Ученые выяснили, что ели отступавшие из Москвы солдаты Наполеона

Ученые выяснили, чем питались солдаты армии Наполеона Бонапарта. В основном они употребляли в пищу кукурузу, сорго и другие аналогичные злаки. Об этом сообщается в исследовании, которое опубликовано на сайте Physical Anthropology.
Ученые провели изотопный анализ останков военнослужащих из братской могилы в Вильнюсе. Эксперты изучили изотопы углерода и азота, в результате чего выяснили, что часть захороненных употребляла достаточно большое количество различного животного белка. Это указывает на то, что они могли быть высокопоставленными офицерами или членами их семей.
Большая же часть солдат, согласно результатам ученых, питалась злаками, например, кукурузой и сорго, что характерно для поляков и итальянцев. Версию о происхождении военнослужащих также подтвердили пуговицы с польских и итальянских мундиров, которые были найдены в могиле.

https://news.rambler.ru/

Мифы и легенды о продаже Аляски

Редкая история о продаже Аляски в 1867 году обходится без упоминания о широкой критике американских властей со стороны населения. Однако негативное отношение общественности к покупке территории — очередной миф, заявляет профессор исторических наук, эксперт в области истории Аляски Стивен Хэйкокс.
О продаже русских владений на Аляске американцам в 1867 году бытует много легенд. Например, вопреки всяческим возражениям историков, до сих пор существует мнение, что Аляску Россия не продала, а отдала Соединенным Штатам в аренду на 99 лет, а Брежнев просто якобы не стал забирать территорию назад. Некоторые убеждены, что денежные средства, вырученные с продажи Аляски, которые в виде золотых слитков доставляли в Россию, затонули во время кораблекрушения в Финском заливе, – несмотря на то, что в казначейских документах тех лет есть явная пометка, свидетельствующая о получении полной суммы. Но, пожалуй, одним из самых распространенных и глубоко укрепившихся в общественном сознании мифов является представление о том, что сделка вызывала широкое недовольство со стороны американской общественности.
«К сожалению, многие нюансы теряются, когда ради удобства мы прибегаем к упрощенным трактовкам сложных исторических процессов, — сказал РИА Новости профессор Хэйкокс. — Приобретение Аляски является ярким тому примером».
Поскольку переговоры с Россией о передаче территории вел госсекретарь Уильям Сьюард, новое приобретение в американских газетах тех лет называли «глупостью Сьюарда», «сундуком со льдом», «зоопарком полярных медведей», «Моржероссией» и вообще всяческим образом яро критиковали правительство, в частности президента Эндрю Джонсона, за разбазаривание государственной казны.
В действительности же покупка северной территории размером более полутора миллиона квадратных километров пользовалась большой популярностью — согласно историческим источникам, 44 из 48 крупнейших американских газет в то время писали либо положительные отзывы о факте передачи, либо воздерживались от комментариев вовсе. В Сенате за приобретение Аляски отдали 37 голосов против всего лишь двух.
Заключение договора, согласованного Сьюардом с русским посланником в дипломатической миссии Вашингтона Эдуардом Стеклем, состоялось 30 марта 1867 года, одобрено Сенатом США в апреле, подписано императором Александром II в мае; обмен подписанных копий соглашения произошел в июне, а формальная передача земли в американское владение состоялось в октябре в городе Ситка (бывшая столица Русской Америки, ранее называвшаяся Ново-Архангельск). Выплата суммы в 7,2 миллиона долларов состоялась лишь в следующем году.
Откуда же взялось столь широко распространенное убеждение о резко негативном отношении американской общественности к сделке? По словам Хэйкокса, причиной тому является исторический контекст тех лет.
Пока Сьюард вел переговоры со Стеклем о приобретении Аляски, конгресс США вел активную войну портив президента Эндрю Джонсона, в частности, расходясь с ним в вопросах о восстановлении американских территорий после едва окончившейся гражданской войны. Сьюард, как главный советник президента, не пользовался большой популярностью среди американских политических деятелей, заявляет Хэйкокс. Особенно в колкостях усердствовала американская газета «Нью-Йорк Трибьюн», редактор которой Хорейс Грили был ярым противником администрации президента Джонсона. Именно в «Нью-Йорк Трибьюн» появилась знаменитая карикатура Томаса Наста, высмеивающая факт сделки. По словам Хэйкокса, карикатура не отражала широкого общественного мнения, но прочно укрепилась в истории из-за наглядности.
«Однако существует и более явная причина укрепления мифа о непопулярности сделки, — говорит профессор Хэйкокс. — Ведь это в очередной раз подтверждает широко распространенное представление о том, что Аляска всегда оставалась непонятой, подвергалась жестокому обращению со стороны правительства, которое испокон веков проводило здесь неуместную политику, идущую в разрез с желаниями местного населения, и вредило их стремлению быть самостоятельными и продуктивными».
Многие жители Аляски по сей день убеждены, что политика правительства не соответствует интересам местного населения. На последних президентских выборах 2016 года Аляска, исторически, впрочем, поддерживающая республиканцев, проголосовала за кандидатуру Дональда Трампа, который на протяжении всей кампании обещал радикальным образом преобразовать госаппарат, реформировать систему госуправления и «осушить вашингтонское болото».
«Для штата, который получает больше денег из федеральной казны на душу населения, чем практически все другие штаты, и население которого, как коренное, так и приезжие, правительство последовательным образом поддерживает с момента приобретения территории и до сих пор, это довольно странная жалоба со сложной историей,» скептически заявляет Хэйкокс.
Как бы то ни было, факт остается фактом: приобретение Аляски Соединенными Штатами в 1867 году не вызывало столь негативного резонанса среди населения, как принято считать.
Мудрый ход или продажа за бесценок?
В России к сделке тоже относятся весьма неоднозначно: до сих пор ведутся споры о целесообразности поступка со стороны Российской Империи, действия Александра II осуждают за недальновидность – мол, продал американцам «за бесценок» золотой клад на сотни миллионов долларов.
Однако, как показывает история, у императора были резонные основания пойти на этот шаг. Согласно данным исследователей, во второй половине XIX века добыча пушнины, являвшаяся основным видом экономической деятельности на Аляске, существенно сокращается, на территорию приезжает все меньше экспедиций. Набеги враждебно настроенных колошей (тлинкитов, местные обитатели), отчаянно сопротивлявшихся колонизации, стоили российской компании не один десяток людей и временную потерю столицы в 1805 году. В условиях едва закончившейся Крымской кампании, обернувшейся для Российской Империи потерей Черноморского флота, ресурсов на освоение далекой северной территории практически не было.
Были у Александра и основания опасаться угрозы захвата Аляски со стороны Британии – главного на то время соперника на геополитической арене. Русских на территории много не было никогда, и при нападении англичан удержать владение Аляской России бы не удалось.
Доктор исторических наук и член исторического общества Аляски Анна Мэрибэль Ли занимается изучением вопроса продажи территории последние двадцать лет. По словам Ли, первая мысль о продаже Аляски появилась еще в 1854 году и исходила от американского правительства, заинтересованного в предотвращении британской оккупации.
«Тогда, впрочем, речь не шла о настоящей сделке, — сказала РИА Новости эксперт. — Штаты предложили императору Александру заключить фиктивный договор на три года, по которому владение территорий переходило во временное пользование американцами для защиты от англичан. Отсюда, полагаю, и берет начало миф о том, что Россия Аляску не продавала, а лишь сдавала в аренду».
Договор в силу не вступил, потому что России удалось договориться с британской компанией Залива Гудзона. Следующее упоминание о сделке датируется 1857-м годом: инициативу историки приписывают младшему брату Александра Константину Николаевичу, упомянувшему о возможности министру иностранных дел Горчакову. Однако вскоре начавшаяся в Америке гражданская война задержала реальные переговоры еще на десять лет.
«Судьба России на Аляске решилась в конце 1866 года, когда на заседании под предводительством Александра II единогласным решением было принято продать территорию Штатам, — говорит Ли. — При этом минимальную сумму за полтора миллиона квадратных километров северной территории оценивали в пять миллионов долларов – цена значительная». Ли утверждает, что хоть идея и в этот раз принадлежала младшему брату Александра, за продажу проголосовали единодушно – и Горчаков, и сам император.
30 марта 1867 года Стекль заключил договор со Сьюардом о продаже Аляски за 7,2 миллиона долларов. Через месяц Сенат одобрил сделку, а 18 октября в Ново-Архангельске, переименованном в Ситку, прошла формальная передача территории Америке и церемонный спуск российского флага. Последние русские из Ново-Архангельска уехали в следующем году, а 18 октября с тех пор считается Днем Аляски – федеральным праздником.
«Конечно, вследствие последующей золотой лихорадки у русских появилось много претензий к действиям правительства, — говорит Ли. — Но если смотреть на ситуацию с перспективы того времени, у Российской Империи были все основания продать территорию – и дело здесь, в первую очередь, было не в финансовой нужде, как некоторые полагают, а в мудром расчете в свете геополитического положения на тот момент».
Сегодня, спустя 150 лет, вокруг истории о продаже Аляски до сих пор существует немалое число слухов, легенд и противоречивых данных. Пожалуй, это говорит о существенной значимости события в культурном наследии общества, «фольклор ведь не возникает просто так», заключает Ли. Тем ценнее годовщины и памятные даты: они дают редкую возможность для более глубокой оценки исторических событий и фигур, которые породили тот мир, в котором мы живем сегодня.

АНКОРИДЖ (Аляска), 30 мар – РИА Новости, Татьяна Лукьянова.
https://ria.ru/world/

Кровавая Хатынь: зачем пытались скрыть участие украинских националистов в расправе

Здесь каждые 30 секунд звучит колокольный звон изо всех бывших 26 домов, которые 22 марта 1943 года были сожжены фашистами и украинскими националистами. Людей, мирных людей, 149 человек, включая женщин, детей и стариков, согнали в сарай и подожгли, тех, кто сумел вырваться из пламени, расстреливали в упор из пулеметов.

Еще 186 деревень было сожжено вместе с жителями в Белоруссии, где за время Великой Отечественной погиб каждый четвертый житель. Но именно Хатынь стала немым упреком тем, кто и сегодня готов направить огнеметы против мирных жителей.

Слова из песни: «С нами малые дети Хатыни» –сегодня уже затерлись в череде проблем, конфликтов, экономического выживания. Спроси первоклассника или даже первокурсника про Хатынь – пожмет плечами, в лучшем случае вспомнит созвучное название «Катынь», да и то лишь в связи с тем, что по дороге туда под Смоленском разбился самолет с польским президентом на борту. Память, увы, недолговечна, особенно если ее не хранить…
В далекие уже времена довелось ехать на автобусе из Витебска в Минск. Практически на подъезде к белорусской столице водитель автобуса спросил пассажиров: «В Хатынь заедем?». И хотя это был небольшой крюк и потеря времени, все загалдели: «Едем!» Про трагедию этой белорусской деревни тогда знали все.

Самой деревни уже не было – только стилизованные фундаменты домов, да печные трубы, на каждом из них висел небольшой колокол, да тот самый сарай, уже возведенный из бетона, в котором сгорели ни в чем неповинные люди. И колокольный звон, каждые полминуты, от которого шли мурашки по коже – как напоминание о страшной трагедии и в этой затерянной в глухих лесах белорусской деревушке, и в тысячах селениий на Украине, в России, которых ждала такая же участь.
Экскурсоводы рассказывали историю Хатыни: деревню сожгли фашисты, заподозрившие местных жителей в пособничестве партизанам, которые убили несколько немецких военных. Но эти воспоминания были лишь отчасти верными: немцев тогда убили, но вот расправу над мирными жителями учинили украинские националисты, поступившие на службу к фашистам.

