В небе Заполярья и Карелии. Часть первая.

ПОБЕДА В ЗАПОЛЯРЬЕ

 

Гитлеровское командование стремилось во что бы то ни стало удержать за собой захваченные районы советского Заполярья и Норвегии, так как незамерзающие морские порты и источники важного стратегического сырья, особенно никеля, меди, молибдена, имели большое значение для фашистской Германии. Но в связи с выходом Финляндии из войны силы гитлеровцев на Севере были ослаблены. Командование вермахта приняло решение отвести войска, действовавшие на кандалакшском и кестеньгском направлениях, и укрепить оборону в Заполярье. Однако планомерный отход противника был сорван ударами войск 19-й и 26-й армий Карельского фронта, которые 5 сентября 1944 года перешли в наступление с целью разгрома немецко-фашистских соединений на алакурттинском, кестеньгском, ухтинском и ребольском направлениях и освобождения от врага оккупированных районов Северной Карелии.

 

Авиационное обеспечение 19-й и 26-й армий возлагалось на 7-ю воздушную армию. Основная часть ее соединений и частей, принимавших участие в Свирско-Петрозаводской операции, находилась в Южной Карелии. Началась срочная передислокация управлений авиадивизий, полков и эскадрилий со свирского на мурманское и кандалакшское направления. Перед 1-й гвардейской, 260-й и 257-й смешанными авиационными дивизиями была поставлена задача наносить удары по войскам противника на переднем крае, уничтожать железнодорожные эшелоны, отходящие колонны на дорогах, вести воздушную разведку, а летчикам-истребителям 1-й гвардейской смешанной и 324-й истребительной авиадивизий — прикрывать сухопутные войска, города, Кировскую железную дорогу, базирование своей авиации и сопровождать группы штурмовиков и бомбардировщиков при вылетах на боевое задание.

 

Враг, отступая, стремился вывезти с собой боевую технику и как можно больше материальных ценностей. Чтобы сорвать его эвакуацию, советские летчики усилили удары по коммуникациям. 11 сентября шесть «илов» 828-го штурмового авиационного полка, ведомых старшим лейтенантом Г. А. Цукановым, на дороге западнее населенного пункта Вуориярви атаковали большую колонну войск и техники противника. После ухода штурмовиков на дороге осталось более десяти разбитых автомашин, восемь повозок и несколько десятков фашистских трупов.

 

В тот же день четверка Ил-2 этого полка, возглавляемая старшим лейтенантом М. А. Макаровым, на станции Куолоярви нанесла удар по железнодорожному эшелону. Немецкие зенитчики пытались преградить путь штурмовикам мощным заградительным огнем. Но советские летчики прорвались сквозь разрывы снарядов и уничтожили четыре вагона и две платформы с военными грузами.

 

Нанося сокрушительные удары по врагу, несла потери и советская авиация. 13 сентября на уничтожение скопления живой силы и боевой техники противника на дороге в районе железнодорожной станции Алакуртти вылетела группа Ил-2 839-го штурмового авиаполка во главе с командиром полка подполковником П. И. Богдановым. Штурмовики прикрывала шестерка истребителей ЛаГГ-3 во главе с заместителем командира дивизии Героем Советского Союза подполковником М П. Краснолуцким. Обнаружив врага, штурмовики пошли в атаку. После третьего захода летчики услышали приказ Богданова j прекращении атаки, но сам командир из нее уже не вышел.

 

Для более тесного взаимодействия групп самолетов с поисками на поле боя на командном пункте стрелкового соединения 19-й армии находился начальник оперативно-разведывательного отделения, заместитель начальника штаба 260-й смешанной авиационной дивизии майор К. А. Цыбульник, который умело нацеливал штурмовики он противника. Это было особенно необходимо из-за сильной подвижности линии фронта, чтобы не допустить удара по своим же войскам.

 

В районе одного населенного пункта враг 14 сентябри пытался сильным огнем из пушек и пулеметов остановить наступление советских войск. На помощь пехоте подоспела шестерка Ил-2 828-го штурмового авиаполка под командованием капитана А. В. Тимошенко. При появлении краснозвездных самолетов пехотинцы трассирующими пулями и снарядами показали направление неприятельских: огневых позиций. Последовали точные атаки штурмовиков, бойцы поднялись в атаку и овладели насоленным пунктом.

 

Несмотря на сложные метеорологические условия, экипижи 7-й воздушной армии в течение сентября произвели 2371 самолето-вылет, во время которого разбили и сожгли 7 железнодорожных эшелонов, 638 грузовых автомашин, создали 22 очага пожара . Летчики 1-й гвардейской смешанной авиационной дивизии с 5 сентября по 6 октября прополи 7 воздушных боев и сбили четыре вражеских самолета, а летчики 324-й истребительной авиадивизии в шести воздушных боях обили восемь самолетов противники.

 

В ходе сентябрьского наступления войск 19-й и 26-й армий была освобождена Северная Карелия, значительно улучшилось стратегическое положение на северном крыле советско-германского фронта, были созданы условия для полного изгнания врага из Заполярья.

 

К октябрю 1944 года линия фронта в Заполярье проходила от губы Малая Волоковая по перешейку полуострова Средний и далее от губы Большая Западная Лица к озерам Чапр и Кошкаярв За три года оккупанты, используя труднопроходимую местность — скальные сопки, фьорды, озера и другие естественные препятствия, — создали мощную оборону, состоявшую из трех оборонительных полос. Основу обороны составляли узлы сопротивления и опорные пункты, приспособленные к круговой обороне. На этом направлении действовал 19-й горнострелковый корпус 20-й горной армии в составе трех дивизий и четырех бригад, в которых насчитывалось 53 тыс. солдат и офицеров и более 750 орудий и минометов.

 

Сухопутные войска с воздуха поддерживала авиация 5-го воздушного флота, в котором было 160 боевых самолетов, из них 50 дневных бомбардировщиков Ю-87 и Ю-88, до 30 ночных бомбардировщиков Хш-126 и 80 истребителей Ме-109 и ФВ-190. Они базировались в основном на аэродромах мурманского направления Хебуктен, Луостари, Сальмиярви, Маятало и частью сил на аэродромах кандалакшского направления. Кроме того, на северном побережье Норвегии противник имел аэродромы Свартнес, Лаксельвен (Банак), Берлевог, которые обеспечивали ему боевые действия против Северного флота, прикрытие своих морских баз и караванов, а также маневр авиацией на случай отступления.

 

До начала наступательной операции советских войск в Заполярье неприятельская авиация действовала по боевым порядкам наших войск, прикрывала пути отхода своих частей под натиском 19-й и 26-й армий, вела воздушную разведку поля боя, тылов и коммуникаций.

 

Освобождение советского Заполярья от немецко-фашистских захватчиков Ставка Верховного Главнокомандования возложила на Карельский фронт под командованием генерала армии К. А. Мерецкова и Северный флот, которым командовал адмирал А. Г. Головко. На основе указаний Ставки был разработан план Петсамо-Киркенесской операции, по которому 14-я армия генерал-лейтенанта В. И. Щербакова должна была прорвать оборону противника южнее озера Чапр, овладеть районом Луостари и Петсамо, во взаимодействии с частями Северного флота окружить и уничтожить вражескую группировку юго-западнее реки Титовка и в дальнейшем, развивая наступление, освободить районы Никель и Сальмиярви, выйти на государственную границу с Норвегией и полностью очистить от гитлеровских войск Петсамскую область.

