович, вы меня приглашали?». Он замялся: «Ну, Саша, понимаешь, давно не видел…» — а сам просто прощупывал. Меня же не проведешь — я уже в таких вещах поднаторел, потому что, когда в пакистанской тюрьме сидел, по три раза в день допрашивали…
— Вы, словом, таких умельцев уже повидали…
— …и штучки их все знаю, поэтому уверен: цели заменить Горбачева Ельциным у Крючкова не было. Надо отметить, что Борис Николаевич опытным был хозяйственником — это сейчас министрами модно назначать тех, у кого биография из трех состоит строчек: родился, учился, женился — министр. Никакого опыта, ничего: главное, чтобы в руках умел ложку держать и авторучку — и, пожалуйста, может руководить, а потом итог — дефолт 98-го. Сегодня, прямо скажем, тоже не все в кадровой политике правильно и хорошо, но того, что тогда в экономике происходило, что со страной творилось, я просто не понимал. Точнее, чисто по-человечески не мог с этим согласиться.
«ЭТИ ВОТ МАЛЬЧИКИ В РОЗОВЫХ ШТАНИШКАХ, БИОГРАФИЯ КОТОРЫХ ИЗ ТРЕХ СОСТОЯЛА СТРОЧЕК: РОДИЛСЯ, УЧИЛСЯ, ЖЕНИЛСЯ, — ПРЕДЛОЖИЛИ ЕЛЬЦИНУ ДРУГОЕ, НО КАК МОЖНО ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ОГРОМНОЙ СТРАНЫ ПАЦАНАМ ДОВЕРЯТЬ, КОТОРЫЕ САМИ НИКТО И ЗВАТЬ НИКАК? — Я ЭТОГО НЕ ПОНИМАЛ»
— Думаю, что когда Ельцин принимал решение идти с вами в паре на президентские выборы и предлагал вам пост вице-президента России, рассуждал он примерно так: боевой генерал, летчик, в афганском плену побывал, Герой Советского Союза — за него и армия проголосует, и семьи военнослужащих…
— Однозначно — так это и было…
— Вы, однако, были все-таки в его команде чужим, явно с окружавшими его вчерашними преподавателями марксизма-ленинизма и политэкономии социализма диссонировали, и в этом, мне кажется, и причина возникшего вскоре конфликта. Помню, как вы назвали правительство Гайдара «мальчиками в розовых штанишках» — эту фразу подхватили, она стала крылатой…
— Ну так они действительно были такими, а сам Гайдар-то? Ну вот представьте себе: реформу экономических отношений поручили…
— …кабинетному работнику…
— …человеку, который отделом экономики газеты «Правда» руководил, — вы понимаете? Он же все время на американского экономиста Милтона Фридмана ссылался, слова «монетаризм» и «либерализм» как заклинание повторял, но это все глупости! Есть еще и британский экономист Джон Кейнс — возьмите его работу «Общая теория занятости, процента и денег», и увидите, что запускать либерализацию цен и приватизацию в переходный период — это однозначно путь в нищету.
Сегодня количество либералов и монетаристов в правительстве, в банковской системе по-прежнему достаточно велико, и пока они не наиграются, особых успехов у России не будет, потому что рыночная экономика тоже планирования требует и управления. Пустив на самотек любой процесс: политический, химический, физический, экономический, — мы сможем достичь цели, которую поставили? Конечно же, нет!
— С правительством Гайдара вы не поладили, у вас было нашумевшее столкновение с Бурбулисом, которое выплеснулось за стены Кремля, а с чего начался конфликт с Ельциным, где его поворотная точка?
— Помните, я вам говорил: еще за месяц до выборов он меня приглашал идти с ним вместе, и я отказался: дескать, не понимаю, чем в этой системе власти могу заниматься? Когда Ельцин вернулся к этой теме во второй раз, он сказал: «Александр Владимирович, вы офицер, заслуженный человек, воевали, в мирное время такие боевые получили награды…». Борис Николаевич понимал: чтобы в ту пору эти ордена заслужить, надо было действительно что-то сделать.
— По блату и тем более за деньги их тогда не давали…
— Бесполезно было и пытаться! Он по¬обещал: «Вы будете заниматься военно-промышленным комплексом, реформой армии, социальными вопросами семей военнослужащих, разработками новых видов вооружения. Вам, боевому летчику, командиру, которым сам новые средства поражения испытывал, вносил изменения и дополнения, что называется, и карты в руки».
— Хорошее предложение — здорово!
— Да, здорово. Избрали… — и с ходу мне сельское хозяйство дают…
— …на котором «горели» все…
— Да, а Черномырдину в рамках комиссии Гор — Черномырдин сотрудничество с Гором, вице-президентом США, по вопросам авиации и космоса поручают. Прошло некоторое время, и они увидели, что с фермеризацией страны я не согласен, — дело в том, что в этих вопросах ничего не соображал, поэтому создал Федеральный центр земельной и агропромышленной реформы. Пригласил туда специалистов всех рангов: от рядового колхозника до профессоров, академиков ВАСХНИЛ (Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина. — Д. Г.) — и поставил задачу: пишите, что нужно сделать, чтобы АПК России был в состоянии накормить население страны не в достатке, а в избытке — еще и поставлять продукты питания за рубеж. Они все просчитали, обосновали…
Этот материал я передал Ельцину, тот полистал… Не знаю почему, но закладку положил, и сколько я к нему потом ни заходил, закладка все время на том же месте была. Ему это было неинтересно, потому что эти вот мальчики в розовых штанишках, биография которых действительно из трех состояла строчек, предложили ему другое, но как можно экономический потенциал огромной страны доверять…
— …пацанам…
— …которые сами никто и звать никак? — я этого не понимал.
Ну и теперь самое главное. Ладно, молодые люди, — ради Бога! — но снобизм в них до такой степени развит был, что они вообще никого не слушали. Институт экономики Академии наук им до лампочки, ВАСХНИЛ — тоже, а ведь там работали люди, серьезную жизненную школу прошедшие, ученые степени получившие. Почему я, например, в Институте экономики защищался? (В 2000 году Руцкой защитил докторскую диссертацию «Стратегическое планирование и развитие агропромышленного комплекса». — Д. Г.), почему в какой-то там пединститут не пошел или еще куда-то? Потому что считаю: если претендуешь на что-то, докажи это тем, кто не дутые, а настоящие академики, профессора, и это мне удалось.
«ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ, — Я ЕЛЬЦИНУ ГОВОРИЛ, — ЧТО ВОКРУГ ВАС КОМПАШКА — ЭТАКИЙ КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАСПУТИН, -КОТОРАЯ ПРОСТО УГРОБИТ СТРАНУ»
— Первый свой резкий, нелицеприятный разговор с Ельциным помните?