В те советские времена этот факт предпочитали замалчивать. Как и воспоминания единственного выжившего в той бойне сельского кузнеца Иосифа Каминского, памятник которому с погибшим сыном на руках находится в центре мемориального комплекса. Кузнец-то хорошо помнил, кто жег и расстреливал людей – говорили они на очень схожем с белорусским языке.
«Современная история Хатыни началась с Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 апреля 1965 года, – рассказывает историк Александр Зимовский. –День Победы был объявлен нерабочим днем, параллельно развернулась масштабная работа по увековечению памяти подвига советского народа в Великой Отечественной войне.

Тогда и в Белорусской ССР был разработан грандиозный план монументальной пропаганды. Судите сами. 1969 год – открытие Кургана Славы под Минском. 1971 год – открытие мемориального комплекса «Брестская крепость-герой». В 1969 году был открыт и мемориальный комплекс «Хатынь». Долгое время Хатынь была местом поклонения, памяти и скорби. Комплекс посещали в разное время известные мировые лидеры, включая такие несхожие фигуры, как Фидель Кастро и Ричард Никсон. «Немцы сожгли Хатынь» – это был общеизвестный факт.
И вот уже в конце перестройки в газете «Социалистическая индустрия», точнее в «Рабочей трибуне», как она тогда уже назвалась после модной волны переименований, вышла публикация «Неизвестная Хатынь». Написал ее Василий Рощин, мой коллега и добрый знакомый, очень талантливый белорусский журналист, к сожалению, рано ушедший из жизни. В ней впервые и вышел этот материал, где документально подтверждалось, что Хатынь уничтожили украинские каратели из 118-го батальона вспомогательной охранной полиции. Костяк этого батальона составляли оуновские боевики из так называемого «Буковинского куреня».

Видимо, следует добавить, что количество собственно немецких сотрудников СС и полиции, которые с 1941 по 1944 год размещались на территории БССР и обеспечивали оккупационный режим, не превышало 3000 человек. Остальную работу по осуществлению террора над белорусским населением, обеспечение реквизиций и борьбу с партизанами поручали формированиям из числа местных жителей – полицаям, как их заклеймила народная молва. Германские архивные документы оценивают численность белорусских полицаев в десять тысяч человек. В случае необходимости привлекались полицейские части с других оккупированных территорий – с Украины, из Прибалтики, из Польши.

Кроме того, до весны 1944 года Восточная Белоруссия входила в тыловой район группы армий «Центр», а там охрану несли специальные части вермахта, военно-полевой полиции и жандармерии, и они же вели антипартизанскую борьбу. Поэтому можно говорить, что Хатынь была уничтожена именно на территории, рассматриваемой Гитлером и руководителями восточных округов и рейхскомиссариатов как завоеванное жизненное пространство, которое должно в скором будущем быть очищено для раздачи земли немецким колонистам и военным поселенцам.

Последовавшие после войны суды над военными преступниками не делали никаких различий между идейными германскими нацистами и белорусскими полицаями и бандеровцами, убивавшими невинных людей по шкурным мотивам –за усиленную пайку и стакан самогона». Стали известны и конкретные имена убийц: начальник штаба того самого «украинского» 118-го полицейского спецбатальона Григорий Васюра, полицай Василий Мелешко, расстреливавший людей из пулемета Владимир Катрюк. Их уже нет в живых, хотя и погибли они не на поле брани – предатели обычно очень живучи. Но в новой украинской доктрине героизации бойцов УПА они весьма почитаемы.
Украинский школьник теперь не вспомнит, кто такой легендарный партизанский командир Сидор Артемьевич Ковпак, дважды Герой Советского Союза, но вот про награжденного железным германским крестом Васюру он должен рассказать во всех подробностях. Разве что толерантно заменить слова о сожженных им мирных жителей на фразу о борьбе с сепаратистами. Ну, это практически те же, кого убивают сейчас националисты в Донбассе.

«С тех пор было открыто много архивных документов, подлинная история уничтожения Хатыни теперь не является тайной, хотя и продолжает оставаться объектом идеологической борьбы, – продолжает Александр Зимовский. – Массив документов по Хатыни сравнительно доступен для каждого, кто интересуется историей Великой Отечественной войны и историей Беларуси, поэтому я не буду останавливаться на общеизвестных фактах.
На Украине материалы по Хатыни частично уничтожены уже после 1991 года. Некоторые оставшиеся документы были переданы из СБУ в украинский Институт национальной памяти и там бесследно пропали. Как и в случае с Волынской резней, украинские историки и политики не признают участия бандеровцев в массовых убийствах на территории Беларуси. Тут следует отметить, что и в самой Беларуси не делают акцент на украинском следе в трагедии Хатыни. «Огненная деревня», как ее называют в Беларуси, остается общенациональным символом тех жертв, которые принесла БССР на алтарь Великой Победы советского народа».

Сейчас в Хатыни немного туристов. Практически не стало и организованных экскурсий. Сюда уже давно не ездят из соседней Прибалтики и Украины, крайне редко из Москвы, Смоленска, да и автобусов с минскими номерами не так уж и много. Но колокола по-прежнему звучат, практически с точностью метронома –напоминают о тех страшных событиях, которые никогда не должны повториться.

Автор: Виктор Сокирко
http://tvzvezda.ru/

Как майор Вертиевец напугал Голду Меир

Эпоха противостояния капиталистического и коммунистического миров получила название «холодная война». Ее сражения разыгрывались не в границах основных ее участников – США и СССР, а в странах или даже регионах, весьма отдаленных как от Москвы, так и от Вашингтона. Разумеется, далеко не все известно нам о сражениях холодной войны. О многом мы доподлинно не узнаем никогда. Вместе с тем мировая общественность была достаточно осведомлена о ходе одной такой баталии, получившей название «Карибский кризис». Тогда, в октябре 1962 года, человечество находилось в шаге от края ядерной пропасти. Однако о том, как развивался еще один кризис, также грозивший вселенской катастрофой, нам стало известно лишь 35 лет спустя.
ИЗРАИЛЬ МЕЖДУ ПОБЕДОЙ И ПОРАЖЕНИЕМ
Вслед за оглушительной победой над Египтом в шестидневной войне 1967 года Израиль был охвачен эпидемией тотальной эйфории. Триумф гипнотически подействовал и на высшее руководство страны, которое пришло к выводу, что арабы утратили наступательный потенциал и в обозримом будущем не способны восстановить свои вооруженные силы. Головокружение от военных успехов сменилось самоуспокоением, и спецслужбы страны сосредоточили свои усилия на борьбе с «арабским терроризмом», перестав уделять должное внимание анализу информации, поступавшей из источников в соседних арабских странах. Более того, нередко сообщения агентов о форсированном восстановлении Египтом своих вооруженных сил признавались ошибочными или даже пораженческими. Израильский премьер-министр Голда Меир благодаря покровительству «старшего брата» – Соединенных Штатов – была убеждена в неуязвимости своей страны и пренебрегла предостережением Никколо Макиавелли, мэтра тайной дипломатии средневековой Европы: «Политики побежденной страны имеют много общего с малыми детьми: поднятый ими шум свидетельствует о том, что в детской все в порядке, их молчание внушает подозрение…»
И действительно, правительство Насера, а затем Садата, несмотря на потерю Синайского полуострова и утрату контроля над Суэцким каналом, не использовало даже трибуну Генеральной Ассамблеи ООН для отстаивания своих прав. А находившиеся в Каире советские советники по вопросам разведки разработали план по дезинформации израильтян, и начиная с 1970 года египтяне стали методично его реализовывать. Изо дня в день они снабжали западноевропейских журналистов, посещавших Каир, ложными сведениями о положении дел в войсках, всячески подчеркивая неспособность арабов овладеть и управлять советской военной техникой.
Цель перечисленных мероприятий состояла в том, чтобы сформировать у руководства Израиля превратное представление о собственной безопасности и убедить его в том, что арабы смирились с поражением и будут поступать в соответствии с заповедью Пророка Мохаммеда: «Сидя на крыльце своего дома, ожидай, когда воды арыка пронесут мимо труп твоего врага».
Эту тактику Египет применял в течение шести лет, и, как выяснилось в 1973 году, она себя оправдала, а с помощью СССР была воссоздана армия, оснащенная самыми современными наступательными видами вооружений. Более того, к воинским частям были прикомандированы многочисленные советские военные инструкторы, как правило, офицеры, имевшие опыт ведения боевых действий во Вьетнаме. Последние должны были не только натаскивать личный состав арабских воинских формирований, но и, согласно секретным советско-египетским договоренностям, принимать непосредственное участие в предстоящих боевых операциях.
В сентябре 1973 года глава израильской военной разведки Элиа Зеира проигнорировал агентурные сведения о готовности египетской и сирийской армий взять реванш за поражение в шестидневной войне. Подобным образом поступил и директор ЦРУ Уильям Колби. Несмотря на то что спутники-шпионы зафиксировали передислокацию арабских войск к границам Израиля, он отверг возможность нападения, посчитав новую войну на Ближнем Востоке невозможной.
ВОЙНА СУДНОГО ДНЯ
Утром 5 октября 1973 года началась разработанная египетскими генералами совместно с Генеральным штабом ВС СССР операция под кодовым названием «Убур» (преодоление водной преграды). Египтяне форсировали Суэцкий канал, а сирийские войска атаковали военные порядки израильтян в районе Голанских высот. Обе армии должны были продвигаться далее в направлении Тель-Авива и, окружив его, замкнуть кольцо.
Не случайно была выбрана дата начала операции. На 5 октября приходился Йом-Киппур – еврейский праздник Судный День. В этот день все правоверные иудеи, отложив мирские заботы, должны взаимно каяться в грехах, совершенных в течение года.
Арабы нанесли весьма ощутимый урон израильским частям: убиты 3000 солдат и офицеров, уничтожены свыше 900 танков и около 200 самолетов. Для Израиля, с учетом его людских и материальных ресурсов, это были запредельные потери.
После трех дней кровопролитных боев перед сирийскими танками открылась прямая дорога на Иерусалим, и вечером 7 октября министр обороны Моше Даян в панике обратился к Голде Меир с предложением капитулировать. Однако премьер, о которой израильтяне говорили: «В правительстве есть только один мужчина, да и тот – женщина по имени Голда!» – не разделяла пораженческих настроений генерала.
Ранним утром 8 октября на экстренном заседании Кабинета министров она огласила свой окончательный вердикт: «Никакой капитуляции. Мы применим ядерное оружие и уничтожим Каир и Дамаск!» Действительно, в распоряжении Израиля были 18 атомных бомб. Министры поняли, что «железная леди» потеряла чувство реальности и никто не сможет ее переубедить. В зале повисла гробовая тишина. Голда Меир по-своему расценила молчание соратников. Не мешкая ни секунды, она отдала приказ Моше Даяну немедленно привести в боевую готовность весь ядерный арсенал.
В тот же день резидентуры КГБ и ГРУ (военная разведка) на Ближнем Востоке от своей агентуры влияния, инфильтрованной в высшие эшелоны власти Израиля, узнали о решении Голды Меир нанести атомный удар по Египту и Сирии.
10 октября Политбюро ЦК КПСС одобрило предложенный председателем КГБ СССР Юрием Андроповым «План мероприятий по принуждению Израиля отказаться от нанесения атомного удара».
11 октября советник-посланник советского посольства в Вашингтоне Георгий Корниенко вручил госсекретарю США Генри Киссинджеру обращение всемирно известных физиков-ядерщиков Юлия Харитона, Якова Зельдовича и Ильи Лившица к американскому президенту. Советские академики назвали решение израильского премьера самоубийством. Подчеркнули, что атомная бомбардировка Каира и Дамаска будет иметь катастрофические последствия не только для Ближнего Востока, но и для всей мировой цивилизации. Патриархи нашего ядерного оружия деликатно намекнули, что СССР, будучи связанным с Египтом и Сирией договорами о военном сотрудничестве, безучастным не останется и примет меры, адекватные атомной атаке Израиля. Вместе с тем отметили, что вся ответственность за последствия такого соразмерного ответа ляжет на израильское правительство.
12 октября, ввиду того, что администрация президента США под разными предлогами неоднократно переносила дату ответа, руководство СССР приняло решение прибегнуть к запасному варианту «Плана по принуждению».
ПОЛЕТ НАД ГНЕЗДОМ АГРЕССОРА
13 октября 1973 года заместитель командира полка истребительной авиации майор Вертиевец нес боевое дежурство на командном пункте военного аэродрома «Владимировка» в Волгоградской области. В 6 часов 15 минут нарочный из штаба Приволжского военного округа вручил майору пакет с пометкой «Секретно. Вскрыть немедленно!»
Через 15 минут Вертиевец в сопровождении нарочного и бригады техников вошел в ангар, где находились особоохраняемые новые боевые машины. Как только майор забрался в кабину, нарочный подал ему второй пакет с грифом высшей секретности «Особой важности. По прочтении уничтожить!»
В 8 часов 12 минут по малоазиатскому времени на экране локатора командного пункта противовоздушной обороны (КП ПВО) Тель-Авива появляется светящаяся точка. Автоматически включаются и надрывно воют сирены. Быстро перемещаясь из северо-восточного в юго-западный сектор, точка приближается к воздушным границам города, и дежурный офицер высылает на перехват нарушителя звено сверхзвуковых истребителей «Мираж».
Из динамика доносится голос командира звена, он приказывает нарушителю совершить посадку. В ответ тишина. Дважды требование звучит по-арабски. И вновь молчание. Командир переходит на английский. Никакого эффекта.
Дежурный офицер КП ПВО наблюдает, как на экране локатора три «Миража» двигаются параллельным с нарушителем курсом. Но почему они не поднимутся выше? Действительно, «Миражи» находятся несколькими «этажами» ниже траектории полета самолета-нарушителя, но почему? Почему, наконец, дистанция между тройкой и преследуемым увеличивается с каждой секундой? Не значит ли это, что летные характеристики у нарушителя значительно лучше, чем у «Миража»? «Черт! – вопит командир звена, – нам не достать его. Он на шесть тысяч футов выше… Да и движется он в два раза быстрее!»
Вслед за этим на экране появляются белые полосы: «Миражи» стреляют «Хоками» – ракетами класса «воздух–воздух». Но что это? Ракеты исчезают в голубой бездне небосклона, так и не поразив цель, а она с немыслимой скоростью удаляется на высоте 69 тыс. футов. Нет! Возвращается вновь! Делает один, два, три… шесть (!) кругов над городом – фантастика! И ведь не боится быть сбитым!
Дежурный офицер высылает на помощь «Миражам» звено «Фантомов». Задача одна: сбить нарушителя. Увы! Ни «Фантомы», ни их ракеты не могут добраться до… До чего? Как назвать нечто, движущееся с запредельной скоростью на невероятной высоте? Да и не самолет это вовсе. Это – БЛО – безмолвный летающий объект! Все это так, но откуда он взялся? У арабов до сих пор ничего подобного не было. Значит, он из России.
Министр обороны, прибывший к премьеру с докладом об инциденте в небе над Тель-Авивом, застал ее за чтением письма-обращения советских ядерщиков. Выслушав генерала, Голда Меир сразу поняла, что эти события – обращение и вторжение загадочного летательного аппарата – суть «акты одной пьесы», а режиссеры руководят действом из Москвы.
«Железная леди» была вынуждена «перестраиваться на марше». Она обратилась к Генри Киссинджеру и другим высокопоставленным американским чиновникам с просьбой о дополнительной военной помощи. В результате массированного давления сионистского лобби с Капитолийского холма на президента Никсона между США и Тель-Авивом немедленно был создан «воздушный мост», и израильтяне получили новейшие модели боевой техники, включая самолеты, танки и ракеты. Американские корпорации, принадлежавшие евреям, в течение недели вложили в экономику Израиля 2,5 млрд. долл. В то же время израильские дипломаты начали «работать» с иорданским королем Хусейном и с королем Марокко Хасаном II, чтобы с их помощью склонить руководителей Египта и Сирии к заключению перемирия.
Коль скоро фактическое поражение Израиля в войне Судного Дня стало очевидным, Киссинджер предпринял титанические усилия, чтобы спасти его хотя бы от унизительной капитуляции. Он выступил посредником в урегулировании конфликта, добиваясь отвода египетских и сирийских войск и создания буферной зоны с Израилем. Однако эта его инициатива не нашла поддержки у постоянных членов Совета Безопасности ООН. По настоянию советских дипломатов была принята резолюция о создании чрезвычайных сил, которые предполагалось ввести в зону разъединения египетских и израильских войск.
Рейд безмолвного летающего объекта в небе над Тель-Авивом не только развеял миф о неуязвимости Израиля, но и фактически заставил Голду Меир отказаться от нанесения атомного удара по столицам Египта и Сирии. В апреле 1974 года Меир и Даян вынуждены были с позором уйти в отставку после поражения на выборах. Свой пост покинул и Элиа Зеира, начальник израильской военной разведки.
БОЛ – МиГ-25Р, детище КБ Микояна и Гуревича, до конца 1970-х, превосходил все мировые аналоги. Практический потолок полета 23 км, динамический – 37; скорость – 3600 км/час, что почти в три раза превышает скорость звука. Таким образом, наш истребитель был абсолютно недосягаем для средств ПВО вероятного противника!
В 1973 году Александр Данилович Вертиевец за полет над Тель-Авивом был удостоен звания Героя Советского Союза.