 

С воздуха наступающие войска должна была поддерживать 7-я воздушная армия. Но ей соединения базировались на аэродромах кандалакшского, кестеньгского и ухтинского направлений, так как до конца сентября 1944 года они обеспечивали наступательные действия 19-й и 26-й армий. Поэтому директивой Военного совета Карельского фронта от 25 сентября 1944 г. командующему 7-й воздушной армией генерал-лейтенанту авиации П. М. Соколову приказывалось к 5 октября сосредоточить авиационные части на аэродромах мурманского направления. Одновременно с этим воздушной армии ставились задачи:

 

надежно прикрыть от ударов с воздуха и обеспечить скрытность сосредоточения войск 14-й армии на направлении главного удара; вести непрерывную разведку путей отхода войск противника с кандалакшского, кестеньского и ухтинского направлений, а также коммуникаций на мурманском направлении с целью обнаружения подхода свежих сил.

 

Выполняя указания Военного совета фронта, командование воздушной армии 1 октября приступило к сосредоточению авиационных частей и соединений на мурманском направлении. Для размещения целой воздушной армии, к тому же пополненной рядом частей, переброшенных с Ленинградского фронта, на довольно узком участке фронта требовалось большое количество аэродромов. Эта задача решалась еще задолго до начала Петсамо-Киркенесской операции. И несмотря на то что в условиях Заполярья возможности расширения аэродромной сети были крайне ограниченны, благодаря героическим усилиям всего личного состава аэродромной службы 7-й воздушной армии, настойчивости и изобретательности воинов эта задача была решена.

 

К 4 октября 1944 г. перебазирование авиационных частей и соединений 7-й воздушной армии было завершено. На мурманское направление передислоцировались 257-я, 260-я, 261-я смешанные и 324-я истребительная авиационные дивизии, которыми командовали полковники А. В. Минаев, Г. А. Калугин, генерал-майор авиации И. Д. Удонин, полковник И. П. Ларюшкин. Здесь уже базировалась 1-я гвардейская смешанная авиационная дивизия под командованием полковника Ф. С. Пушкарева. В Заполярье перелетела также 113-я бомбардировочная авиационная дивизия РВГК, которой командовал полковник М. С. Финогенов. Вместе с 122-й истребительной авиационной дивизией ПВО полковника Ф. А. Погрешаева она придавалась в оперативное подчинение командующему 7-й воздушной армией. Для проведения наступательной операции в состав 324-й истребительной авиадивизии с Ленинградского фронта на Кольский полуостров в конце сентября 1944 г. перебазировались 29-й гвардейский и 196-й истребительные авиационные полни, которыми командовали майоры А. Ф. Дворник и И. А. Малиновский, а также 191-й истребительный авиаполк под командованием майора А. Г. Гринченко, приданный 257-й смешанной авиационной дивизии.

 

Всего от 7-й воздушной армии в операции участвовало 747 самолетов, в том числе 132 бомбардировщика, 189 штурмовиков, 308 истребителей, 52 ночных легких бомбардировщика По-2 и 66 самолетов различного назначения.

 

Для непосредственного участия в операции от ВВС Северного флота привлекались части 5-й минно-торпедной, 14-й смешанной, 6-й истребительной авиационных дивизий и 118-й разведывательный авиаполк. Всего 275 самолетов: 55 бомбардировщиков, 35 штурмовиков, 160 истребителей и 25 разведчиков [07]. Основной состав авиации флота действовал над морем. Обязанности командующего ВВС Северного флота исполнял начальник штаба генерал-майор авиации Е. Н. Преображенский, генерал-лейтенант авиации А. X. Андреев находился в госпитале.

 

Таким образом, советская авиация по самолетному парку в несколько раз превосходила ВВС противника на Севере. Да и по летно-тактическим качествам-скорости, маневренности, вооружению — они были лучше немецких. Тяжелые бомбардировщики Ил-4, стоявшие на вооружении 113 бад, по всем показателям были мощнее «Юнкерсов-88», пикирующие бомбардировщики Пе-2 — лучше «Юнкерсов-87». Самолеты-штурмовики Ил-2 не имели себе равных в период всей войны. Отлично зарекомендовали себя в боях самолеты-истребители конструкции С. А. Лавочкина и А. С. Яковлева.

 

Сосредоточение большого количества самолетов на мурманском направлении, где было ограниченное количество аэродромов, привело к большой скученности авиации. На каждом аэродроме базировалось до трех-четырех полков. Это обстоятельство необходимо было учитывать при планировании массированного применения авиации, организации полетов до начала и в ходе проведения операции, обеспечении противовоздушной обороны и маскировки мест базирования авиации.

 

Противовоздушная оборона аэродромов на мурманском ни правлении возлагалась на 1006-й и 1599-й артиллерийские полки ПВО. Кроме того, на каждом аэродроме днем и ночью несли боевое дежурство летчики-истребители.

 

Большую работу провела маскировочная служба воздушной армии, возглавляемая старшим лейтенантом П. Е. Чечаевым. Чтобы исключить потери авиации на земле, самолеты рассредоточивались за пределы летного поля, соблюдалась строжайшая светомаскировка.

 

Одновременно с передислокацией частей воздушной армии истребительная авиация прикрывала железнодорожные перевозки и сосредоточение войск 14-й армии на направлении главного удара. Для прикрытия важных ни объектов в тылу фронта и оперативных перевозок по Кировской железной дороге, а также для выполнения боевых задач на южных направлениях фронта из состава воздушной армии были выделены 152-й, 760-й истребительные и 957-й штурмовой авиационные полки, базировавшиеся южнее основной группировки воздушной армии.

 

Много внимания уделялось воздушной разведке, которой руководил начальник разведывательного отдела 7-й ни,(душной армии полковник У. Ф. Мельников. Экипажи разведчиков аэрофотографированием уточняли систему обороны противника на мурманском направлении, контролировали базирование его авиации, определяли направлении отхода кандалакшской и кестеньгской группировок врага, обеспечивали командование фронта и флота данными о состоянии дорог и переправ на направлении главного удара советских войск, о наличии посадочных площадок для самолетов и другими необходимыми данными.

 

1 и 4 октября командующий воздушной армией генерал-лейтенант И. М. Соколов провел совещание с командирами, начальниками штабов дивизий и отдельных полков, а также с офицерами штаба армии, на котором поставил задачи соединениям и частям в предстоящей операции. На совещании были заслушаны доклады командиров о готовности к началу наступления, были даны указания по использованию всех родов авиации, организации взаимодействия с сухопутными войсками, планированию боевого применения авиации в операции и боевого управления ею над полем боя.

 

Тщательно готовились к наступательным боям летные экипажи. Сложные метеорологические условия требовали от них особенно хорошей техники пилотирования по приборам и высокой навигационной подготовки. Летный состав к этому времени накопил богатый боевой опыт в условиях Заполярья, который использовал в ходе операции. С летным составом была изучена наземная и воздушная обстановка. С командирами, штурманами авиаполков и с ведущими летных групп был организован выезд на передний край обороны с целью более детального изучения системы обороны противника и рельефа местности.