— Ну конечно, и они, эти разговоры, были неоднократно. Ну, скажем, двухпалатный парламент я ему предложил — это моя разработка. Верховный Совет по мажоритарной формировался системе, и точно так же нужно было избирать депутатов в Совет Федерации, то есть в верхнюю палату, но они там начали это все выкручивать, так сказать, по-своему. Потом поцелуйчики с руководством Соединенных Штатов Америки пошли, трения с руководством СССР начались, все эта суверенизация и прочее… Конечно, я не мог своего мнения не высказывать…
— До крика порой доходило?
— И до крика тоже. Я трижды писал заявление: «Прошу освободить меня от занимаемой должности», но в соответствии с Конституцией Российской Федерации — тогда РСФСР — отправить вице-президента в отставку мог только съезд народных депутатов, и то по решению судебных органов, то есть сначала суд должен был признать меня виновным в том или ином преступлении, а уже на основании приговора съезд делал оргвыводы, и каждый раз, когда я клал на стол очередную бумагу с прошением об отставке, Ельцин задавал мне один вопрос: «Вот вы заявление написали — будете на съезде его обосновывать?». — «Конечно, — я отвечал. — Пусть все знают, что вокруг вас создалась компашка — эдакий коллективный Распутин, которая просто угробит страну. Я потому и пишу заявления, что перед высшим законодательным органом России хочу объяснить, что здесь собралась камарилья, которая преследует одну только цель — развалить нашу экономику, растащить национальное достояние».
Я это знал точно, потому что мне, кроме сельского хозяйства, «подвесили» еще и Межведомственную комиссию Совета безопасности Российской Федерации по борьбе с преступностью и коррупцией, и знаете, мы грязными делами: прослушкой, видеонаблюдением — не занимались. Проводили просто экспертизу указов и распоряжений президента, постановлений правительства, касающихся материальных и финансовых ресурсов, — ну, например, на¬правили деньги куда-то, а те исчезли, эшелоны авиационного керосина и дизельного топлива отправили — и где они?
— Помню, в апреле 93-го по телевидению по¬казывали, как, выступая в Верховном Совете, вы заявили, что у вас есть 11 чемоданов компромата на Ельцина, — они были дейст¬вительно?
— Не на Ельцина, и слово «компромат» я тоже никогда в своей практике не применял. Это был не компрометирующий материал, а документы, по которым провели экспертизу, а дальше ими должны были правоохранительные органы заниматься, потому что в Межведомственную комиссию были откомандированы не мальчики в розовых штанишках, а следователи Генеральной прокуратуры, Комитета государственной безопасности, МВД, представители Верховного суда. Извините, но специалистов в званиях ниже полковника, генерала там не было…
— …и они свое заключение дали?
— Да, совершенно верно.
— Коррупция, значит, уже набрала размах?
— По полной программе шла, и вот вам пример. Допустим, морской порт Находка — представляете, что это такое? — уходит за 200 тысяч долларов, а если точно, за 120 тысяч — по цене «мерседеса».
— Для кого-то была находка…
— Вот-вот, или Ачинский глиноземный комбинат, или Красноярский алюминиевый, или «Уралмаш»… Вы знаете, волосы становились дыбом — вот сидишь и просто диву даешься, хотя мы, моя команда (у меня к тому времени свой секретариат был, своя административная структура, в которой опять же ни одного с биографией из трех строчек не наблюдалось), предлагали альтернативную приватизацию в два этапа. Сначала опять-таки сферу обслуживания приватизировать, на которой можно механизмы приватизации откатать…
— …на парикмахерских и магазинах, правильно?
— Да, и туда же и предприятия легкой промышленности попадали, которые шили костюмы, туфли, плюс рестораны, кафе…
— Прекрасно…
— …но как приватизация по нашему замыслу должна была проходить? Сначала проводился бы тендер, после чего победитель получал в трастовое управление предприятие, ресторан, кафе и подписывал с государственной структурой договор: он, дескать, обязуется за такой-то период привлечь столько-то инвестиций, заменить технологическое оборудование, выйти на выпуск конкурентоспособной продукции. Если вы этот договор выполняли, предприятие вашей собственностью становилось, и вы, как ипотеку, выплачивали за 15-20 лет из прибыли реальную его стоимость — по-человечески?
— Абсолютно…
— Кто бы на таких условиях в бизнес пришел? Люди, обладающие в первую очередь интеллектом, потому что попробуйте-ка выиграть тендер, в голове ничего не имея. Такие должны быть экономически грамотными, у них должны быть идеи, и страна получила бы нормальные и, подчеркиваю, цивилизованные, интеллектуальные средний класс и бизнес, а не гранатометы на улицах, где шли тогда настоящие войны.
Дальше. После того как откатали первый этап, приступаем ко второму — к приватизации средней промышленности. Основообразующая промышленность — я имею в виду металлургические комбинаты, природные ресурсы, включая нефть, газ и все прочее, — остается за государством, а все остальное по уже опробованной реализуется схеме. Деньги, которые поступали бы за реальную стоимость полученных в собственность предприятий, шли бы в накопительный фонд, которым распоряжался бы не министр, не премьер-министр, не президент, а съезд народных депутатов, то есть народ…
— …ну, просто идиллия…
— …и люди уже дальше бы их распределяли: на образование, на здравоохранение, на развитие спорта, на строительство новых школ и дорог. Представьте себе, мы в первом приближении просчитывали — это сотни триллионов долларов.
«ЕЛЬЦИН ХВАТЬ ДИКТОФОН И В СТЕНУ ИМ ЗАПУСТИЛ — ЧЕРНОМЫРДИН УСПЕЛ УКЛОНИТЬСЯ»
— Скажите, а вы не боялись такие пред¬ложения выдвигать и такие создавать комиссии?
— Ну а чего бояться, и зачем же тогда я туда пришел? Сегодня меня многие упрекают: «Вы, Александр Владимирович, такую позицию заняли…». — «Мог бы другую занять, — отвечаю, — и до сих пор был бы во власти». У меня с головой все в порядке, я даже субъект федерации — область — вытащил, извините за выражение, из дерьма, но вместо того, чтобы «спасибо» сказать, меня подло (другого слова не нахожу) с регистрации сняли. Вот он — итог, вот благодарность — понимаете?
Да, я мог занимать другую позицию, и сегодня у меня все бы было в порядке. Вы посмотрите, до сих пор в отношении меня риторика 93-го года продолжается — с одной стороны, фильмы идут по телевидению, где рассказывают, как ельцинская команда угробила страну, уничтожила армию, а с другой стороны, Руцкой, который пытался помешать в этом, кто? — экстремист!