Игорь Григорьевич Атаманенко — журналист, писатель, Независимая газета

Самое загадочное преступление в истории авиации

24 ноября 1971 года в небе над американским Портлендом произошло одно из самых загадочных преступлений в истории авиатерроризма. Некто Д. Б. Купер, угрожая бомбой, захватил пассажирский Boeing 727, получил выкуп в размере 200 000 $ и – исчез навсегда, выпрыгнув из летящего самолета на высоте 3000 метров. Любовная записка, или Ультиматум террориста Пассажирское место С18 было зарезервировано на имя Дэна Купера. По иронии рядом с ним находилось место стюардессы, которой Купер передал записку. Девушка подумала, что пассажир хочет познакомиться, и, не читая, убрала записку в карман. Но мужчина оказался настойчив и уговорил стюардессу прочесть послание. Там было сказано, что в самолете находится бомба и, если власти не передадут Куперу 200 000 $, он взорвет самолет прямо в воздухе. На борту, не считая персонал, находилось 36 человек…
Деньги и парашюты
Власти пошли на контакт с террористом и решили удовлетворить его «просьбу». Самолет приземлился в аэропорту Сиэтл – Такома, штат Вашингтон. Купер потребовал предоставить выкуп 20-долларовыми купюрами и, кроме того, передать ему… четыре парашюта. Когда требования террориста были выполнены, угонщик отпустил заложников, оставив на борту двух пилотов, стюардессу и бортинженера. Полет продолжался…
Ночная погоня
Самолет поднялся в воздух. Власти подошли к инциденту серьезно: по приказу ФБР истребители F-106 ВВС США начали преследование авиалайнера. Драматизма придавало несколько факторов: бушующая в небе над Сиэтлом и Орегоном гроза и полное непонимание, куда ведет самолет террорист, вооруженный бомбой и снаряженный четырьмя парашютами.
Прыжок в ночи
Развязка драмы произошла спустя полчаса после возобновления полета. Купер потребовал, чтобы экипаж собрался в кабине пилота и не покидал ее. В 20:13 бортовые индикаторы показали, что произошла разгерметизация салона: Купер открыл дверь в хвостовом отсеке. Посовещавшись с агентами ФБР, пилот принял решение продолжать полет до тех пор, пока не закончатся запасы топлива, потому что никто не был уверен в том, что террорист покинул самолет.

Источник: Самое загадочное преступление в истории авиации
© Русская Семерка russian7.ru

Медовик – друг медведей

История пятая. Из книги «Когда это было».

МДМ МК
Как сейчас помню, был такой случай, который произошёл в Амдерме…

А может и не в Амдерме…

А может и не происходил…

Свое здоровье надо беречь собственными усилиями. Если ты не готов изменить свою жизнь, тебе невозможно помочь.

Гиппократ

Время, даже по меркам полярного дня, было позднее.
И гостиничный люд, раз в трое суток прибывающий в посёлок самолётом Архангельск – Амдерма, уже угомонился и готовился ко сну.
Гостиница была старенькая, одноэтажная, номеров на двадцать. Она являлась своеобразным перевалочным пунктом для офицеров и членов их семей, прилетавших на замену тем, кто уже выслужил свои три года.

По сложившимся правилам, каждый «сменщик» вначале селился в это гостиничное недоразумение. Почему я его так называю, потому, что даже объект типа «М» и «Ж» был общим, с одним входом, но разными кабинками. Не говоря уже об умывальнике. Душ, при большом желании, можно было принять в гостинице у метеорологов. Но это чуть выше по местности, в километре от данного гостиничного комплекса.

Итак, сменщики угомонились и готовились ко сну. Посередине длинного коридора, у входной двери, стоял стол с настольной лампой. Это было место несения службы дежурного администратора или вахтёрши. Сегодня было дежурство тёти Нюры.
Это была колоритная женщина, жена прапорщика, который уже третий раз завоёвывал право остаться в этом заполярном крае. Колоритность тёти Нюры заключалась в том, что это была женщина необъятных форм и с замечательным характером. По-видимому, все толстушки добры от Бога. Прелестью женщины было и то, что она постоянно «шокала», и это выдавало в ней жительницу Украины.
Её любимым занятием было вязание шерстяных носков.
Благодаря этому постоянному творческому процессу, она сумела одеть в свою продукцию “Made Newsha” всю Амдерму. Её изделия c благодарностью
носили от мала до велика. От детишек в яслях до командира авиагарнизона.
Поговаривали, что к ней даже записывались в очередь. И это понятно, ведь зимы в Заполярье – это сезон года, значительно отличающийся от зимы в средней полосе Союза.
Снег выпадает уже в сентябре и ещё в июне лежит горами в районе аэродрома.

Так вот, о чём это я, старый склеротик? Ах, да о тёте Нюре. Сегодня её дежурство, и она, конечно же, занята любимым занятием — вязанием. Голова склонилась на грудь, очки сползли на кончик носа. Такое впечатление, что хранитель спокойного сна постояльцев сама спит. Но это совсем не так. Вот по коридору важно прошествовала кошка Мурка и тётя Нюра удостоила её не только взглядом, но и ласковым словом: «Мурочка, ну шо ты нияк не вгамуешься? Иди себе спать».

И вновь наступила тишина и покой.
Всю эту картину я наблюдал, стоя у двери кабинета «М» и «Ж», ожидая, когда освободиться кабинка.
— А-а-а-а! Помогите!
Неистовый женский голос разорвал тишину уходящей в дрёму гостиницы. Крик доносился из комнаты недалеко от входа, выходящей окнами в сторону моря. Спустя пару секунд, из комнаты выскочила молодая женщина в накинутом на плечи халатике и, увидев тётю Нюру и меня, бросилась к нам.
— Помогите, так кто-то ломиться в окно, — дрожащим от страха голосом молила женщина. В это время коридор стал наполняться постояльцами.