 

Приказом командующего Карельским фронтом 7-й воздушной армии на операцию ставились задачи: содействовать сухопутным войскам в прорыве обороны противника и в наступлении, разрушая опорные пункты, подавляя артиллерийские и минометные батареи, уничтожая живую силу; прикрывать ударную группировку 14-й армии; не допускать подхода резервов врага и отхода его войск и техники, разрушать переправы; ночными действиями изнурять врага и подавлять артиллерию на огневых позициях; уничтожать неприятельские самолеты на аэродромах и в воздухе; вести непрерывную разведку поля боя, войсковых и армейских тылов.

 

Задачи ВВС Северного флота сводились главным образом к поддержке с воздуха десантов и частей Северного оборонительного района, уничтожению транспортов и боевых кораблей противника в портах и на коммуникациях, ведению воздушной разведки.

 

Оперативный отдел штаба 7-й воздушной армии, возглавляемый подполковником А. П. Заякиным, учитывая особые условия Заполярья, разработал два варианта боевого применения авиации в операции: один-для благоприятных метеоусловий, допускающих действия всех родов авиации, другой — на случай плохой погоды, исключавшей полеты бомбардировщиков, рассчитанный только на использование штурмовиков и истребителей, По обоим вариантам штаб распределил наряд самолетов на выполнение каждой из указанных задач.

 

Планом авиационного наступления, подписанным командующим и начальником штаба 7-й воздушной армии генералами И. М. Соколовым и И. М. Беловым и утвержденным командующим и членом Военного совета фронта генералами К. А. Мерецковым и Т. Ф. Штыковым, по первому варианту за день до наступления планировались действия авиации на предварительном этапе. В день наступления за час до окончания артиллерийской подготовки должна была осуществляться непосредственная авиационная подготовка, а после нее — авиационная поддержка атаки и боя в глубине обороны противника.

 

По второму варианту плана боевого применения авиации в операции вместо массированных ударов бомбардировщиков и штурмовиков по опорным пунктам противника планировались удары мелкими группами, в которых могли участвовать наиболее подготовленные экипажи для полетов в сложных метеоусловиях. Сокращалось и общее количество самолето-вылетов. На подготовительном этапе намечалось произвести уже не 1260 самолото-вылетов, как это планировалось по первому варианту, а 520; в первый день операции не 1240, а 730. Но в условиях Севера, к тому же в осеннем месяце, когда порода особенно отличается сложностью и неустойчивостью, второй вариант плана боевого применения был более реальным. Он и был реализован.

 

На следующие шесть дней операции планом авиационного наступления намечалось совершить еще 2820 самолето-вылетов. В плане указывались задачи авиационных соединений, типы и количество самолетов, напряжение в самолето-вылетах, аэродромы базировании.

 

Кроме указанных задач, во все дни операции авиация должна была прикрывать ударную группировку сухопутных войск с воздуха, не допускать подхода резервов врага и отхода его войск, систематически вести воздушную разведку войскового и армейского тыла противник.

 

Для более тесного взаимодействия авиации с сухопутными войсками 260-я и 261-я смешанные авиационные дивизии, в которых были сосредоточены почти все 11 молоты-штурмовики Ил-2 воздушной армии, закрепились за 99-м и 131-м стрелковыми корпусами. После прорыва главной полосы обороны противника основные силы 7-й воздушной армии намечалось использовать для поддержки с воздуха легких стрелковых корпусов и 7 и гвардейской танковой бригады.

 

Действиями авиации генерал И. М. Соколов руководил с временного командного пункта, который находился при КП командующего 14-й армией. Вместе с ним была оперативная группа офицеров штаба воздушной армии, возглавляемая помощником оперативного отдела армии подполковником К. В. Проворовым. Командиры 260-й и 261-й смешанных авиационных дивизий свои временные командные пункты развернули при КП командиров 99-го и 131-го стрелковых корпусов. В каждую дивизию этих корпусов были направлены авиационные офицеры с радиостанциями, в задачу которых входило наведение самолетов на цель.

 

Для оказания практической помощи командирам стрелковых корпусов в использовании авиации, непосредственного наблюдения и контроля за боевыми действиями авиации на поле боя на командные пункты и ВПУ командиров авиадивизий были направлены офицеры штаба воздушной армии. В 99-м стрелковом корпусе находился начальник отделения по изучению и обобщению боевого опыта войны штаба 7-й воздушной армии полковник Ф. М. Седов, в 31-м стрелковом корпусе был начальник отдела боевой подготовки армии подполковник А. П. Спиридонов. Они докладывали на командный пункт командующего воздушной армией о боевых действиях сухопутных войск, боевом использовании авиации, о наземной и воздушной обстановке.

 

Заблаговременно были предусмотрены и доведены до частей сигналы взаимодействия и целеуказания между авиацией и сухопутными войсками. Наряду с радио, являвшимся основным средством управления и взаимодействия, целеуказание осуществлялось стрельбой артиллерийскими дымовыми снарядами, ракетами и трассирующими пулями в направлении противника, по которому должны были действовать авиаторы. Линия фронта обозначалась цветными дымами и ракетами установленного цвета.

 

Истребительной авиацией предусматривалось управлять с временного командного пункта командующего воздушной армией, где должен был находиться также командир или заместитель командира 324-й истребительной авиационной дивизии с необходимыми радиосредствами.

 

Система оповещения и наведения советских истребителей на противника была построена следующим образом. В районе наблюдательного пункта командира 99-го стрелкового корпуса, действовавшего на главном направлении, была расположена главная радиостанция наведения, на которой находился представитель истребительной авиадивизии (вначале им был командир одного из полков, а затем заместитель командира дивизии). В его распоряжении имелись две радиолокационные установки типа «Редут» и «Пегматит» с радиостанциями оповещения. В районах наблюдательных пунктов командиров стрелковых дивизий размещались офицеры-наводчики с радиостанциями.

 

При подготовке к операции по освобождению советского Заполярья большую работу провел личный состав инженерно-авиационной службы. В соответствии с указанием главного инженера ВВС Красной Армии, полученном еще в августе 1944 г., о том, чтобы на каждом самолете Ил-2 были установлены новые балки для подвески реактивных снарядов М-13, инженеры по вооружению инженер-подполковники А. Н. Тетерин и Ф. У. Урбанович вылетали в штурмовые авиационные полки, где провели инструктаж соответствующих специалистов и помогли им в установке новых балок. Такая работа была выполнена на всех самолетах Ил-2 в 7-й воздушной армии.

 

В октябре в Заполярье стояла холодная сырая погода, ночью были заморозки. Но из-за отсутствия антифриза (водного раствора этиленгликоля, не замерзающего при низких температурах) радиаторы самолетов приходилось заправлять водой, поэтому на ночь ее сливали, а рано утром снова заливали. Подогревать воду было негде, не хватало средств подогрева моторов, а также материала для утепления их при переходе на зимнюю эксплуатацию. Не было и резервных моторов. И все-таки инженерно-технический состав справился со своими задачами.