— За что, если не секрет, Ельцин запустил в Черномырдина диктофоном?
— Была ситуация… Началась забастовка на «ЗИЛе», Борису Николаевичу, понятно, не до того… Звоню Виктору Павловичу Баранникову…
— …министру безопасности…
— Царствие ему небесное, умер уже (в 93-м году он был со мной, хотя тоже другую позицию мог занимать). «Виктор Павлович, — говорю ему, — на «ЗИЛе» серьезная забастовка: ты не в курсе, где Борис Николаевич?». Он в ответ: «Где, где…
— …в Караганде!..
— …Что ты, не знаешь, что ли?». — «Давай тогда вместе туда съездим». Он сразу: «Поехали», а эти ребята всегда с собой диктофон носят, но я же не знал… Ну, выступил там на митинге, а министром экономики (первым в независимой России) был Андрей Нечаев такой. Он и сейчас иногда ахинею по поводу митингов на Болотной площади да на проспекте Сахарова несет — эта вся, извините за выражение, шушера, которая страну уничтожила, снова пытается протестные настроения использовать, и люди верят ему — вот что самое страшное!
Прибыли мы, короче, и я говорю: «Вот приедет Борис Николаевич (а людям сказали, что он уехал. — А. Р.) — я его попрошу дать Нечаеву зарплату в три тысячи рублей, приставлю к нему охрану свою и посмотрю, как он будет на эти деньги жить». Что они делают? Часть фразы вырезают, и получается «Вот приедет Борис Николаевич, я ему дам зарплату в три тысячи рублей, приставлю к нему охрану свою» — и дальше по тексту…
— …монтируют…
— …ага, и несут Ельцину. У него как раз день рождения, ну и меня пригласили, и вдруг он спрашивает: «Александр Владимирович, вы три тысячи рублей взяли?». Я удивился: «Да у меня и больше есть» — и по тональности «въезжаю»: что-то тут не то, потому как он…
— …дурным глазом глядит?
— Да, и тут в присутствии всех диктофон включает: «Вот, слушайте. Как вам не стыдно?». Я возмутился: «Все было не так», и тут же Виктор Павлович достает из кармана свой аппарат — ж-ж-ж-ж-ж! Полистал и включает: «Борис Николаевич, а было на самом деле вот как». Ельцин хвать диктофон, который ему подсунули, и в стену им запустил — тот вдребезги…
— И в Виктора Степановича попал?
— Нет, пролетел мимо, просто Черномырдин за столом сидел перед Ельциным — прямо по курсу, но он успел уклониться. На следующий день Ельцин меня пригласил: «Александр Владимирович, все, давайте помиримся и начнем работать — вот что вы хотите?». — «Только одного, — я ответил. — В Конституции есть строчка, где говорится, что вице-президент России осуществляет по поручению президента его отдельные полномочия и замещает во время отсутствия».
— Дайте поручения, да?
— «Я же лично для себя ничего не прошу, — говорю, — дайте только нормальные поручения». — «Какие хотите?». — «Вы военно-промышленный комплекс мне обещали, — напомнил, — так вот, его разворовывают и растаскивают, а это национальное достояние страны. Разрешите, реформой вооруженных сил реально займусь, потому что те, кого вы назначили, — несерьезные люди, они вообще ничего не соображают. Надо в конце концов вопросы семей военнослужащих решать: люди без квартир, чемодан — вокзал — это же ненормально».
Еще я его спросил: «Зачем это сельское хозяйство мне дали?». Я, кстати, мечтал, чтобы все распоряжения, постановления и указы заканчивались пунктом: кто конкретно несет персональную ответственность за их исполнение, так вот, тот указ был единственный, где говорилось: за состояние агропромышленного комплекса России персональную ответственность несет вице-президент. «Издайте такой же указ, только по ВПК и реформе Вооруженных сил», — попросил, — я же знал, почему мне Межведомственную комиссию поручили. Это была идея Бурбулиса, который подставить меня хотел: типа Руцкой что-то нароет и выкопает сам себе яму — его грохнут, потому что я же серьезные дела стал вытаскивать. Расскажу только о последнем. Представьте, Залоговый фонд в Швейцарию 20 тонн золота отправляет: вот накладная, произведена погрузка, а на место 15 тонн прилетели — где еще пять?
— В воздухе растворились…
— Ну да, утруска, усушка — вы же знаете, когда мясо возят, там есть процент на списание. Я к Ельцину: «Борис Николаевич, куда эти пять тонн утрусили?» — так что не все там здорово было: грабеж шел просто тотальный.
Поэтому я предложил: «Дайте, я делом займусь. Посмотрите, в авиации технику надо менять, регламентные проводить работы, боевая подготовка к нулю сведена — мы сегодня если два звена боеготовых наберем, то хорошо, а это же Военно-воздушные силы России»…
Сегодня на Болотной площади, на проспекте Сахарова митингующие много неприятных слов в адрес Путина говорят — минуточку, господа, а что же он принял? В каком состоянии были промышленность, сельское хозяйство, оборонный комплекс, Вооруженные силы — вы что, думаете, за это время он разруху мог превратить в процветание? Я как-то сижу и думаю: а почему люди ждут чуда? Ответ очень простой: всему причиной тотальная, подчеркиваю, экономическая и юридическая безграмотность населения — что в Украине, что в России, что в Белоруссии…
— …везде…
— Я говорил уже тысячу раз: необходимо основы экономики и права в курс средней школы ввести, чтобы, получив аттестат зрелости, молодой человек в экономических процессах мог ориентироваться, чтобы имел четкое представление, как себя защитить, как с позиции юридического права отстоять свои интересы, потому что, если элементарного представления о праве, об экономике — а это основы жизни! — гражданин не имеет, его легко использовать втемную, он требовать будет: вот дай — и все! Смотрите, что сейчас происходит в Египте. Благополучная страна, я там в 71-72-м годах был, лично Хосни Мубарака знал и помню, что из себя Каир и другие города Египта представляли, — это были деревни, кишлаки. Согласитесь, он процветающую сделал страну — только на туризме сумасшедшие деньги они зарабатывали, а кто туда сегодня поедет?
— В хаос…
— Посмотрите, что происходит на площадях, люди на футбольном матче друг друга режут — тихий ужас! Думаете, это случайность? Нет!
— Таких случайностей не бывает…
— Вот вам система однополярного мира, а если сохранился бы двухполярный, этого не было бы, потому что те, кто стремился тогда к однополярности, знали: можно получить по башке.
(Продолжение следует)
Киев — Москва — Киев