Одни желали помочь, другим просто было интересно, сто случилось?
— Спокойно, только без паники, — взял руководство событиями в свои руки я, и бегом направился к комнате, из которой выбежала молодая особа. В комнате никого не было, только в открытую форточку врывался ночной ветерок и слегка шевелил тюль. Я подошёл к окну, выглянул в форточку, насколько это было возможно, но ничего подозрительного не увидел. Комнату уже начали наполнять любопытствующие постояльцы.

Наряд у всех был оригинальным, босые и в тапках, в брюках и ночных рубашках, в халатах и без оных. Всё понятно. Народ готов оказать первую помощь, а в чём она будет оказываться — это дело десятое.
— Товарищи, всё нормально. Спасибо за быструю реакцию и готовность к помощи. Ничего страшного. Расходимся отдыхать.
Я стал потихоньку выпроваживать народ в коридор.
Тётя Нюра, обняв молодую женщину одной рукой за плечи, другой вытирала её слёзы маленьким носовым платочком и приговаривала:
— Успокойся донечка, всё хорошо. Мы рядом, ты с нами. Зараз в усём разберёмся. Давай рассказывай, шо такое сталось?
— Я уже начала засыпать, когда услышала какой-то шум под окном, – начала свой рассказ женщина. — Серёжа, мой муж, на аэродроме.
Он сказал, что придёт поздно. Вначале я подумала, что это он у окна и встала, чтобы узнать, что он там делает. В это время форточка открылась, и я увидела когтистую лапу. Затем лапа пропала, а в форточке появилось что-то лохматое и белое.
Я испугалась и выскочила в коридор.

У новоявленных амдерминцев, ещё не видевших белых медведей, но уже знающих об этих аборигенах, и о том, что они спокойно разгуливают по посёлку, после рассказа испуганной женщины, глаза округлились и челюсти отвисли. Видимо, многие представили себя на её месте.

— Успокойся, солнышко, шо тут дивного. Ведь в Амдерме медведи гуляют по посёлку, шо в моей родной Жмеринке куры.

А, так то, мабуть, Умка приходил. Его сюды привадили Генка с Жоркой. Воны до тебя жили в ций комнате и часто пидгодовувалы медвежонка то
сгущёнкой, то тушёнкой. Хлопци, вже скоро неделя, як перебрались в общежитие, а вин по привычке всэ шастае.
Да он, мабуть, уже давно утёк, — успокаивала тётя Нюра постоялицу.

— И впрямь, утёк. Вы тётушка Нюра, как всегда, правы!
Докладываю, что проведённая разведка выявила убегающего Умку. Направление отступления – берег Карского моря. Так, что жители нашего пятизвёздочного отеля «Амдермяк», могут спокойно расходиться по своим люксовым номерам для отдыха. Кому не спиться — могут спуститься в ресторан с баром под вывеской «Заполярье». Это недалеко. Семьсот метров на юго-восток. Там сегодня завезли свежее пиво, что является большой редкостью, — не умолкал балагур, вошедший в гостиницу и стоящий в дверях.
— Ладно тебе, Остапушка, не будоражь, народ. Нехай отдыхают, находятся ще по ресторанам, — остановила словоохотливого «разведчика» тётя Нюра.

С первых слов мужчины, мне его голос показался знакомым.
Когда же дежурная назвала его по имени, я чуть не завопил от счастья. Ведь это же Пирожок, он же мой дружок по ШМАСу (школе младших авиационных специалистов).
— Своим глазам не верю, Остапище, ты ли это? – раскинув руки, я ринулся на своего закадычного армейского друга. Это был всё тот же, невысокого роста, но уже не такой полный, как я его помнил по службе в Алуксне, Остап Доля.
(Читатели знают о нём по рассказу «В армии всё правильно!»).
Конечно же, это он, юморист, любимец публики, в лице солдат и офицеров, неугомонный «Пирожок». Хотя на это сладкое и пышное звание он уже не вытягивал.
Я практически полностью обхватил его в объятиях. Не было животика, круглых боков. Да и лицо стало менее округлым.

Видно, нелегко даётся ему офицерская служба.
— Ну, хватит, хватит, а то сам, как медведь, схватил в охапку и не выпускаешь. Дай, хоть взгляну на тебя, — умолял Остап.

В это время жильцы гостиницы стали расходиться по своим номерам-комнатам. Тётя Нюра повела «героиню» ночи отпаивать чаем.
Кузьмич, захватив меня одной рукой за локоть, поволок к себе в комнату. В другой руке он держал кусок хлеба и банку с коричневой смесью внутри.
— Да, погоди ты, дай хоть жену предупрежу. Или лучше пошли к нам. Мы только вчера прилетели. А ты давно уже здесь? – сыпал я на Остапа вопросы. Надо же, как классно, здесь на краю земли, встретить своего друга, с которым не виделись 10 лет.

Пока мы решали, к кому идти, из комнаты вышла моя жена, и, улыбаясь, приблизилась к нам.
— Знакомьтесь. Моя жена – Людмила. А это — мой друг Остап, – представил я их друг другу. Кузьмич галантно приложился губами к руке моей жены, затем выпрямился и, щёлкнув каблуками, представился:- Доля Остап Кузьмич. Самый старший лейтенант истребительной авиации Войск ПВО страны. От роду 28 лет. Не женат. Детей нет.
К суду и следствию не привлекался. Сахара в крови нет. Родственников за границей не имею. Наоборот, я сам за границей полярного круга. Практически всего нет, кроме богатства в лице вас, мои дорогие друзья, Людмила и Олег.
Позвольте поинтересоваться сударыня, а нет ли у вас родной незамужней сестры. Покорённый вашей красотой, при положительном ответе, готов незамедлительно предложить ей руку и сердце.
Остап сел на своего конька, на что я заметил: – Кузьмич, ты ничуть не изменился и всё такой же балабол и сердцеед!
— Куда мне до тебя, парировал он, — У тебя вон жена-красавица, да и дети, наверное, есть. Что, разве я не прав?
— Прав, конечно же. Всё верно. Сын Алёшка уже сны смотрит, так что познакомитесь завтра. Я взглянул на часы. Половина первого ночи.

Затем перевёл взгляд на окна, сквозь которые проникал солнечный свет.
Невероятно!
— Пойдёмте на улицу – я потянул Людмилу с Остапом из гостиницы, чтобы посмотреть на ночное солнце.

Гостиница стояла на пригорке. По одну сторону от неё располагался военный городок, по другую – Карское море.
Именно в сторону моря я и устремился. Картина была необыкновенная. Уходящие к горизонту тучи, сгустились свинцовой темнотой у кромки неба и моря. Над ними диском выглядывало солнце, освещая голубизну неба и золотя гладь моря. Далеко в море плавали белые льды. Красота необыкновенная!

Сегодня 24 июня. 00 часов 35 минут. Белая ночь или полярный день? Вернее солнечная ночь в полярный день. Солнце, не уходя за горизонт, светило нам с севера. Втроём, мы ещё долго стояли, очарованные невиданным ранее зрелищем.

Первым пришёл в себя Остап.
– Ладно, ребята, пошли ко мне. За три года ещё насмотримся.
Я в комнате один, так что никого не потревожим. Я прилетел ещё 19 числа. И поселили меня к Генке и Жоре – авиатехникам. Как раз в ту комнату, из которой выскочила испуганная женщина. Ведь у меня была почти такая же история. Даже подкармливал медведя через форточку кусочками хлеба с мёдом. Если бы не ребята, я бы сам не меньше струхнул в первую ночь. Но через сутки ребята перебрались на постоянное жительство в общежитие для холостяков, — Остап показал рукой в направлении кирпичного здания.
Когда же прибыл Сергей с женой, мне предложили занять одноместную комнату, а ребят поселили в нашу. Как я не догадался предупредить её мужа о визитах Умки.
Зато сейчас знаю, чем порадовать медведя. – Остап показал нам хлеб и банку. – Это мёд. Медведю, хоть он и белый, по душе куски хлеба,
смоченные мёдом. Вот я, как только услышал крик, сразу понял, в чём дело и выскочил на улицу, захватив угощение.
Но опоздал – медведь сам испугался крика и убежал к морю.

Лето — это время замены. Те, кто отслужил здесь свои три года – освобождают квартиры в благоустроенных домах и улетают, как гуси на юг. В их квартиры вселяют тех, кто приехал им на замену. Вы уже видели квартиру, в которой будете жить? — спросил он нас.
— Да, вчера прежние хозяева приглашали нас на просмотр, — ответила Людмила. — Вон в том доме на первом этаже. Нормальная квартира. Туалет с ванной и титаном для нагрева воды. Даже есть газовый баллон с плиткой.

— Ну, так вы просто счастливчики. Газовый баллон для посёлка – это роскошь. В основном все готовят на электроплитках, — внёс разъяснение Остап. – А что-нибудь из мебели есть в квартире?
— Немного, но самое необходимое для проживания: кухонный стол и стол для посуды, диван-кровать, шкаф для одежды, стол и «амдерминка» для сына. Зато в окнах – тройное стекло! — восторгалась описанием супруга.
— Who is it «amderminka»? – сделал удивлённое лицо Остап.
— Ты знаешь, местные умельцы, с учётом недостатка в мебели, научились производить односпальные кровати, которые именуют «амдерминка» — я решил просветить друга. — Конструкция кровати проста до невероятности. Каркас из четырёх досок и резиновые ленты из автомобильных шин, которые крепятся к каркасу. Вот и вся «амдерминка». Для сына вполне приличное место для сна.
— Искренне рад за вас, дорогие мои. А мне предстоит из пятизвёздочного отеля перебраться в трёхэтажную гостиницу для холостяков. Командир обещал, что первая освободившаяся комната для одного человека будет моя. Генка, с Жорой будут держать на контроле процесс освобождения комнат подходящих для меня.
Кстати, очень классные ребята, «двухгодичники», после Харьковского авиационного института. Отслужив обязательные два года на материке, решили остаться в кадрах и попросились в Заполярье. Мои земляки. Рассказали, что в посёлке много представителей славной Украины. Так что будет с кем исполнять хором «Розпрягайтэ, хлопци конэй».

Кузьмич оказался прав.
В дальнейшем, благодаря его активному участию, в гарнизоне сформировался отличный офицерский вокально-инструментальный ансамбль. В дни праздников, в Доме офицеров, не то, что бы присесть, яблоку негде было упасть. (В том числе и по причине их отсутствия) Сюда собирался весь посёлок. Молодые голосистые ребята, всегда на «бис» исполняли украинские лирические песни. Не скрою, я и сам с радостью принимал участие в концертах. Исполнял под гитару «Ой, під вишнею», «Била мене мати», «Їхав козак за Дунай». Особенно любимыми у зрителей
были песни из репертуара «Трио Маренич», которые в те годы были очень популярны в стране.

Однако, как говорят аборигены, ночь, хотя и солнечная, неумолимо спешила на встречу с утром, если его так можно назвать. А гарнизонный распорядок требовал неукоснительного присутствия на построении личного состава в 09.00. Поэтому, несмотря на желание продолжать встречу, все мы пришли к единому мнению – пора отдыхать.