 

Серьезное внимание уделялось организации связи, которой руководил полковник С. И. Маркелов. Узел связи штаба армии был создан на базе узда связи 1-й гвардейской истребительной авиационной дивизии в поселке Мурмаши, откуда обеспечивалась связь штаба армии со всеми подчиненными соединениями и частями, а также временного командного пункта воздушной армии с взаимодействующими частями ВВС Северного флота и 122-й истребительной авиационной дивизией ПВО.

 

В деятельности авиационного тыла при подготовке Петсамо-Киркенесской операции характерным было то, что при создании запасов боеприпасов, узлов и агрегатов авиационной техники, различного материально-технического имущества в основном использовались запасы, не истраченные в Свирско-Петрозаводской операции. В частности, со свирепого направления на северный фланг Карельского фронта было переброшено более 106 тыс. авиабомб. Однако перебазирование частей авиационного тыла со свирепого направления на мурманское проходило с отставанием от графика. Из-за загруженности железной дороги наземные эшелоны 7-й воздушной армии к началу операции находились в пути, а некоторые даже в районах прежней дислокации. Это значительно затруднило подготовку авиационной техники, обеспечение боеготовности частей и соединений к началу наступательной операции.

 

Готовилась к участию в операции и медицинская служба. Ее возможности значительно возросли после создания в сентябре 1944 г. авиационного госпиталя .№ 1020, который был развернут в Петрозаводске. Начальником госпиталя назначили бывшего старшего врача 27-го батальона аэродромного обслуживания майора медицинской службы Е. Б. Гольдина. Сначала авиационный госпиталь предназначался только для летного состава, его лечения и врачебно-летной экспертизы. Но вскоре в него стали направлять раненых и больных из состава инженерно-авиационной службы и службы авиационного тыла. При госпитале один раз в неделю работали врачебно-летная и военно-врачебная комиссии. Два раза в неделю специалистами госпиталя проводились консультации раненых и больных, прибывавших из частей 7-й воздушной армии.

 

До начала операции из состава медперсонала госпиталя на базе лазарета 5-го батальона аэродромного обслуживания, имевшего хорошо оснащенную операционную, была создана оперативная хирургическая группа в составе трех врачей, пяти сестер и шести санитарок. Группа располагалась недалеко от аэродрома, на котором в готовности находилось звено санитарных самолетов. Продуман был также вопрос поиска экипажей, покинувших с парашютом свои подбитые или неисправные самолеты или совершивших вынужденную посадку.

 

В подготовке авиаторов к наступательной операции большую роль сыграли политорганы, партийные и комсомольские организации, которыми руководили заместитель командующего 7-й воздушной армией по политической части полковник И. И. Сергеев и начальник политического отдела армии полковник М. А. Бутковский. При организации и проведении партийно-политической работы в авиационных частях и соединениях широко использовался опыт политического обеспечения боевой деятельности авиации в Свирско-Петрозаводской операции. Политотдел армии с первым эшелоном штаба армии перебазировался в район сосредоточения авиационных частей — в поселок Мурмаши и находился там до цоица операции. Такое расположение политотдела обеспечивало надежную и оперативную связь с болыпинст-иом авиационных полков. Партийно-политическая работа была спланирована на каждый этап операции. Был претворен оправдавший себя в Свирско-Петрозаводской операции опыт расстановки кадров политработников. Но и партийно-политическая работа была направлена на мобилизацию авиаторов на успешное выполнение боевых задач.

 

В авиационных полках проходили совещания и конференции, на которых обсуждались наиболее актуальные вопросы боевого применения авиации, ее взаимодействия с сухопутными войсками, отрабатывались способы нанесения бомбовых и штурмовых ударов, выполнение противозенитного маневра, обеспечения надежного прикрытия сухопутных войск от возможных налетов неприятельской авиации.

 

В 261-й смешанной авиационной дивизии 5 октября 1944 г. прошло совещание, на котором обсуждались задачи партийных органов и партийных организаций в предстоящих наступательных боях. На следующий день этот же вопрос обсуждался с парторгами авиаэскадрилий дивизии. Командир 828-го штурмового авиационного полка майор Н. Ф. Гончаров и его заместитель по политической части майор Д. А. Полканов организовали встречу с зенитчиками, вместе с которыми выработали наиболее эффективные способы противозенитного маневра.

 

Целью Петсамо-Киркенесской операции было не только освобождение советской земли, но и оказание помощи норвежскому народу в изгнании гитлеровцев из Северной Норвегии. Поэтому накануне операции наряду с воспитанием чувства патриотизма особое внимание уделялось вопросам интернационализма.

 

Вся партийно-политическая работа была направлена на мобилизацию авиаторов на успешное выполнение боевых задач в операции. Авиаторы ясно понимали свои задачи, готовы были отдать все силы для освобождения Советского Заполярья и помочь норвежскому народу изгнать немецко-фашистских захватчиков из их страны.

 

Утром 7 октября начался штурм вражеской обороны. После артиллерийской подготовки соединения 131-го и 99-го стрелковых корпусов пошли в наступление.

 

Из-за низкой облачности, закрывавшей даже верхушки сопок, и снегопада с дождем массированный авиационный удар, как это намечалось по первому варианту плана боевого применения авиации, нанести не удалось. В воздух поднимались лишь наиболее подготовленные экипажи штурмовиков и истребителей, действовавшие с малых высот мелкими группами.

 

Шестерке самолетов Ил-2 828-го штурмового авиационного полка во главе с капитаном П. А. Рубановым, вылетевшей по вызову с КП 99-го стрелкового корпуса на штурмовку узла сопротивления противника на переднем крае, пришлось идти плотным строем, то снижаясь под кромку облаков, то пробивая их вверх. Но командир эскадрильи вывел группу точно на цель и с ходу атаковал ее. В результате неожиданного удара было взорвано два склада боеприпасов, разрушено несколько землянок и уничтожено много гитлеровцев.

 

По минометной батарее врага нанесла точный удар группа «илов» 17-го гвардейского штурмового авиаполка под командованием капитана П. П. Бакарася.

 

При сопровождении двух Ил-2 на штурмовку вражеских войск звено 20-го гвардейского истребительного авиаполка, которое вел старший лейтенант С. С. Полы-га, встретило шесть немецких истребителей ФВ-190, летевших попарно параллельно «илам». Два «фокке-вульфа» с правым разворотом снизу пошли в атаку на штурмовики. Старший лейтенант Полыга, приказав ведущему второй пары продолжать сопровождение «илов», сам с ведомым устремился навстречу гитлеровцам. С первой же пулеметной очереди он поразил ФВ-190, который резко перевернулся на спину и врезался в землю. Ведомый гитлеровец правым полупереворотом вышел из-под атаки вперед остальной своей четверки и покачиванием крыльями предупредил об опасности. После этого фашистские истребители поспешили скрыться за снежным зарядом.

 

Продолжая полет, советские истребители снова слеовали за штурмовиками. Над передним краем группу обстреляли вражеские зенитки, а в воздухе снова пока-, запись ФВ-190. Один фашистский истребитель попытался атаковать советские самолеты. Но его атака была успешно отбита. Остальные «фокке-вульфы», находившиеся в стороне и выше, так и не посмели вступить в бой. Выполнив задание, все советские летчики благополучно возвратились на аэродром.