О кризисе, фашизме и возвращении в СССР: интервью режиссера Карена Шахназарова

Культовый советский и российский кинорежиссёр, сценарист, продюсер, глава киноконцерна «Мосфильм», заслуженный деятель искусств РФ Карен Шахназаровв в интервью EADaily рассуждает о политическом кризисе, фашизме, как элементе западноевропейской цивилизации и «ручном управлении» в России.

Карен Георгиевич, самые острые темы сегодня — экономический кризис и политическое противостояние с Западом. Оказывает ли это какое-то влияние на российское кино и как выживает возглавляемый вами «Мосфильм»?
— Что касается «Мосфильма», то кризис, несомненно, ощущаем. Есть очевидное падение производства. В деятельности концерна 70% связано с телевидением — а телевидение сейчас просело существенно… Хотя «Мосфильм» и ФГУП, но не получает дотаций от государства. Мы диверсифицировали деятельность, развиваем разные направления. На кризис смотрим с беспокойством, но имеем свой запас прочности. Если не произойдет ничего кардинального — не знаю, банки не закроются — то даже в сложные времена «Мосфильм» 2 или 3 года будет нормально существовать.
Что же касается российского кино… Российское кино сегодня очень слабое. Оно и до кризиса таким было. Представляете, Россия производит 70 фильмов в год! Это трудно назвать кинематографией. Франция — 400 фильмов, в Швеции на 9 миллионов населения — 40 фильмов. Нашим картинам трудно и в прокат попасть, и на телевидение. Российское кино давно не оказывает никакого реального влияния на общество. В мире большинство даже не знает, что в России вообще есть кино, оно не выходит на широкую аудиторию.