Вечером этого же дня, едва я успел переступить порог гостиницы, как в коридоре меня окликнул Остап.
— Забирай семью, идём ко мне. Спорить бессмысленно. У меня уже всё готово. В комнате Людмила с сыном сидели на кровати. Людмила, раскрыв книжку,
читала сказку, а Алёшка, привалившись к подушке у стены, внимательно слушал.
— Как только принц увидел Золушку на балу, он весь вечер не мог оторвать от неё глаз.
— Привет, заполярцы! Чи всі живі, всі здорові, любі друзі Остапові? – выпалил скороговоркой Кузьмич.
Людмила, улыбаясь, поздоровалась с ним. Сын же, внимательно всматривался в незнакомца.
— Ты, кто? – нахмурившись, глядя на Остапа, спросил малыш.
— Я тот, кто всё знает. Например, тебя зовут Алёша, тебе уже 6 лет, а твою маму зовут — Людмила.
— Тогда, скажи, как называется сказка, которую мне читает мама?
Людмила незаметно для сына, показала Остапу обложку книги.
— Это проще пареной репы! – улыбаясь ответил Кузьмич. – Сказка называется «Золушка».
— Ты, наверное, услышал,- промолвил Алёшка. – Ладно, если ты всё знаешь, тогда скажи, почему, когда принц увидел Золушку на балу, он весь вечер не мог оторвать от неё глаз. Зачем принцу Золушкин глаз?
Мы, все втроём розразились раскатистым хохотом. Внятного ответа ни у кого из нас не было. Поэтому, Кузьмич, протянув руку Алёше, сказал: — Давай познакомимся. Меня зовут Остап. — Держа маленькую ладошку в своей руке, Кузьмич продолжал. — Твой вопрос очень сложный. Таких тяжёлых вопросов мне ещё не задавал никто. Но я обязательно найду на него ответ. Я попрошу помощи у своих друзей, белых медведей. Уж они наверняка знают ответ. Договорились?
Упоминание о белых медведях, смягчило твёрдость сына, и он ответил согласием.
— А сейчас, я приглашаю вас к себе в гости. Мои друзья медведи попросили передать вам всем подарки. – Сделав приглашающий жест, Остап открыл дверь в коридор.

Все дети любят подарки, и Алёшка не был исключением. Быстро соскочив с кровати, Алёшка стремглав бросился к выходу.
В своей комнате Кузьмич вручил малышу коробку шоколадных конфет «Мишка на севере» и игрушечного медвежонка.
Людмиле была преподнесена трёх-литровая банка мёда и белые шерстяные носки. Как, потом оказалось, связанные тётей Нюрой.
Мне был вручен замечательный охотничий нож.

Подарки, для условий Заполярья, были просто королевские.

— Кстати, это у меня гречишный мёд. Он нормализует артериальное давление. Очень полезен при анемии и кровотечениях.
Как только съедите этот мёд, я угощу вас мёдом из акации.
Он даст фору антибиотикам. Помогает сердцу, желудку, снимает воспаления. Эффективен при лечении болезней глаз. Это мёд собранный моим дедом. Он держит небольшую пасеку в селе под Харьковом.
Ну, а сейчас, рассаживайтесь у стола, начнём пир по поводу встречи и знакомства.
Комната, в которой разместился Остап, по площади была меньше нашей, но свободней. У нас всё пространство было заполнено чемоданами и тюками, как на вокзале, в зале ожидания.

У холостяка Кузьмича интерьер выглядел иначе.
Солдатская кровать, застеленная синим одеялом. Стол с напитками и холостяцкой закуской, два стула. Шкаф, на котором красовался большой чемодан. И небольшой холодильник, вызвавший живой интерес Алёшки. Другой мебели и примет, говорящих о недавнем прибытии, заметно не
было.
— Дядя Остап, а где у тебя живут мишки? — спросил Алёшка, открыв дверцу холодильника. – А что они кушают? Ребёнку хотелось побольше узнать о белах медведях и их кулинарных запросах.

— Алёша, я тебе завтра всё о них расскажу, а сейчас прошу всех к столу.
Придвинув стол к кровати, мы дополнили ассортимент на столе принесеннями с собой напитками и снедью. Красочно смотрелась принесённая бутылка настойки «Спотыкач». Ещё до прилёта в Амдерму, находясь в отпуске в Киеве, я запасся несколькими бутылками этого вкусного напитка. Он мне нравился, как никакой другой.

— О, наслышан, наслышан о «Спотыкаче», хотя сам ни разу не пробовал, — высказался Остап.
— Ну, вот сегодня и попробуешь, — улыбнулся я.
— Тогда я вам налью свой фирменный напиток – «Массандра на меду», — открыв дверцу шкафа, Остап извлёк оттуда бутылку невиданной формы с ручкой, и поставил её рядом с другими на столе.
— «Медовуха», что ли? – поинтересовался я.
— Ну… не пробовал мёд в ухо, сквозь уста лью прямо в брюхо! – срифмовал Кузьмич. – Это мой фирменный авианапиток. Особенно, если на дедовом медке из акации. Так что отведайте «Медовой массандры», уверен, вам понравится.

Если вы, уважаемый читатель, немного далеки от авиации, то позвольте, дать несколько пояснений относительно «массандры».
Ассоциации, связанные с крымским вином, сразу отвергаем.
Хотя, оба вещества находяться в жидком состоянии и имеют крепость в градусах. Крымская ординарная жидкость значительно уступает авиационной по своей крепости. Однако орденов и медалей в авиационной масандре обмыто не одну тысячу!
«Массандра авиационная» — это спирто-водяная смесь, применяемая в авиации для технических нужд. Столь же успешно, на протяжении многих
десятилетий, она применяется, как внутреннее средство для поднятия жизненного тонуса у лётно-технического состава.
В зависимости от дислокации авиагарнизонов, «массандра авиационная» может изменяться по виду и вкусу. Всё зависит от компонентов, добавляемых в естественную среду.

Так, например, на севере, массово применяют в виде добавок клюкву, малину, бруснику. В Заполярье – кофе и чай. На юге популярны фруктовые компоненты – абрикосы, виноград, персики.
В центральной полосе широко используются сливы, вишни, яблоки. А уж специалистов по приготовлению – в каждом авиагарнизоне не по одному десятку.
— Ну, что ж, дружище, на пирожок, коим был в ШМАСе, ты вовсе уже не похож. Да и не солидно так величать офицера. На службе, ты для меня ДОК. Это абревиатура твоих фамилии, имени и отчества.
В же нашей дружной компании, ты – Медовуха! – подвёл я итог.
— Подождите, не спешите! Разве может мужчина, да ещё и офицер бать Медовухой, – вмешалась в мои философские размышления жена. – Он что – женщина?
— Да, пожалуй ты права, — согласился я. – Значит быть ему Медовиком!
— Тогда тебе, Ильич быть Спотыкачём, — внёс своё предложение Кузьмич.
— Одобрямс, одобрямс. За это, давайте выпьем и «Медовухи» и «Спотыкача».
Забрякали чайные чашки с «Медовухой», затем со «Спотыкачём».
Закусив, я спросил: — Остап, а как ты оказался в Амдерме?
— О, это интересная история!

Буквально через неделю после назначения на должность заместителя командира авиаэскадрильи по инженерно-авиационной службе, меня направили в командировку на завод.
Нужно было получить новый авиадвигатель для самолёта нашего полка. С этой целью командующий выделил транспортный борт.

Экипаж самолета насчитывал пять мужиков. В обязанности борттехника входило занести в самолет пеpед взлетом пять паpашютов для экипажа и плюс один для меня. Тащить паpашюты было достаточно далеко, а борттехник, надо сказать, был уже не мальчик. Сделав несколько pейсов, за паpашютами экипажа, он устал поpядком, и за шестым идти поленился.
А если пpыгать пpидётся, тогда что? – спpашивает командир экипажа.
— Hу, я уже стаpый. Это вам, молодым, жить да жить. Я, так и быть, останусь — ответствовал борттехник. Затем повалился на сложенные в кучу паpашюты, и кpепко уснул.
Тем вpеменем, самолет пpилетел куда положено и благополучно сел. Борттехник все еще кpепко спал. Одному шутнику и пpишла в голову идея подшутить над ним. Все с кpиками «Сpочно покидаем самолет!!!» оттолкнули борттехника, бpосились надевать паpашюты и пpыгать в откpытый люк.

За боpтом ночь, ни хpена не видно, двигатели pевут (выключать их, понятно не стали). Коpоче, остался один паpашют, и стоят над ним командиp и борттехник.
Hу, что ж, ты сам говоpил… Пpощай! — гоpько сказал командир и взялся за паpашют.
В ответ он неожиданно получил сильный удаp в лоб подвеpнувшейся борттехнику под pуку железякой и упал без сознания. В следующее мгновение, борттехник надел паpашют, и, шиpоко pаскинув pуки, плашмя, как учили, выбpосился с двухметpовой высоты на асфальт аэpодpома.
Итог: у командира экипажа — сотpясение мозга, у борттехника -пеpелом носа и рёбер, множественные ушибы. Hе служить ему больше в авиации. Не обошлось и без оргвыводов. А тот, кому пришла в голову идея шутки – это я…

— Да, но ведь сюда, можно попасть только по согласию, написав рапорт, с просьбой о замене, — после долгого молчания задал я вопрос. – Или тебя не спрашивали? Выбора не было?
— Выбор всегда есть. И у меня он тоже был. Вторым вариантом был аэродром Эмба, в Казахстане, в степи. Ты, наверное, о нём слышал. Здесь, хоть год за два и двойной оклад. Хорошо ещё, что не разжаловали до лейтенанта. Хотя могли. Видно пожалели. Ведь всего два месяца, как обмыли назначение на должность. Ну, да ладно.
Что не делается, всё к лучшему! Так говорила моя бабушка и она, оказывается, была права. Ведь, мы снова вместе!

Забрякали чайные чашки с «Медовухой», затем со «Спотыкачём», следом с пятизвёздочным «Араратом».
Пробки из шампанского вылетали словно ядра из пушек. Полусладкое «Советское шампанское» было любимым напитков у всех нас троих.

Далеко за полночь, когда мы собрались в свои апартаменты, Алёшка, измазанный шоколадными конфетами, обняв игрушечного мишку, крепко спал.
Провожая нас по коридору, Остап случайно споткнулся о кошку Мурку, сидящую возле столика дежурной. Кошка, дико заорав, умчалась в сторону выхода из гостиницы.

— У… забодай тебя комар, кошка Мурка! – вырвалось у Кузьмича.
Тётя Нюра осуждающе покачала головой.
— Извините, друзья! – попросил прощения Остап.
— Тёть Нюр, вот вы можете сказать мне, кто такой настоящий джентльмен? Не знаете? Это тот, кто кошку всегда называет кошкой, даже если он об нее споткнулся и упал. А я её назвал Муркой! Вот так-то. Тёть Нюр, не обижайтесь. Хотите я вам анекдот расскажу. Сегодня услышал, вернее вчера. Генка с Жоркой просветили. Встречаются два ненца.
— Слушал «Битлз», не понравилось, однако. Картавят, фальшивят, что только в них находят?
— А где ты их слушал?
— Однако, мне жена напела.

Тётя Нюра заулыбалась, значит, мы были прощены. Извинившись за шум, мы разошлись по своим комнатам спать.
Благо дело, что наступила субота – парково-хозяйственный и банно-стаканный день в авиационных гарнизонах.

Часов в 10 утра, к нам в комнату постучали. В приоткрывшуюся дверь заглянула голова Остапа.
— Ну, что, соколики, как ваши головушки? Лечиться будем?
— Из-за спины показалась рука с двумя бутылками пива.- Архангельское. Вчера в ресторане взял.

Пока мы наслаждались пивом, Кузьмич рассказал несколько рецептов своей бабушки, как раз для ситуаций подобной нашей.