 

http://avia.lib.ru/

Иноземцев И.Г.

Север и Юг, соотношение вооруженных сил на Корейском полулстрове

Судя по последним высказываниям чиновников Армии Северной Кореи, руководство страны одобрило планы относительно ядерных ударов по целям на территории Америки, одни из последних в серии апокалиптических угроз, которые стали следствием слишком натянутых отношений на разделенном корейском полуострове.

 

Многие аналитики говорят, что риторика Севера предназначена лишь для «внутреннего потребления», предназначенного, чтобы поддержать власть молодого лидера Кима Джонг-Уна. Но они также видят возможность, что ситуация с постоянно нарастающим количеством провокаций может выйти из под контроля и вызывать полномасштабный конфликт.

 

Вот некоторые факты вооруженности, обычные и ядерные, на корейском полуострове и некоторых возможные сценарии исхода конфликта.

 

ВОЕННЫЙ БАЛАНС

 

Север.

 

1.2 миллионная армия вооруженных сил Севера, 5 по численности в мире, имеет 4,1 млн резервистов, 8,500 артиллерийских орудий и 5,100 многоразовых ракетных пусковых установок и порядка 620 боевых самолетов. Приблизительно 600 жидкостных одноступенчатых баллистических ракет способных к поражению целей в Южной Корее плюс еще 200-300 ракет, который могут долететь до Японии.

 

У Севера, вероятно, есть достаточно плутония, чтобы сделать четыре — восемь ядерных бомб, но никто не знает, есть ли у них технология, чтобы сделать из него ракетные боеголовки.

Эксперты говорят, что большая часть оборудования Севера устаревшая с постоянными проблемами нехватки топлива и запасных частей, но обычная артиллерия и ракеты могут причинить большие потери и серьезное повреждение в Сеуле, который находится всего в 50 километрах (30 миль) к югу от границы в любом внезапном нападении.

 

У Севера, как также полагают, есть до 5,000 тонн химического оружия, с возможностью доставки к цели артиллерией или ракетой.

 

Юг.

 

655 000-сильные вооруженные силы Южной Кореи поддержаны американскими войсками, базируемыми на Юге начиная с 1950-53 в общей сложности 28 000 солдат. У Юга есть приблизительно 2 400 средних танков плюс 50 американских танков, 5 200 артиллерийских орудий и 200 многоразовых ракетных пусковых установок.

 

Также есть приблизительно 460 боевых самолетов плюс 90 американских машин, но как с большинством военных средств качество превосходит Север. В море Южная Корея может развернуть 19 основных боевых судов по сравнению с тремя Севера. Массивное американское подкрепление может быть оперативно отправлено полуострову, в случае возникновения конфликта, чтобы поддержать войска, уже использованные на южнокорейской земле.

 

ЯДЕРНЫЙ ЗОНТИК

 

Американская армия вывела все свое тактическое ядерное оружие из Южной Кореи в 1991, и у Юга нет такого оружия. Но США гарантируют «ядерный зонтик” в случае, если его союзник подвергнется атомному нападению.

 

 

ЧТО МОГЛО БЫ ПРОИЗОЙТИ?

 

Вполне возможно, ничего. Но Север вполне может организовать ограниченную провокацию на пограничной территории, такую как артобстрел острова Юга в 2010, в результате которого было убито 4 человека.

 

Такой инцидент может быстро перерасти в серьезный конфликт. Договор Южной Кореи-США, подписанный в прошлом месяце, предусматривает объединенный военный ответ даже на провокации низкого уровня.

 

 

ЕСЛИ БЫ ВОЙНА ВСПЫХНУЛА, КТО ПОБЕДИЛ БЫ?

 

Несмотря на пугающие угрозы, большинство аналитиков полагает, что Север никогда не рискнул бы нанести первым ядерный удар. Большинство северокорейских войск и обычной огневой мощи базируются близко к границе с Югом, теоретически предполагается быстрое вторжение как в 1950.

 

Любому нападению может предшествовать разрушительный обстрел артиллерии стратегических и военных объектов к югу от границы и на самом Сеуле.

«Я уверен, что мы были бы в состоянии остановить нападение, предотвратив возможность неприемлемых разрушений” сказал генерал Уолтер Шарп, тогда американский военный начальник в Южной Корее, в интервью 2011 года с Wall Street Journal.

 

Лондонский Международный Институт Стратегических Исследований сказал, что с обеими сторонами, сталкивающимися с катастрофическими потерями, ни один не хочет вести войну из-за страха перед последствиями.

 

 

Опасность состоит в том, что война может начаться из-за просчета, неправильного восприятия обстоятельств…

В лес по ягодицу, или в гостях у Кикиморы болотной.

Троекратное «Ура!», «Ура!», «Ура!».  Пятница-раздатчица подходит к завершению! На моих «Командирских» — 17.25. Через пять минут подведение итогов у шефа – раздадут кому пышки, кому шишки, и персонал лазарета свободен, как вольный ветер!

   Этого дня мы с друзьями ждали с нетерпением. Стояли прекрасные дни золотой северной осени – «Бабье лето». Приятно греет солнышко, небо без единого облачка. Паутинки, летая в воздухе, то и дело нежно прижимаются к лицу. Настроение, как и видимость на аэродроме — «миллион на миллион».

 

 Закадычные друзья Палыч и Николаич уже ждут у белой «копейки», загружая припасы в багажник. Все мы из разных мест Союза.

Я из Киева, Палыч – из Барановичей в Белоруссии, а Николаич из Пушкино Ленинградской области. Вместе нас свела офицерская служба в авиации ПВО.

 

 Колькино авто намотало не одну сотню тысяч километров, и куда бы мы не ехали,  никогда нас не подводило. Вот и сегодня, впереди у нас 250 километров по вологодской трассе, на юг архангельской области и два выходных дня. Нас ждут знакомые Николаича, в маленькой деревушке на берегу Северной Двины.

    

  Знакомые – это Дядьвась и его жена Марьванна. (Так в шутку мы звали между собой наших добрых и душевных северян).

Вначале жизненные дороги пересеклись у Николаича с Дядьвасем, а затем Николай познакомил нас. Было это так.

 

  После окончания полётов, Николаич зашёл к жене на работу.

Она работает завхозом в гостинице аэропорта.

Народу в холле было не меряно. До следующего утра отбили вылет московского рейса и почти вся туристическая группа, возвращавшаяся в столицу, прибыла в гостиницу. Несколько десятков туристов разместили в свободных номерах. Других повезут в город. Вот  путешественники и столпились в холле, ждут автобуса. Оживление невероятное. Москвичи – народ пёстрый и легкоузнаваемый. 

И только один мужичок, скромно устроившись на чемоданчике, сидел задумчиво и тихо. Одет серенько, неброско. Явно к компании туристов отношения не имел. Ожидая жену, чтобы вместе идти домой, Николаич вышел из гостиницы. Стоял и курил у входа. Вышел и мужичок.

— Мил человек, а где ещё можно переночевать в аэропорту. Самолёт только завтрича, с рання полетит в Москву. Тут, вишь ты, мест не хватат, – стал объяснять ситуацию мужичок. —  А мне и головушку приложить негде. Я из области.