Почему?
— Потому что неправильно организовано. В 90-е киноиндустрия была разрушена, потом восстановилась, появилась возможность снимать. Но развитием должно заниматься государство, как было в советское время. Советское кино было мощным, его знали во всем мире, у нас были даже свои кинотеатры на западе — на Елисейских полях, например. Советы вообще придавали кино большое значение. Сейчас все с сарказмом вспоминают слова Ленина о важнейшем из искусств, но Ленин действительно это понимал. Советский Союз занимался и производством, и продвижением своего кино на Запад, да и внутри страны тогда высшие партийные чины смотрели советские ленты. У нас такая страна, где роль государства имеет огромное значение. Мы по-другому не сможем жить. Это связано с историей страны, с географией, с климатом. У нас только если государство чем-то всерьез занимается — это работает. А нет — тогда не работает.

«Ручное управление»…
— Мой жизненный опыт подсказывает, что да. Мы не бестолковые, российский народ очень талантлив. Но такова природа страны. Америка развивалась по-другому, она делалась эмигрантами, она формировалась снизу. Но там и климат другой, и география другая, никогда не было серьезной опасности извне. С одной стороны -Тихий океан, с другой — Атлантический. С одной стороны — Канада, с другой — Мексика. Нам же всегда приходилось иметь дело с внешней угрозой. Только XX век — история бесконечных войн. Естественно, что в таких условиях государство начинает играть очень серьезную роль, и здесь есть и плюсы, и минусы. К минусам относится, например, бюрократия — она глупая, но она нужна. Убери бюрократию — все начнет разваливаться. В 91-м году развалился СССР, когда убрали компартию. А она, оказывается, как стержень, держала всю страну.

А что держит сейчас?
— Сейчас строится система очень близкая той, что была в советское время. Например, сейчас
администрация президента играет очень серьезную роль, фактически это аналог ЦК партии. В СССР были партийные органы, которые контролировали работу исполнительных. Сейчас вырисовывается такая же схема. У нас не сделаешь как, например, в Голландии — нельзя такой страной управлять по голландским принципам! Государство огромное — вот подумал некий губернатор на Дальнем Востоке о суверенитете, у него же территория — с пол Европы. И возникают такие мысли, и страну поэтому надо держать. Я до сих пор считаю, что одно из самых гениальных решений Путина было назначать губернаторов. Другой вопрос, что должен быть еще и какой-то контроль снизу. Но основные решения в России должны приходить сверху. Жестко. Да, есть проблема у этой системы, есть слишком сильная централизация власти, обязательно наличие сильного лидера, и да — «ручное управление», от лидера зависит все. А что если на чем-то попадется? И тогда — что же дальше? Да, есть минусы в таком устройстве страны.

Вы говорили об идеологии, которая в СССР выступала цементирующим началом. Если проводить аналогию с советским временем, какая основополагающая идея возможна сегодня?
— Мощная идея, которая была в СССР, позволила провести модернизацию страны, всех входящих в нее республик, что и было, на мой взгляд, единственным смыслом существования Союза.
Благодаря Советскому Союзу у республик появилась государственность, Союз оказал влияние на модернизацию всего евразийского пространства. А на поверхности была коммунистическая идея — создания некоего справедливого мира. Очень благородная, но насколько осуществима — никто не знает. Сама по себе идея сработала — люди совершали трудовые, ратные подвиги. Что сейчас? Запад придумал демократию, но эта идея гораздо слабее коммунистической, она слишком приземленная и практичная, а коммунистическая была абстрактной. Настоящая идея и должна быть абстрактной и подразумевать наличие чуда — как религия.
Сейчас можно говорить об идее объединения перед лицом внешнего врага. Если конфликт с Украиной будет усиливаться, она может сработать. Пока конфликт не дошел до жесткой стадии, все надеются, что обойдется. Люди всегда оттягивают момент, когда нужно принимать решения, особенно, когда решения жесткие и требуют жертв. В том числе, жертв экономических. Я не говорю о количестве трупов, может, до войны не дойдет. А может, и дойдет.
Вообще такое состояние во взаимоотношениях России и Украины — не новость, оно тянется еще со средних веков. Украина — пограничная территория, влияние Запада всегда здесь было очень
сильно, равно как и России. Украина, видимо, по природе своей такая — не знает, куда припасть. На сегодня страна находится на новом этапе — в иллюзии припадания к западному миру. Власть взяла группировка с прозападной идеологией, кроме того, заправляют местные олигархи, которые обоснованно опасаются российских. Поэтому Украину, может, и уводят в западном направлении, только национальные интересы страны не имеют к этому никакого отношения. Есть иллюзия, что Запад разрешит им иметь то, что они имеют, хотя Запад может отобрать все гораздо быстрее, чем русские. Украинский народ всегда в сомнениях, всегда пытается выгадать. Для Украины очень сильны иждивенческие настроения. Надежда, что можно ничего не делать, чтобы само все решилось. Но им все-таки придется определяться.
Для нас то, что происходит — очень плохо, это бесконечно тлеющий очаг напряженности. Думаю, что Запад добился своих целей — во-первых, они контролируют большую часть Украины, во-вторых — создали очаг постоянного выматывания России. Думаю, сидит там кто-то в кабинетах и — не для прессы, а для своих — говорит: ну, все нормально, у нас получилось.