Рассказываю о рецептах Остаповой бабушки. Но пусть лучше они вам не пригодятся!

От головной боли

* Во время еды 3-4 раза в день (или хотя бы 1-2 раза) съедать чайную ложку меда и чайную ложку яблочного уксуса (если позволяет кислотность желудка).

* Разомните руку в V-образной области, где встречаются косточки указательного и большого пальцев. Осторожно, на протяжении 5-7 минут, нажимайте большим пальцем противоположной руки на эту точку.

* Концентрация на предмете
Выберите предмет, который символизирует для вас что-нибудь приятное. Это может быть свеча, ваза, красивый камень, дерево, цветок, картина – все что угодно.

Ну, что усвоили? Спасибо Остаповой бабушке, и ему самому, поведавшему нам о народных рецептах!

Вот так состоялась наша вторая, уже офицерская встреча, с Остапом, на которой он стал Медовиком, а я Спотыкачём.
Но об этом – никому! Это только между нами!

Будьте здоровы»!

Макар Кофеин

Амдерма.
Июнь,1982 год

Крымская война: опровержение антироссийской лжи

20 июня 1855 года был ранен Эдуард Тотлебен, один из тех людей, которых называли душой обороны Севастополя периода Крымской войны. Хотя прошло много времени, но до сих пор о тех событиях судят на уровне штампов, заложенных в головы многолетней антироссийской пропагандой.
Тут и «техническая отсталость» царской России, и «позорное поражение царизма», и «унизительный мирный договор». Истинный масштаб и значение войны остаются малоизвестными. Многим кажется, что это было какое-то периферийное, чуть ли не колониальное противостояние, далекое от основных центров России.
Упрощенная схема выглядит незамысловато: противник высадил десант в Крыму, нанес там поражение русской армии и, добившись своих целей, торжественно эвакуировался. Но так ли это? Давайте разберемся.
Во-первых, кто и как доказал, что поражение России было именно позорным? Сам факт проигрыша еще ничего не говорит о позоре. В конце концов, Германия во Второй мировой потеряла столицу, была полностью оккупирована и подписала безоговорочную капитуляцию. Но вы хоть раз слышали, чтобы кто-нибудь назвал это позорным поражением?
Давайте с этой точки зрения посмотрим на события Крымской войны. Против России тогда выступили три империи (Британская, Французская и Османская) и одно королевство (Пьемонт-Сардиния). Что такое Британия тех времен? Это гигантская страна, промышленный лидер, лучший в мире военный флот. Что такое Франция? Это третья экономика мира, второй флот, многочисленная и хорошо обученная сухопутная армия. Нетрудно заметить, что союз этих двух государств уже давал такой резонансный эффект, что объединенные силы коалиции располагали совершенно невероятной мощью.
А ведь была еще и Османская империя. Да, к середине XIX века ее золотой период остался в прошлом, и ее даже стали называть «больным человеком Европы». Но не стоит забывать, что это говорилось в сравнении с самыми развитыми странами мира. Турецкий флот располагал пароходами, армия была многочисленна и частично вооружена нарезным оружием, офицеров направляли учиться в западные страны, а кроме того, иностранные инструкторы работали и на территории самой Османской империи.
Между прочим, во время Первой мировой войны, уже лишившийся почти всех своих европейских владений, «больной человек Европы» победил Британию и Францию в галлиполийской кампании. И если такой была Османская империя на излете своего существования, то надо полагать, что в Крымской войне она была еще более опасным противником.
Роль Сардинского королевства обычно вообще не учитывают, а ведь эта небольшая страна выставила против нас двадцатитысячную хорошо вооруженную армию.
Таким образом, России противостояла мощнейшая коалиция. Запомним этот момент.
Теперь посмотрим, какие цели преследовал противник. Согласно его планам, от России должны были быть отторгнуты Аландские острова, Финляндия, Прибалтийский край, Крым и Кавказ. Кроме того, восстанавливалось Польское королевство, а на Кавказе создавалось независимое государство Черкессия, вассальное по отношению к Турции. Это еще не все. Дунайские княжества Молдавия и Валахия находились под протекторатом России, но теперь предполагалось передать их Австрии. Иными словами, австрийские войска выходили бы на юго-западные границы нашей страны.
Обычно считается, что этот план лоббировал влиятельный член британского кабинета Пальмерстон, а французский император придерживался другой точки зрения. Однако дадим слово самому Наполеону III. Вот что он сказал одному из русских дипломатов:
«Я намерен… приложить все усилия, чтобы воспрепятствовать распространению вашего влияния и заставить вас вернуться в Азию, откуда вы и пришли. Россия – не европейская страна, она не должна быть и не будет таковой, если Франция не забудет о той роли, которую ей надлежит играть в европейской истории… Стоит ослабить ваши связи с Европой, и вы сами по себе начнете движение на Восток, чтобы вновь превратиться в азиатскую страну. Лишить вас Финляндии, балтийских земель, Польши и Крыма не составит труда» (цитируется по книге «Крымская война» Трубецкого).
Вот такую судьбу готовили России Англия и Франция. Не правда ли, знакомые мотивы? Нашему поколению «посчастливилось» дожить до реализации этого плана, а теперь представьте, что идеи Пальмерстона и Наполеона III воплотились бы в жизнь не в 1991 году, а в середине XIX века. Представьте себе, что Россия вступает в Первую мировую в ситуации, когда Прибалтика уже в руках Германии, Австро-Венгрия располагает плацдармом в Молдавии и Валахии, а турецкие гарнизоны стоят в Крыму. А уж Великая Отечественная война 1941-45 годов при таком геополитическом раскладе и вовсе превращается в заведомую катастрофу.
Но «отсталая, бессильная и прогнившая» Россия не оставила от этих проектов камня на камне. Ничего из этого не было реализовано. Черту под Крымской войной подвел Парижский конгресс 1856 года. Согласно заключенному договору, Россия теряла крохотную часть Бессарабии и соглашалась на свободное судоходство по Дунаю и нейтрализацию Черного моря. Да, нейтрализация означала запрет для России и Османской империи иметь военно-морские арсеналы на Черноморском побережье и держать военный черноморский флот, но сравните условия договора с тем, какие цели изначально преследовала антироссийская коалиция. Это, по-вашему, позор? Это унизительное поражение?..
Теперь перейдем ко второму важному вопросу – к «технической отсталости крепостной России». Когда речь заходит об этом, всегда вспоминают нарезное оружие и паровой флот. Мол, у Британии и Франции армия была вооружена нарезными ружьями, а русские солдаты – устаревшими гладкоствольными. В то время, как передовая Англия и передовая Франция давно перешли на пароходы, русские корабли ходили под парусом. Казалось бы, все очевидно и отсталость налицо.
Вы будете смеяться, но в русском флоте были паровые корабли, а в армии – нарезные ружья. Да, флоты Британии и Франции значительно опережали российский по числу пароходов, но, позвольте, это же две ведущие морские державы! Это страны, которые на море превосходили весь мир сотнями лет, и всегда российский флот был слабее.
Надо признать, что и нарезных ружей у противника было намного больше. Это правда, но правда и то, что в русской армии было ракетное оружие, причем боевые ракеты системы Константинова значительно превосходили западные аналоги. Кроме того, Балтийское море надежно прикрывали отечественные мины Бориса Якоби. Это оружие также относилось к числу лучших в мире образцов.
Впрочем, давайте проанализируем степень военной «отсталости» России в целом. Для этого нет смысла перебирать все виды вооружений, сравнивая каждую техническую характеристику тех или иных образцов: достаточно просто посмотреть соотношение потерь в живой силе. Если по вооружениям Россия действительно серьезно отставала от противника, то очевидно, что и потери на войне у нас должны были быть принципиально выше.
Цифры общих потерь сильно различаются в разных источниках, а вот число убитых примерно одинаково, поэтому обратимся к этому параметру.
Итак, за всю войну в армии Франции убито 10 240 человек, Англии – 2755, Турции – 10 000, России – 24 577. К потерям России еще добавляют около 5000 человек. Эта цифра показывает число погибших среди пропавших без вести. Таким образом, общее число убитых считают равным 30 000.
Как видите, никакого катастрофического соотношения потерь нет, особенно если учесть, что Россия воевала на полгода дольше Англии и Франции.
Разумеется, в ответ можно сказать, что основные потери в войне пришлись на оборону Севастополя: здесь противник штурмовал укрепления, и это приводило у него к сравнительно повышенным потерям. То есть «техническую отсталость» России частично удалось компенсировать выгодной позицией обороны.
Хорошо, рассмотрим тогда первое же сражение вне Севастополя – битву при Альме. Армия коалиции численностью около 62 000 человек (абсолютное большинство – французы и англичане) высадилась в Крыму и двинулась на город. Чтобы задержать противника и выиграть время для подготовки оборонительных сооружений Севастополя, русский командующий Александр Меншиков решил дать бой у реки Альма. На тот момент ему удалось собрать всего лишь 37 000 человек. Пушек у него тоже было меньше, чем у коалиции, что и неудивительно: ведь против России выступили сразу три страны. Кроме того, противника поддерживал с моря еще и корабельный огонь.
«По одним показаниям, союзники потеряли в день Альмы 4300, по другим – 4500 человек. По позднейшим подсчетам, наши войска потеряли в битве на Альме 145 офицеров и 5600 нижних чинов», – такие данные приводит академик Тарле в своем фундаментальном труде «Крымская война». Постоянно подчеркивается, что в ходе сражения сказалась нехватка у нас нарезного оружия, но обратите внимание, что потери сторон вполне сопоставимы. Да, наши потери оказались больше, но ведь у коалиции был значительный перевес в живой силе. При чем же здесь техническая отсталость русской армии?
Интересное дело: и численность нашей армии оказалась почти в два раза меньше, и пушек меньше, и флот врага с моря обстреливает наши позиции, вдобавок и оружие у России отсталое. Казалось бы, при таких обстоятельствах разгром русских должен был быть неизбежен. А каков реальный результат сражения? После боя русская армия отступила, сохраняя порядок, измотанный противник не решился организовать преследование, то есть его движение на Севастополь замедлилось, что дало гарнизону города время на подготовку к обороне.
Слова командира британской Первой дивизии герцога Кембриджского как нельзя лучше характеризуют состояние «победителей»: «Еще одна такая победа, и у Англии не будет армии». Вот такое вот «поражение», вот такая вот «отсталость крепостной России»!
Я думаю, от внимательного читателя не ускользнул один нетривиальный факт, а именно численность русских в сражении на Альме. Почему у противника значительный перевес в живой силе? Почему у Меншикова только 37 000 человек? Где в это время находилась остальная армия? Ответить на последний вопрос очень просто:
«В конце 1854 г. вся пограничная полоса России была разделена на участки, подчиненные каждый особому начальнику на правах главнокомандующего армией либо отдельным корпусом. Участки эти были следующие:
а) Прибрежье Балтийского моря (Финляндия, С.-Петербургская и Остзейские губернии), военные силы в котором состояли из 179 батальонов, 144 эскадронов и сотен, при 384 орудиях;
б) Царство Польское и Западные губернии – 146 батальонов, 100 эскадронов и сотен, при 308 орудиях;
в) Пространство по Дунаю и Черному морю до реки Буг – 182 батальона, 285 эскадронов и сотен, при 612 орудиях;
г) Крым и прибрежье Черного моря от Буга до Перекопа – 27 батальонов, 19 эскадронов и сотен, 48 орудий;
д) берега Азовского моря и Черноморье – 31½ батальон, 140 сотен и эскадронов, 54 орудия;
е) Кавказский и Закавказский край – 152 батальона, 281 сотня и эскадрон, 289 орудий…», – сообщает Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона.
Нетрудно заметить, что самая мощная группировка наших войск находилась на юго-западном направлении, а вовсе не в Крыму. На втором месте идет армия, прикрывающая Балтику, третья по силе – на Кавказе, а четвертая – на западных рубежах.
Чем объясняется такое, на первый взгляд, странное расположение русских? Чтобы ответить на этот вопрос, покинем временно поля сражений и перенесемся в дипломатические кабинеты, где развернулись не менее важные битвы и где, в конце концов, и решилась судьба всей Крымской войны.
Британская дипломатия задалась целью перетянуть на свою сторону Пруссию, Швецию и Австрийскую империю. В этом случае России пришлось бы воевать уже практически со всем миром. Англичане действовали успешно: Пруссия и Австрия начали склоняться к антироссийской позиции. Царь Николай I – человек несгибаемой воли, он не собирался сдаваться ни при каких раскладах и начал готовиться к самому катастрофическому сценарию. Именно поэтому основные силы русской армии приходилось держать далеко от Крыма вдоль пограничной «дуги» север – запад – юго-запад.
Время шло, война затягивалась. Почти год продолжалась осада Севастополя. В конце концов ценой тяжелых потерь противник занял часть города. Да-да, никакого «падения Севастополя» так и не произошло: русские войска просто перешли с южной на северную часть города и приготовились к дальнейшей обороне. Несмотря на все усилия, коалиция практически ничего не добилась.
За все время боевых действий противник захватил небольшую часть Крыма, Бомарзунд на Аландских островах и Кинбурн на Черном море, но при этом потерпел поражение на Кавказе. Между тем в начале 1856 года Россия сконцентрировала свыше 600 000 человек на западных и южных границах, и это не считая кавказской и черноморских линий. Кроме того, удалось создать многочисленные резервы и собрать ополчения.
А что же в это время делали представители так называемой прогрессивной общественности? Как водится, развернули антироссийскую пропаганду и распространяли листовки – прокламации.
«Написанные бойким языком, с полным старанием сделать их доступными пониманию простого народа и преимущественно солдата, прокламации эти делились на две части: одни были подписаны Герценом, Головиным, Сазоновым и прочими лицами, покинувшими свое отечество; другие – поляками Зенковичем, Забицким и Ворцелем», – отмечал дореволюционный историк, генерал Дубровин.
Тем не менее, в армии царила железная дисциплина, и мало кто поддался пропаганде врагов нашего государства. Россия поднималась на Вторую отечественную войну со всеми вытекающими для противника последствиями. И вот тут с дипломатического фронта пришла тревожная новость: к Британии, Франции, Османской империи и Сардинскому королевству открыто присоединилась Австрия. Спустя несколько дней с угрозами Петербургу выступила и Пруссия. К тому времени Николай I умер, и на престоле находился его сын Александр II. Взвесив все за и против, царь принял решение начать переговоры с коалицией.
Как уже было сказано выше, договор, завершивший войну, получился отнюдь не унизительным. Об этом знает весь мир. В западной историографии исход Крымской войны для нашей страны оценивается гораздо объективнее, чем в самой России.
«Итоги кампании мало повлияли на расстановку международных сил. Дунай было решено сделать международной водной артерией, а Черное море – объявить нейтральным. Но Севастополь пришлось вернуть русским. Россия, ранее занимавшая в Центральной Европе доминирующие позиции, на ближайшие несколько лет лишилась своего былого влияния, но ненадолго. Турецкая империя была спасена, и тоже только на время. Союз Англии и Франции не достиг своих целей. Проблема Святых земель, которую он должен был решить, даже не была упомянута в мирном договоре. А сам договор русский царь аннулировал через четырнадцать лет», – вот так охарактеризовал итоги Крымской войны Кристофер Хибберт. Это британский историк. Для России он нашел куда более корректные слова, чем многие отечественные деятели.