— Не расстраивайся, батя, сейчас выйдет моя жена, что-нибудь придумаем, — успокоил мужичка Николай.

— Да какой я тебе батя? Кличь лучше дядь Вась, — поправил мужичок.

 

 Из рассказа дяди Васи оказалось, что живёт он в деревне на юге области. Сейчас летит к дочке в Москву. В Архангельске родственников нет, как нет и мест в гостинице аэропорта. А в город ехать как-то страшновато. А вдруг и там также негостеприимно? Что тогда?

— Не расстраивайтесь, Дядьвась. Мы с женой и детьми живём в военном городке в десяти минутах хода. Квартира у нас трёхкомнатная.

Так что считайте, что вы уже устроены с ночлегом.

   Возражений со стороны помора не последовало. Вышла Татьяна, жена Николаича. Познакомилась с дядей Васей. И вскоре Дядьвась и Колькино семейство ужинали и гоняли чаи в гостеприимной квартире военного городка. Так состоялось знакомство с Дядьвасем – Василием Николаевичем. Прощаясь утром, он оставил свой адрес и просил наведываться к нему в гости.

  

   Усолка, так называется деревенька, куда мы держали путь, стоит в окружении шикарных грибных и ягодных лесов.  А Дядьвась живёт в двухэтажном бревенчатом срубе, который был построен ещё его прадедом в 1881 году. Сто лет простоял и ещё столько же простоит.

 

А в реке ловится разнопородная, нет разномастная… Или разносортная? Короче – разнообразная, и это тоже будет правильно, рыба. Деревушка из 10-15 дворов расположена на высоком берегу реки. У хозяина, Дядьваси, своя лодка, на которой он неоднократно забрасывал наш десант на противоположный берег Северной Двины. 

 

  Рейды всегда были удачными и возвращались мы с хорошей добычей – грибами и рыбой. В районе Усолки, река довольно широкая, около пятисот метров и с быстрым течением. Поэтому Василий Николаевич на лодку всегда устанавливал движок «Вихрь» Пока мы прочёсывали лес, кося грибы, белые, красные и коричневые, наш лодочник ловил рыбу на своих заветных местах. Поэтому каждый рейд давал двойной результат – рыбно-грибной. Ну а уж по возвращению, обязательная банька, уха, шаньги из русской печки и всяко разно.

  Всяко разно – это настойка «клюковка», по приготовлению которой, Николаич — большой мастак. Он готовит её из технического спирта, настаивая на клюкве и каких-то разных травах.

 

   В этот раз целью нашей поездки являлись ягоды. Вернее не все ягоды, а только одного сорта. Красивая и полезная, но невероятно кислая клюква. Никому из нас собирать её ещё не приходилось. Поморы собирают её в большие короба, которые носят за плечами, что солдаты вещмешки. Делают их самостоятельно из фанеры или плетут из лыка. Лыковый короб называются пестерь.  А в последние годы в магазинах появились алюминиевые конструкции, на четыре ведра. И в каждой семье, живущей в деревне, такие короба так же обязательны, как и сруб бани.

 

  Наградил каждого из нас таким коробом и дядя Вася. У него они были сделаны из фанеры – лёгкие и объёмные, на три ведра. После коробов, хозяин «постоялого двора», так в шутку между собой мы называли Василия Николаевича, вернулся в сарай и вынес оттуда вёсла.

— Пойдём на вёслах, — сказал он, увидев наши удивлённые физиономии. — По клюкву вы не ходили. Клюква ягода болотна  и требует большой осторожности. Итить будем на мои места. Лодка останется на берегу. Инструкцию дам в лодке.

   В целом, Дядьвась, как и все поморы был человеком немногословным. Именно эта черта никак не вязалась с образом человека-инструктора. Как это будет происходить, думал каждый из нас. Об этом можно было понять по скрываемым от «инструктора» лёгким улыбкам на наших лицах.

   

   Как только разместились в лодке, Дядьвась сел на вёсла.

— Кто из вас ходил на вёслах? – задал вопрос лодочник. Видимо инструктаж уже начался.

— Я! – гордо и по-армейски отозвался Палыч. – На озере катал свою девушку.

— А я рыбачил с дедовой лодки на прудах, — вставил я.

— А ты Николаич? – поинтересовался Дядьвась у Николая.

— До армии занимался байдарочным спортом, — скромно признался о своём таланте Колька, чем невероятно удивил нас с Палычем.

Столько вместе, а никогда не слышали о скрытых возможностях друга. Мы знали друг о друге всё. Так, во внеслужебное время, Палыч – заядлый авиамоделист. В школе для детей ведёт занятия в авиамодельном кружке. Я – доморощенный художник и стихоплёт. Не Лермонтов, не Пушкин, а простой поэт Пеструшкин. Колька – отменный пекарь по выпечке домашнего хлеба и специалист по приготовлению «клюковки». Об этом мы знали. Но то, что он гребец?.. Хотя у кого ещё могут быть такие богатырские плечи и руки-кувалды?  — Да у кого угодно, — мысленно оправдывал я себя, — хоть даже у кузнеца или у мясника на рынке. Хотя я точно знал, что Николаич не был до военного училища ни тем, ни другим.

 

 — Ну, лады, соколики. Справлюсь сам. Если понадобится помощь — кликну, Колька меня подменит – подвёл итог вопросу Дядьвась.

  По своему возрасту, он был лет на 20 старше нас. Ему было за пятьдесят. Но слажен он был по северному — крепко. Как говорят в народе «Не ладно скроен, да крепко сшит!»

 В этом мы могли убедиться ещё в первый наш приезд. Пока мы дрыхли, он рано утром вынес из сарая движок и установил его на лодку. Металлическая лодка стояла на берегу, а двигатель нужно было нести с косогора вниз по деревянной лестнице. Сбита она была из досок, поперёк которых крепились бруски. И длиной эта конструкция была не менее пятидесяти метров. Да и двигатель, хоть он «Вихрь», сам по себе к лодке не летел.

Вес у него уж больно великоват – не менее 40 килограмм. Это так навскидку, на глаз. А глаз – это не аптекарские весы. Он может и недоглядеть килограмм пять-семь.

 А ведь Дядьвась почти каждый день ходил по реке с мотором. Вот такой он наш хозяин постоялого двора, помор Дядьвась.

 

  Мы втихомолку гордились им! Все последующие приезды вынос, установка, закрутка, открутка и заноска «Вихря» ложилась, нет, не ложилась, а бралась, выносилась, устанавливалась, закручивалась, откручивалась и заносилась руками и мощностью человеческих сил Палыча и Николая. А как иначе? Они оба люди инженерно-технического профиля (Палыч закончил авиационное инженерное училище, а Николаич – авиатехническое).

  У меня же отродясь таланта к технике выявлено не было.

Ещё в школе учителя твердили: «Ты будешь художником или поэтом!»

А я мысленно добавлял: «С малярною кистью или же с лорнетом!»  Именно поэтому из меня вырос, как писала «Литературная газета», нет не обо мне, а о каком-то литературном критике — людовед.