Думаете, эта стадия продлится долго?
— Думаю, постараются это тление поддерживать. Есть мнение, что перейдут к войне. Но мне кажется, что Западу более выгодна такая стадия, изматывающая. Киевская власть сегодня — вполне управляемая, сюрпризов не преподносит. Другой вопрос, что рано или поздно Украина может не выдержать и рухнуть, экономически, я имею в виду. И тогда начнется новый виток гражданских противостояний. Но пока ее поддерживают на том уровне, чтобы она могла хоть как-то существовать.

За те полтора года, минувших после госпереворота на Украине, эскалация конфликта привела к повышению уровня агрессии в обществе. Сообщения СМИ изобилуют фактами проявления жестокости, которые наводят на ассоциации со Второй мировой войной. Новое звучание приобретает ваш фильм «Белый тигр», в котором говорится, что фашизм практически неистребим…
— Сама по себе идея фашизма — превосходства одной нации над другими — очень мощная, наивно думать, что с ней покончено. В Западной Европе она открыто присутствовала со времен Гегеля, не Гитлер ее придумал. Идея фашизма живуча — мы видим, что сейчас происходит на Украине, очень много схожих симптомов. Тема превосходства одной нации, одной цивилизации над другими по-прежнему присутствует. Только называется по-иному. Это болезнь западноевропейской цивилизации. Мы видим это и в рассуждениях об исключительности американского народа и американского образа жизни. Другой вопрос, что эта концепция не имеет кровожадных форм. Но все зависит от контекста. Наводнят эмигранты Западную Европу, допускаю, что могут подняться весьма радикальные силы. Казалось, что в 1945 году такие идеи были загнаны далеко вглубь, но проходит время — и они поднимаются. Трудно сказать, можно ли это изменить. Кто или что может это сделать? Искусство точно не способно это сделать — несколько наивно думать, что красота спасет мир. Фашизм в свое время осуждали многие деятели искусств, но в массе на сознание это не повлияло. Разве что, может быть, на отдельных людей.

Вы не задумывались над созданием фильма на острополитические темы?
— Я свое снял, были «Сны» и «Город Зеро». В них сказал, что хотел. Картина «Город Зеро» была снята 20 лет назад, и она по-прежнему показывает политическую жизнь страны. Всегда были и будут прозападные силы и силы патриотические, славянофилы. Время от времени в России набирают вес то те, то другие. Но у россиян есть глубокое чувство государственности, хотя народ очень безалаберный. Всегда есть люди, которые без пропаганды готовы жертвовать собой ради интересов страны. Их немного, но ведь и жизнь определяют не «многие». Это они спасали страну в 90-е, когда все разваливалось. Наличие таких людей в России — залог того, что страна рано или поздно выпутается из самых сложных ситуаций.

И завершающий вопрос от моих коллег из Еревана. Вы называете себя русским режиссером, но у вас еще и армянские корни. Как в вашем творчестве проявляются элементы армянской
культуры?
— Сложный вопрос. Моя мама была русская, а отец — карабахский армянин из Баку, из очень древнего рода. Я читал, что наш род, мои предки по отцу, Шахназаровы, основали Арцах, карабахское государство. Для меня эта часть истории очень важна, я никогда не отказывался от армянской составляющей. Но все-таки я русский режиссер. Я всегда работал в русле русской, советской культуры, поэтому специфического армянского акцента — как, например, в творчестве Арама Ильича Хачатуряна — у меня нет. Я воспитан русской культурой и называю себя русским режиссером с армянскими корнями.

eadaily.com/news/

Вооружить «европейское Сомали»