/Дмитрий Зыкин, www.km.ru/

Как советские летчики разбомбили крупнейшую авиабазу Японии

ПолынинВ тот самый миг, когда в разрывах облаков мелькнули очертания острова, 28 тяжелогруженых бомбардировщика СБ с опознавательными знаками ВВС Китая приглушили моторы и синхронно пошли на снижение. Впереди по курсу открылась панорама Тайбэя, а в трех километрах севернее — мирно спящий аэродром Мацуяма.
Японская авиабаза на о. Формоза (Тайвань) служила основным транспортным узлом и тыловой базой императорских ВВС, сражавшихся в Китае. Находившаяся далеко за линией фронта авиабаза Мацуяма считалась неуязвимой для китайской авиации: сюда прибывали подкрепления и здесь комплектовались новые эскадрильи самураев. Авиатехника доставлялась прямо по морю.
Новенькие самолеты прибывали в ящиках, которые аккуратно сгружались на берег и доставлялись в ангары авиабазы; там производилась их финальная сборка и облет перед тем, как отправить машины вглубь материкового Китая. На авиабазе были сосредоточены крупные запасы запчастей, боеприпасов и авиационного топлива (по некоторым сведениям — трехлетний запас ГСМ, предназначенный для ведения боевых действий на территории Китая).
…А группа китайских бомбардировщиков уже ложилась на боевой курс. Перед глазами летчиков вырастала территория огромной авиабазы — уже были различимы красные круги на крыльях стоявших в два ряда самолетов. Китайский летчик Фынь По осмотрелся и с удовлетворением отметил, что ни один вражеский истребитель до сих пор не поднялся в воздух. Молчали зенитки: японцы явно не ожидали налета и приняли их за своих.
Самолет слегка покачнулся. Пилоты проводили взглядом сброшенные бомбы и успели увидеть, как посреди стоянки вырвались фонтаны взрывов. «Молодец, попал Федорук», — пронеслось в голове, когда Фынь По уводил машину со снижением в сторону моря. А на цель заходили следующие группы, возглавляемые Яковом Прокофьевым и Василием Клевцовым.
Японская авиабаза скрывалась за плотной пеленой дыма, в бессильной ярости трещали зенитки, пытаясь достать уходившие на Север самолеты. Ни один японский истребитель не успел подняться на перехват — в тот день, 23 февраля 1938 года, генерал Фынь По и его верные товарищи начисто спалили крупнейшую японскую авиабазу Мацуяма.
Налет имел оглушительные последствия: самолеты ВВС Китая, управляемые советскими пилотами, обрушили на аэродром 280 фугасных и зажигательных бомб. На земле было уничтожено свыше 40 подготовленных самолетов, множество комплектов авиатехники и большая часть аэродромного имущества. Губернатора японской провинции Тайхоку (Тайвань) сняли с занимаемого им поста. Комендант аэродрома, как честный самурай, сделал себе сэппуку. В Токио началась паника — там решили, что у Чан Кайши появилась стратегическая и морская авиация, что могло сказаться на японских планах и повлиять на исход войны.
Бомбардировщики СБ, совершив небывалый в истории 7-часовой воздушный рейд на дальность свыше 1000 км, без истребительного прикрытия, успешно дозаправились на тайном аэродроме подскока и к вечеру возвратились в Ханькоу без единой потери. Для обеспечения максимальной дальности весь полет проходил в самом экономном режиме, в разряженном воздухе — на высоте более 5000 метров. Без кислородных масок, в режиме полного радиомолчания — при полном напряжении человеческих сил и возможностей техники.
По прибытии генерал Фынь По (капитан Федор Полынин) доложил командованию ВВС об успешном завершении рейда. Вскоре китайские товарищи организовали чифан (банкет) в честь советских летчиков, на котором присутствовало высшее руководство Гоминьдана.
«Меня, как руководителя группы, Сун Мей-лин (жена Чан Кайши) посадила рядом. Первый тост она провозгласила за советских авиаторов-добровольцев, за успешный налет наших бомбардировщиков на крупнейшую военно-воздушную базу противника. В разгар чифана официанты, одетые в черные фраки, внесли огромный торт. На нем цветным кремом было написано по-русски: «В честь РККА. Летчикам-добровольцам».
(Из воспоминаний Ф. Полынина)
Если для руководства Китая авторство подвига было очевидно, то весь остальной мир терзался сомнениями. Японцы, справедливо полагая, что за штурвалами бомбардировщиков сидели советские пилоты, направили через своего посла Сегимицу в Москву ноту протеста, но были посланы на свои острова. Советский Союз никогда не афишировал объемы военной помощи Китаю и держал в тайне имена героев-добровольцев.
Но награда недолго оставалась ничейной — спустя сутки она нашла своего «героя». Все лавры славы за дерзкий рейд на Тайвань присвоил себе американец Винсент Шмидт. Опытный пилот с 20-летним стажем, герой Первой мировой и гражданской войны в Испании, он прибыл в Китай во главе международной группы добровольцев и теперь охотно раздавал интервью о том, как он и его парни разгромили японскую базу.
Обман раскрылся довольно скоро — из Японии поступили подтверждения, что удар наносили бомбардировщики советского производства, типа СБ, и американские волонтеры тут совершенно ни при чем. Вместо попыток загладить неприятный конфуз, списав его на трудности перевода и незнание китайского языка, Винсент Шмидт потребовал извинений за клевету от китайского руководства, а затем подал рапорт об отставке и убрался в Гонконг. 14-ю эскадрилью ВВС Китая, состоявшую из международных волонтеров, вскоре расформировали, ввиду её полной бесполезности, и отправили американцев на родину.
Забытые победы русского оружия
Участие советских военных специалистов в боевых действиях на территории Китая в период 1937-41 гг. по-прежнему остается запретной страницей в истории нашей страны. В отличие от КНР, где хорошо помнят обо всех происходивших в ту пору событиях и чтут память о русских летчиках-добровольцах, сражавшихся в небе Китая. Китайцы воздвигли несколько мемориалов в память о подвигах пилотов РККА. В военно-историческом музее города Наньчана, где базировались советские бомбардировщики, имеется специальная экспозиция, посвященная налету на Формозу.
В период 1937-41 гг. Советский Союз передал Китаю 1185 боевых самолетов (777 истребителей, 408 бомбардировщиков), а также 100 учебных бипланов. Были поставлены десятки танков и 1600 артиллерийских систем. На территории Китая побывало с деловым визитом 5 тыс. советских граждан — военные советники, инженеры, техники, летчики-добровольцы.
Сам Фёдор Полынин впоследствии вспоминал, что когда записывался добровольцем, предполагал, что их отправят в Испанию, но вместо жаркого неба на юге Европы летчики попали в кровавую кашу в Азии. По официальным данным, 227 советских пилотов сложили свои головы, защищая свободу китайского народа.
Дерзкий рейд 23 февраля 1938 года — лишь одна из громких операций, проведенных советскими пилотами в небе Китая. Среди других подвигов значатся «налет» на священную землю Японии, произведенный 20 мая 1938 года. Действуя с аэродрома в Нанкине, советские ТБ-3 вихрем пронеслись над островом Кюсю, сбросив десятки ящиков с листовками антивоенного содержания. Операция вызвала шок среди японского командования. Ответом стала японская военная провокация, которая переросла в побоище у озера Хасан — там противники сражались уже с открытыми забралами, не скрывая своих званий и имен.
В марте 1938 года вновь отличился пилот Фынь По — снова боевой вылет на предельную дальность в 1000 км, с дозаправкой в Сучжой. На этот раз был уничтожен мост через р. Хуанхэ.
Апрель 1938 г. Советские и китайские истребители вступили в схватку с крупной группой неприятельских самолетов над Уханем. Японцы потеряли 11 истребителей и 10 бомбардировщиков. В тот день имелись потери и с нашей стороны — 12 самолетов не вернулись на свой аэродром.
А как не вспомнить разрушительную бомбардировку аэродрома Ханькоу, что случилась 3 октября 1939 года! Группа из 12 ДБ-3 под командованием военлета Кулишенко прорвалась к цели в глубоком тылу противника, летя на высоте8700 метров, в режиме полного радиомолчания — и обрушила с высоты град бомб на скопление японской авиатехники. Место, известное как «база W», перестало существовать.
Согласно данным китайской разведки, в результате внезапного авиаудара было уничтожено 64 японских самолета, погибло 130 человек, бензохранилище базы горело более трех часов. Японские данные о потерях выглядят скромнее — сгорело 50 самолетов, среди погибших оказались семь высокопоставленных офицеров, получил ранения командующий японской авиацией адмирал Цукухара. Столь крупный ущерб от сравнительно малого количества самолетов в ударной группе объясняется удачным временем налета — в тот час на аэродроме шли построение и церемония получения новой авиатехники.
«Внезапно тишину нарушили громкие вопли с вышки управления полетами. И совершенно внезапно, без всякого предупреждения, воздух потряс ужасный грохот. Земля начала подпрыгивать и трястись, ударная волна больно ударила по ушам. Кто-то взвизгнул, хотя это уже и не требовалось: «Воздушный налет!»
…Грохот взрывающихся бомб слился в один сплошной гул. Над аэродромом поднялось облако дыма, я слышал свист разлетающихся в разные стороны осколков. Вскоре хранилище пулеметных лент со страшным грохотом взлетело на воздух в облаке дыма и огня. Затем серия бомб легла поперек аэродрома. Взрывы больно ударили по ушам и засыпали нас землей…
А затем я совершенно потерял голову. Я вскочил на ноги и снова побежал. На этот раз я помчался к взлетной полосе, то и дело опасливо поглядывая в небо. Над головой я заметил 12 бомбардировщиков в четком строю, которые описывали широкий круг на высоте по крайней мере 20000 футов. Это были русские двухмоторные бомбардировщики СБ, основные бомбардировщики китайских ВВС. Было бы бессмысленно отрицать смертоносную эффективность их внезапной атаки. Нас застигли врасплох. Ни один человек ни о чем не подозревал, пока бомбы со свистом не полетели вниз.
Когда я осмотрел аэродром, то испытал сильное потрясение. Высокие столбы пламени поднимались, когда взрывались топливные баки, в воздух летели огромные клубы дыма. Те самолеты, которые еще не горели, были изрешечены множеством осколков, из пробитых баков струями хлестал бензин. Огонь перекидывался с самолета на самолет, с жадностью пожирая бензин. Бомбардировщики взрывались, словно петарды, истребители горели, как коробки спичек.
Я побежал вокруг горящих самолетов, словно спятил, отчаянно пытаясь найти хоть один целый истребитель. Каким-то чудом несколько «Клодов», стоявших отдельно, избежали уничтожения. Я прыгнул в кабину самолета, запустил двигатель и, не дожидаясь, пока он прогреется, повел истребитель по дорожке.»
(Воспоминания японского аса Сабуро Сакаи из книги «Самурай»)
Японский ветеран заблуждается, его аэродром бомбили ДБ-3. Сакаи был единственный, кому удалось подняться в воздух, но догнать советские самолеты японец не сумел.
Особняком стоит легенда о потоплении на реке Янцзы авианосца «Ямато-мару» — в отличие от достоверных свидетельств бомбардировок японских аэродромов, история с авианосцем до сих пор вызывает много вопросов. В названиях японских боевых кораблей никогда не встречалась приставка «…-мару».
В тоже время это не исключает того, что «авианосец» являлся переделкой на базе гражданского парохода и висел на балансе ВВС — имеются свидетельства об использовании подобных «мобильных аэродромов» на крупных реках Китая, там где отсутствовала развитая сеть наземных авиабаз. Если все карты лягут соответствующим образом, советские летчики могут стать первыми, кому удалось потопить авианесущий корабль (пусть даже такой маленький и тихоходный, как «Ямато-мару»).
По контрасту с японскими сообщениями о вчерашнем рейде китайских самолётов на Формозу в Ханькоу заявляют об уничтожении, по крайней мере, 40 японских самолётов на аэродроме Тайхоку на северной оконечности острова.
Представитель китайских ВВС заявил прошлым вечером журналистам, что самолёты стояли на лётном поле в линию, и атака оказалась столь внезапной, что японцы не смогли убрать их в укрытие.
В китайском сообщении также заявляется об уничтожении трёх ангаров и запаса бензина.
В китайском заявлении не упоминается количество участвовавших в рейде самолётов и место, откуда они взлетали.
(The China Mail (Гонконг), заметка от 24 февраля 1938 года)
Историю о налете на Тайвань следовало бы приберечь до Дня Защитника Отечества, но мне не терпится рассказать об этом сегодня. Действительно, то, что творили наши военные летчики в Китае — это было очень здорово. Такие победы стоит знать, помнить имена героев и ими гордиться.