Нет, нет! Прочитайте ещё раз внимательно. Видите, это сложное слово, состоящее из корней «люд» и «вед». Но никак не «люд» и «ед». Судьба уготовила мне другой жизненный путь — лечить человеческие души,  стать инженером человеческих душ. Именно поэтому все карты, то бишь, моторы — в руки Палычу и Николаичу. Ну, и на мне, лежала высокая ответственность — командовать. Ведь в армии нельзя без командира. Вот я и взял на себя эту высокую морально-нравственную ответственность.

 

   — Внимание! Провожу инструктаж. Палыч, ты бери слева, а ты, Николаич – справа. Да не меня, а двигатель берите. Меня будете брать после бани, когда опробуем по пару кружечек Колькиной «клюковки». На «делай раз» – поднимаете и несёте двигатель. Идёте в ногу под мой счёт: раз, два, раз, два. Палыч по воде заносит, а Николаич аккуратненько, не спеша, перемещаясь по лодке. Двигатель, чтобы вы знали, устанавливают на корме. Поэтому надо сразу отличить нос от кормы. Если вы не знаете, слушайте мои команды и всё будет окей! Заносите двигатель на корму. На «делай два» — крепите «Вихрь». Палыч поддерживает в воде, а Колька крутит крепёж, стоя в лодке. На «делай три»…

 

    К этому времени терпение моих друзей прекращалось, они медленно опускали двигатель на землю, брали меня под белы рученьки и за кривы ноженьки и волокли к воде. Как я понимаю, замыслы у них были коварные, а никак не миролюбивые. Посему, я как мог, отбивался от них, и, вырвавшись, скрывался в близлежащих кустах. Они же под моим зорким присмотром из кустов, умело завершали установку двигателя. Чтобы они делали без меня – ума не приложу. Наверное, ходили бы на вёслах.

 

   Но я немного отвлёкся. Итак, как только разместились в лодке, Дядьвась сел на вёсла.

— Слушай инструкций, — по-военному начал он. – По приходу на правый берег, каждый ламат себе шест не меньше двух метров. Выбирать из сухостоя, легче будет.

С ним будете ходить по болоту. Клюква растёт на кочках. Не ступать  к ней, пока не проверишь кочку, чтобы не проваливалась. Далеко друг от друга не ходить. Быть рядом друг с дружкой, в пределах пяти-семи метров. Ягоды в этих местах много. За два часа наберём. Нужна помощь – кликайте. Да и сами постоянно поглядывайте на других. Вопросы есть? – завершив инструкцию, спросил Дядьвась.

   У матросов не было к капитану корабля вопросов. Удивило только одно, как это за два часа набрать ягодой двухведёрные короба. Это же не яблоки в саду собирать, и не свёклу в огороде. Но мы промолчали. Поморы языком зря не треплют. А помором наш капитан-лодочник был в четвёртом поколении.

 

    Причалив к берегу, мы вышли на едва приметную лесную тропку, и сразу же попали в густой лес. Кроны деревьев смыкались над головами так, что неба не было видно. В лесу стояла удивительная тишина. Даже пения птиц мы не могли услышать, как ни прислушивались.

  — Всем пять минут на поиск шестов, — дал команду Дядьвась.

Пять минут было даже много. Уже через три минуты все мы стояли на тропинке вооружённые шестами.

  Двинулись дальше. Впереди шёл Василий Николаевич, затем Палыч, следом я. Замыкал наш отряд Николаич. Минут пять шли молча, пока тишину леса не потревожил загадочный ухающий звук: «У-у», «У-у».

— Что это? — спросил я.

 

— Всё нормально. Это филин, — ответил Дядьвась и ускорил шаг.

— Дядьвась, а медведи здесь есть? – поинтересовался Палыч.

— Медведёв хватат, — ответил помор, повернулся, глядя на нас, и улыбнулся. – Что, страшновато?

— Ну не так, чтобы очень, но встречаться с ними не хочется, — признался Палыч, и этим выразил наше полное согласие с ним. – Видеть медведя, как-то не приходилось, а вот слышать – «посчастливилось», ну как вас, почти рядом.

 

  И Палыч рассказал историю.

Было это в прошлом году, во время учений. Стояла поздняя осень. Запасным аэродромом был Обозерск, недалеко от Мирного. Меня с командой обеспечения бросили туда для обслуживания наших самолётов. И вот на третий день, учения успешно закончены. Наши МиГи ушли на свой аэродром. За нами должен был прилететь транспортный борт завтра утром. А у меня в Обозерске, инженером эскадрильи служит однокашник по училищу, Сенька Малов. Как прицепился: «Чё тебе здесь сидеть в высотном домике? Твои офицеры не дети – назначь старшего, и айда ко мне домой в городок. Сколько лет не виделись. Чё, не о чем покрякать?». 

  Честно говоря, мне и самому не хотелось сидеть на аэродроме всю ночь. Всё, что нужно к погрузке мы подготовили. Так, что делать, практически, было нечего. И я согласился.

  Пока Сенька меня уламывал, местные офицеры на транспорте уехали в городок. Осталась только дежурная машина. Но она поедет за ужином для дежурного звена только через три часа. За это время, мы уже хорошо покрякаем, накрякаемся, многое обсудим и вспомним! Так что, долго не раздумывая, пошли пешком.

 

   Смеркалось. Небо затянуло тучами. Листва с деревьев уже опала и лес стоял голый и сумрачный. Первый морозец прихватил почву и лежал на землё лёгким инеем. Шли по бетонной дороге. От инея она превратилась в каток. Требовалось мастерство, чтобы устоять на ногах, а не то, чтобы идти.

  Скрашивая долгий путь, а это ни много, ни мало восемь километров, мы с Сенькой вспоминали курсантские годы.  Часто ржали, когда на память приходили юморные ситуации, в которых приходилось оказываться. Так незаметно для себя, мы подошли к отрезку дороги, где она спускалась в глубокую балку. Стал накрапывать мелкий дождик. От него полотно дороги превратилось в каток. Не долго думая, мы с Семёном приземляемся на пятые точки, и с визгом и весельем, скатываемся вниз. Хорошо, что одеты были уже в зимнее техническое обмундирование. Встать на ноги после быстрого спуска было делом не простым. Пока мы возились, отрывая свои телеса от бетонки, рядом с дорогой раздался хруст веток.

  — Что это может быть? – оборачиваясь на хруст, спросил меня Сенька.

— Это может быть хозяин тайги, Михаил Потапыч, — как бы, пошутил я. Хотя у самого по телу пробежали мурашки.

 

  В ответ на моё предположение, из темноты, в глубине балки, донёсся новый треск веток, но уже с леденящим душу звериным рыком. Это явно был голос хозяина тайги.

  Эх, ребята, что тут началось! Откуда только появилась сноровка, удаль и скоростные данные в наших вялых  мышцах. За считанные секунды мы не только стояли на ногах, но и выскочили из балки, и мчались быстрее паровоза, который прогудел где-то сбоку. Наверное, даже Борзов, не бегал с такой скоростью. Что, гололёд? Какой гололёд, когда сам Потапыч, возможно очень голодный, наступает на пятки! Минут пять, пока были силы, мы мчались, не замечая скользкой дороги. Сцепление с бетонкой было отличное, как будто, нас с Семёном обули в зимнюю резину. Темп сбавили только у железнодорожного переезда и то, наверное, потому, что проходил товарный состав. Это с ним мы и соревновались. К счастью, нас никто не преследовал.  Просто Потапычу не понравился шум, который мы производили, визжа и смеясь. Он решил восстановить порядок и показать, кто в лесу хозяин.