Почему Америка продолжает настаивать на усилении украинской армии, и чего боится Европа
Выступая в политологическом Институте Брукингса в Вашингтоне, вице-президент США Джо Байден напомнил аудитории о том, что в администрации США продолжаются споры о поставках оружия на Украину.
«Дебаты продолжаются. Мое собственное отношение к этому вопросу довольно хорошо известно» (Байден давно и последовательно выступает за поставки).
При этом свою речь Байден начал со слов о том, что «все хотят, чтобы конфликт на Украине как можно скорее прекратился».
В речи вице-президента прозвучал и ряд антироссийских выпадов. Так, по его словам, «российская агрессия трансформировала ландшафт европейской безопасности». Байден убежден, что санкции против РФ должны сохраняться «до полного выполнения Минских договоренностей». По его словам, он рассчитывает на сохранение санкций «по меньшей мере, до конца текущего года», поскольку раньше судить о выполнении Минских договоренностей все равно будет рано.
Кроме того, Байден отметил, что администрация Барака Обамы изначально стремилась к конструктивным отношениям с Россией, напомнив о том, что он сам произнес первую речь о «перезагрузке» в американо-российских отношениях.
При этом вице-президент США заявил, что считает российского лидера Владимира Путина прагматиком и допускает возможность сотрудничества с Россией, но на определенных условиях: «Мне кажется, что имеет смысл сотрудничать, когда присутствует явное совпадение интересов. При том условии, что вас не просят поступаться принципами, затрагивающих интересы национальной безопасности вашей страны, ваших друзей и союзников».
Напомним, что принятый в конце прошлого года Конгрессом США закон «О поддержке свободы Украины» разрешает и даже поощряет поставки Киеву современного вооружения. О том, что перспектива подобных поставок вызывает особую озабоченность в Москве, неоднократно заявлял МИД РФ.
Кроме того, категорически против поставок оружия Украине выступает Германия и ряд других европейских стран. Эта позиция объясняется опасениями европейцев, что Украина станет перевалочным пунктом потока нелегального оружия в Европу, а война на Юго-Востоке этой страны может выйти за ее границы.
Опасения не беспочвенны. Как заявил в эфире «5 канала» председатель наблюдательного совета «Украинской ассоциации владельцев оружия» Георгий Учайкин, большие объемы нелегального оружия распространяются по территории Украины, и существует трафик нелегального оружия из Украины в страны Европы.
«Сегодня большой объем нелегального оружия по территории Украины передвигается по всем направлениям. Я был одним из участников встречи с миссией ОБСЕ, которые мониторят и фиксируют, что уже есть трафик нелегального оружия из Украины в страны Европы», — заявил он.
По словам Учайкина, некоторые специалисты говорят, что на 70-80% те автоматы, которые выстрелили в Париже во время нападения на редакцию издания Charlie Hebdo, имеют украинское происхождение.
Как пояснил «СП» главный редактор LIVA.com.ua Андрей Манчук, США требуют выполнять условия перемирия от ДНР и ЛНР, но никогда не выдвигали подобных требований к украинскому правительству и уж тем более не считают себя связанными какими-либо условиями.
Безусловно, военная помощь США Украине будет оказана, если американские политические круги сочтут это необходимым. Кстати, разносторонняя военная поддержка Украине уже идет. Другое дело, что в Вашингтоне понимают: такая помощь не может кардинально что-то изменить на фронтах гражданской войны. И скорее используют ее как один из инструментов давления в ходе дипломатических переговоров.
«СП»: — А справедливо ли Европа опасается попадания оружия из Украины на свою территорию?
— Черный рынок оружия в Украине перенасыщен — огромное количество оружия из зоны боевых действий растекается по всей стране, что видно уже по статистике совершенных с его помощью преступлений или несчастных случаев от неосторожного обращения с гранатами и огнестрелом. Украинское правительство этот процесс никак не контролирует и контролировать сейчас в принципе не может — оно только попробует узаконить для вида эту ситуацию, легализуя такое оружие и предоставив его владельцам право применять против других украинских граждан — как это видно из недавних заявлений генпрокурора Шокина.
Многие видные нацисты-парамилитарес открыто бравируют своим оружием, которое они привезли с Донбасса и уже сейчас смогли его легализовать. Вполне естественно, что часть этого оружия будет попадать и уже попадает в сопредельные страны через давно налаженные на украинской границе схемы контрабандных поставок — в том числе, в страны Евросоюза и Россию. Конечно, это повлияет на рост криминала в ЕС, хотя он будет не таким катастрофическим, как волна уголовно-политического насилия, которая накроет Украину в ближайшие годы.
Публицист Егор Холмогоров считает, что весь спор о поставке американских вооружений на Украину довольно бессмыслен, поскольку они уже поставляются, что известно всем участникам конфликта.
Вопрос в том, насколько успешно украинская армия сможет освоить американское оружие. В этом можно усомниться. Армия Ирака, вооруженная и выученная американцами, терпит от радикальных исламистов поражение за поражением. Вряд ли украинская окажется лучше. Поэтому рано или поздно США поставят вопрос об участии интервентов из НАТО в войне на Украине. И это тоже будет сделано.
«СП»: — Байден утверждает, что сотрудничество с Россией возможно при том условии, что их не будут «просить поступаться принципами, затрагивающих интересы национальной безопасности их страны, их друзей и союзников». При этом он фактически предлагает сделать это Москве. На что рассчитывает?
— Он рассчитывает на то, что Москва или сломается полностью, или пойдет на продолжение конфликта, которое США выгодно.
Политолог Алексей Блюминов так прокомментировал позицию Байдена:
— Идет «холодная война» между США и Россией. Она просто меняет формы и методы, но стратегические цели сторон остаются прежними. Это война за изменение существующего миропорядка. Так вот, Байден, как и Лавров, могут говорить о мире, а параллельно армии на границе соприкосновения в Донбассе могут готовиться к войне. И это две непересекающиеся реальности.