— А что, мишу так и не видел? – спросил Дядьвась.

— Видел, в зоопарке и в кино, – съязвил Палыч.

— А я вот часто вижу. Они на этом берегу, на отмелях рыбкой балуют. А первая моя встреча с медведём сталася в 1945 году. — Начал свой рассказ Василий Николаевич.

 — Мне тоды было десять годков. Время голодно, послевоенно. Выручали тайга да река. Грибы, ягоды, рыба. Той год в лесу много малины было. От нашей Усолки в трёх километрах большой малинник был. Вот мы, знать, с друганом моим Стёпкой и пошли туды. Кузова взяли и вперёд. Пока шли, я пару разов в кусты садился. Небось, чтой-то порчено съел. Ну, добрались до малинника. Ягоды – не меряно. А кому за ней ходить-то. В деревне одни бабки. Им не до малины. Жёнки все с утра до темноты в колхозе. А детворы-то у нас откеда наберётся? Я, Стёпка, хромоногий Ванька, да ещё мелочь всяка. Кузова наполнили быстро и айда в деревню. Тут, меня снова в кусты потянуло. Сказав Стёпке, чтобы шёл, мол догоню, сам присел у самого кустарника малины. Кузов рядом поставил, чуть позаду. Коли стал искать лопух, чтобы аккуратно всё, чую сопенье сзаду. Мать чесна! Медведь малину мою чавкает. Подтянув портки, чухнул так, что ветер свистел в ухах.

— И как же, без лопуха? — спросил Николаич.

— Он без надобности. Пока бёг, всё чё можно, ветром просушило, — улыбаясь, закончил свой рассказ Дядьвась.

 

    Пока слушали истории двух рассказчиков, углубились в лес километра на полтора-два. Минут через пять наш проводник свернул с тропинки направо и метров через пятьдесят мы вышли на старую дорогу. По ней возили валенный лес. Дорога была необычной. 

По крайней мере, для нас. На земле параллельно друг другу, на ширине колёс, лежали скреплённые скобами, почти полностью сгнившие брёвна. Раньше это была колея для машин-тягачей. По ней ещё лет десять назад вывозили пиленый лес к берегу Северной Двины. Там брёвна скрепляли в плоты, и буксиры тянули их в Новодвинск и Архангельск на переработку.

  За эти годы трасса сгнила и превратилась в труху. Только лишь в некоторых местах можно было, опираясь на шесты, использовать её, как кладку для передвижения. По этой трассе мы прошли ещё минут десять, пока перед нами не открылась широкая просека, освещённая солнцем. Сразу за ней начиналось болото, которое и было целью нашего похода.

  Когда мы проходили по старой трассе, вокруг были рассыпаны гроздья клюквы. Нас троих одолевало неутолимое желание начать сбор. Но все наши поползновения в сторону от трассы, на корню пресекал Василий Николаевич, мол, не время ещё.

 

  — Вот мы и пришли. Здеся будем собирать ягоду, — определил место проводник. – Собирать по краю болота, в серёдку не лезть.

 Взглянув по сторонам, мы пришли в восторг. Повсюду болото было усеяно клюквой размером с крупные ягоды винограда. Клюква была красивой и манящей. Ягоды потянуты нежной дымчатой синевой, которая пропадала, как только ягоду брали в руки. Не удержавшись, выбрал самую крупную – и в рот. Мамочка родная, что там лимон! Он по сравнению с северной королевой – мёд. Ну, не совсем мёд, конечно. Такой клюквы мы ещё не видели и не смаковали.

 

   Помня инструкции и прощупывая каждую кочку и даже ровную поверхность – приступили к сбору даров болотных. Средством ускорения сбора являлись небольшие совочки в виде ковша экскаватора, закрывающиеся крышкой спереди. Крышечка открывалась только внутрь, поэтому ягода не высыпалась. Сделав совочком три-четыре захвата, отправляли урожай в короб за плечами.

 

   Кочки с ягодой была одна краше другой. Особенно манили те, что располагались ближе к центру болота. Короба наполнялись, как по волшебству.

«Такими темпами можно справиться и за час», — подумал я, глядя на очередную кочку усыпанную крупнейшими ягодами. На кочке оставался лишь небольшой пятачок, куда можно было стать ногами, не притоптав клюкву. Без промедления я решил шагнуть на кочку, направив на неё шест. И в эту секунду, какая-то неведомая сила резко бросила меня вправо, на близлежащую проплешину, где ягоды не было. Возможно, короб под весом ягоды утянул меня в сторону. Произошло это так молниеносно, что мысли и размышления были уже после того, как я, отпрянув вправо, едва удержался на ногах. –

«Давно уже надо было поправить короб», — размышлял над случившимся я, поправляя лямки на натёртых плечах. Приняв устойчивое положение, я взглянул на своих товарищей. Николай и Палыч в позе прачек гребли ковшами дармовые дары природы. Дядьвась, опираясь двумя руками на шест, смотрел на меня, спрашивая взглядом: «Всё нормально?»

  Я кивнул головой, мол, всё в пределах инструкции. Затем, подвигав затекшими плечами, направил шест на манящую кочку.

Двумя руками, что есть сил, нажал на кочку и … едва не потянулся за ней, медленно уплывающей от меня по воде! Резко отпрянув назад, я выровнялся…

  Только сейчас я понял, что вот уже вторично, меня уберегает неведомая сила! Дыхание перехватило…

Я думал о том, что было бы, стань я на эту манящую кочку.

Не знаю, сколько я простоял в прострации. Очнулся от того, что за локоть меня держал Василий Николаевич, а рядом стояли Палыч и Колька.

  

  — Что, чуть не повстречался с Кикиморой болотной? – оттягивая меня от воды, спросил Дядьвась.

— Какой Кикиморой? — всё ещё не мог придти в себя я.

— А ты, чё, разве не знашь, что дары леса охранят Леший, а болота стережёт  Кикимора?

И получатся, что мы у неё в гостях. Видать, не желат боле отдавать нам ягоду. Ладныть, с нас и сего вдосталь, – рассуждал наш проводник. – Так что, ребяты, айда домой! Чё не добрали — доберём по дороге назад.

 С невероятной осторожностью мы двинулись назад в сторону просеки.

 

  После того случая, клюкву мы собирали только на твёрдой почве, где можно обходиться и без шестов. И пусть ягода была не столь красивой и крупной, но безопасность – превыше всего!

   Вернувшись в город, я ещё долго думал над мучавшим меня вопросом:

 «Что в тот миг уберегло меня дважды от болотной трясины?»

 

Сейчас, я твёрдо уверен, что это была интуиция, мгновенно сработавшая в столь опасный для жизни миг.

 А в вашей жизни были случаи, когда вам помогала интуиция?

 

Ильич

Рассказ из книги «Рецепты здоровья или жизнь без лекарств»

 Желаете ознакомиться с оригинальной книгой? 

                    Читайте о её содержании на странице «Досуг» и заказывайте прямо сейчас!