«СП»: — Но ведь вроде как США признали необходимость выполнять «Минск-2»…
— «Минск-2» изначально составлен так, что стороны понимают и трактуют его по-разному, акцентируя внимание на тех пунктах, которые им нравятся. К примеру, Россия настаивает на прямом диалоге Киева с ДНР и ЛНР, на прекращении блокады и на согласовании с республиками изменений в Конституцию и закона о местных выборах в Донбассе, увязывая передачу контроля над границей именно с выполнением этих пунктов. США же толкают Киев на совсем другой путь — требуя сначала вывести с Донбасса мифические российские войска и передать им границу, а потом проводить выборы, причем исключительно по правилам Киева. Естественно, это взаимоисключающие позиции. Помогут ли такие заявления делу мира? Нет, не помогут. «Минск-2» уже умер. И сегодня речь о том, какая из сторон сумеет переложить ответственность за его формальный срыв на другую. То есть никто не хочет быть виноватым в официальных похоронах «Минска-2», но при этом все готовы к военным действиям.
«СП»: — Украине грозит превращение в европейское Сомали?
— Украина уже стала европейским Сомали. Это свершившийся факт. Только не все еще готовы это открыто признать. Тот же Учайкин говорит о том, что редакцию Charlie Hebdo расстреляли из украинского оружия, нелегально ввезенного в Европу. В самой Украине едва ли не каждый день — десятки сообщений о криминальных инцидентах, героями которых становятся участники т.н. «АТО». Взрывы, поджоги, «отжимы бизнеса», просто немотивированные преступления, взятия заложников. Все это уже есть и этого будет еще больше. Война идет и пораженное коррупцией и функционально развалившееся государство не в состоянии контролировать ту вооруженную массу, которую оно сконцентрировало на Востоке.
«СП»: — По данным украинского МВД, ежегодно правоохранители изымают у населения около 200 тыс. единиц нелегального стрелкового оружия. Способны ли власти Украины навести порядок в этом вопросе?
— Нет, не способны. Потому что это требует наличия не только отлаженной системы контроля за оборотом оружия, которой нет, но и нормально функционирующего государства, которого тоже нет. Есть структуры, носящие грозные названия из прошлой жизни, есть люди, получающие от государства зарплату, но они не в состоянии выполнять свои функции. Даже преступников в Киеве зачастую ловит «общественность» или сами потерпевшие, а не милиция. А задержанных за преступления «героев АТО» зачастую силой освобождают из мест содержания под стражей их же вооруженные товарищи. Сидят только те, за которых некому заступиться.
Свое понимание слов Байдена высказал идеолог партии «РОДИНА», сопредседатель клуба «СТАЛИНГРАД» Федор Бирюков:
— Старик Джо — это такой американский динозавр. Его наиболее активный период приходится на 70-е годы. Байдену 72 года, он старый человек и в физическом, и в мировоззренческом плане. То, что Байден и ему подобные до сих пор «в игре», свидетельствует о системном «застое» в американских элитах. У нас раньше смеялись над Брежневым и стариковским Политбюро, но ведь сегодня в США мы видим то же самое. Хиллари Клинтон считается сегодня главным претендентом на президентский пост от демократов, но она всего на 5 лет младше Байдена! Вашингтон захватили старцы, которые могут затащить всю Америку с собой в могилу. Может быть, это звучит не очень деликатно, но это правда. И ее надо знать. США прикидываются молодой динамичной державой, но власть там — это власть динозавров, которые топчут все живое. Поэтому внешняя и внутренняя политика Америки все чаще напоминает старческий маразм.
«СП»: — А как сочетается готовность Байдена сотрудничать с Россией с требованием ужесточения санкций и поставок оружия на Украину?
— Когда Байден говорит о возможности сотрудничества с Россией, он, разумеется, не хочет никакого сотрудничества. Это просто отговорка. Типа, ну мы же вам предлагали, а вы сами полезли на рожон. Тем не менее, сотрудничество возможно в двух случаях. Первый — это объединение против общего врага. Как в свое время СССР и США объединились против Третьего Рейха. Но пока таким врагом может быть только так называемый «международный терроризм», его актуальная версия – радикальные исламисты. Но на данный момент эта схема не срабатывает. Агрессивность США превышает их потребности в обеспечении безопасности. Кстати, это тоже говорит в пользу моей теории «диктатуры стариков». Инстинкт самосохранения уступает сиюминутным капризам и параноидальным истерикам.
Второй вариант возможного сотрудничества — прагматический союз сильных. Когда Россия усилится настолько, что США поймут полную бесперспективность прямого противостояния, станет реальным взаимодействие по каким-то определенным направлениям. Паритетное и взаимовыгодное сотрудничество. Тут все зависит от нас, от нашей воли, бесстрашия и внутреннего единства.
«СП»: — Насколько «минский формат» сейчас актуален, и следует ли России продолжать его придерживаться?
— Украинские события будут продолжаться. Там ситуация еще очень далека от завершения, причем любого завершения. Пока что идет период полураспада, в течение которого США не оставят попыток втянуть Россию в полномасштабный военный конфликт. Это прекрасно понимают в Кремле, и мнение Байдена насчет путинского прагматизма основывается как раз на очень взвешенной, титанически выдержанной позиции Москвы. Москва не верит слезам, угрозам, «Голосу Америки» и даже «Эху Москвы». Надеюсь, это прагматичное недоверие нашей власти к внешним раздражителям будет только усиливаться.
Что же касается Минских соглашений, то это способ выиграть время и сберечь, насколько это возможно, жизни простых дончан и украинцев. Стратегической миссии у «Минска-2» нет и не было. Это не интенсивная терапия, не операция, а всего лишь временная повязка на раны. Киев, подзуживаемый Вашингтоном, каждый день норовит эти повязки сорвать. Россия и отчасти Евросоюз тут выступают в качестве санитаров с аптечкой наготове. Но, повторяю, скоро минский ресурс будет исчерпан. И понадобится какой-то принципиально новый формат антивоенного сдерживания.

Дмитрий Родионов