/Олег Капцов, topwar.ru/

Как наши летчики немецкий крейсер ПВО вместо финского броненосца утопили

Крейсер ПВО «Ниобе» перепутали с броненосцем «Вайнемяйнен»
16 июля 1944 года в финском порту Котка авиация Балтийского Флота потопила германский крейсер противовоздушной обороны «Ниобе». Но до окончания Великой Отечественной войны участники этой операции были убеждены, что потопили тогда финский броненосец береговой обороны «Вяйнемяйнен». К началу войны Финляндия имела два крупных боевых корабля. Это были броненосцы береговой обороны (ББО) «Вяйнемяйнен» и «Ильмаринен». Они специально были спроектированы и построены для ведения боевых действий в шхерных районах, характерных для побережья Финляндии. У них была малая осадка, хорошая маневренность, неплохая броневая защита и серьезная артиллерия (254мм).
Но у корабля, названного в честь героя финского эпоса Ильмаринена, кузнеца, брата Вяйнямяйнена, боевая биография оказалась крайне неудачной. «Ильмаринен» и «Вяйнемяйнен» 13 сентября 1941 года под руководством командующего финским флотом капитана 1-го ранга Рахолы, приняли участие в немецкой операции «Нордвинд» напротив острова Даго, обороняемого советскими войсками. Задача финских моряков была предельно проста – они по просьбе немецких союзников должны были лишь обозначить присутствие, помаячить на виду, отвлекая внимание защитников острова. При повороте на обратный курс «Ильмаринен» задел кормовой частью левого борта советские мины, опрокинулся килем вверх и быстро затонул. Вместе с броненосцем погибли 13 офицеров, 11 мичманов, 65 старшин и 182 матроса. Спаслось лишь 132 человека. Для небольшого финского ВМФ это была большая потеря, наверное, самая большая за всю его историю. Не зря моряки число 13 не любят, сбылась примета. А уцелевшего «Вайнемяйнена» финны начали беречь и больше им понапрасну не рисковали. Советским летчикам и морякам никак не удавалось его уничтожить…
8 июля 1944 года два разведчика ВВС КБФ старший лейтенант С.К. Кузнецов и лейтенант И.П. Гончаров на самолетах ЯК-9 обнаружили на подходах к Хельсинки крупный боевой корабль. Оба летчика произвели его фотографирование. По этим снимкам решили, что сфотографирован «Вяйнемяйнен». Из-за плохой погоды наблюдение за кораблем было прервано на несколько дней. 12 июля корабль был обнаружен в порту Котка. 12-й гвардейский полк пикирующих бомбардировщиков ВВС КБФ получил приказание уничтожить этот корабль. Вот только это был вовсе не финский «Вайнемяйнен», а «Ниобе» – немецкий крейсер ПВО, переоборудованный из нидерландского бронепалубного крейсера «Гелдерланд».
Крейсера противовоздушной обороны предназначены для отражения воздушных атак, на них в больших количествах размещали зенитные орудия, пулеметы и радар. Учитывая все возрастающую угрозу от советской авиации, с помощью «Ниобе» финны и немцы решили усилить ПВО Котки. Вот как историк Виталий Доценко описал первую попытку уничтожить корабль в Котке:
«База имела сильную противовоздушную оборону: ее прикрывало до 12 зенитных батарей, установленных на возвышенностях, подходы со стороны моря перекрывались несколькими слоями артиллерийского огня. Брешь все же была: юго-западное направление прикрывалось только 2 зенитными батареями. 12 июля 30 пикирующих бомбардировщиков Пе-2 из состава 12-го гвардейского пикировочно-бомбардировочного полка под командованием Героя Советского Союза гвардии полковника В.И. Ракова нанесли по кораблю удар. Их прикрывало 24 истребителя Як-9. Пикировщики сбросили на корабль около 70 бомб ФАБ-500 и ФАБ-100. Однако ни одна из них не достигла цели. Такую неудачу Раков объяснял слабым истребительным прикрытием и плохой подготовкой летчиков: в ударе участвовало в основном новое пополнение». После налета советской авиации крейсер оставался в Котке. Почему его не перебазировали? Летчики-балтийцы всерьез готовились к новому налету. 3 дня пилоты тренировались в прицельном бомбометании по точечной цели. Они нашли выступающую из-под воды каменистую гряду, и каждый из них по 5-6 раз бомбил ее учебными болванками. При планировании операции учли необходимость подавить зенитки самой базы. Удар по зенитным батареям нанесли 12 штурмовиков Ил-2, которые вел командир полка Герой Советского Союза подполковник Н.Г. Степанян. После этого с двух направлений по крейсеру нанесли удар пикирующие бомбардировщики. В крейсер попало не менее двух бомб ФАБ-250. На корабле возник пожар и появился крен на левый борт. В это время две шестерки штурмовиков нанесли второй удар по средствам противовоздушной обороны, а самолеты демонстративной группы начали имитировать выход в атаку, отвлекая на себя огонь зенитной артиллерии. Затем на малой высоте (30 м) на цель вышли топмачтовики. Топмачтовик – это самолет, сбрасывающий по кораблю бомбы с высоты бреющего полета и с расстояния до корабля 150-200 метров. В 17 часов первая пара сбросила 1000-килограммовые бомбы. За ней с минимальным интервалом удар нанесла вторая пара. В корабль попало не менее двух 1000-килограммовых бомб. Крейсер сначала накренился, потом опрокинулся и вскоре затонул. Летчики и командование были уверены, что затонул «Вяйнемяйнен».
Ошибка выяснилась намного позже. В 1947 году этот корабль СССР купил у Финляндии. Он вошел в боевой состав советского Военно-Морского Флота под названием «Выборг». В «обличительную» эпоху эта история вовсю использовалась для дискредитации советской морской авиации. Можно подумать, что утопили свой корабль, союзников или нейтралов. В конце концов, все к лучшему получилось. Финляндия все равно в сентябре 1944 года из войны вышла и потопление «Вяйнемяйнена» в июле принесло бы немного реальной пользы. А вот уничтожение «Ниобе» спасло жизни многим советским пилотам. До мая 1945 года при отражении атак летчиков-балтийцев он бы много мог сделать.

Максим Купинов

Русский ас Александр Казаков

Ещё в августе 1914 года штабс-капитан Пётр Нестеров, всемирно знаменитый своей мёртвой петлёй, впервые в мире решился на смертельно рискованный приём — сразил австрийский «альбатрос». И — погиб… Но трагическую печать смерти с рискованного приёма снял 1 апреля 1915 года ротмистр Александр Казаков: свалил с неба «альбатрос» нестеровским «чирканьем» колёс сверху и приземлился на своём аэродроме. Советская история замалчивала само имя Казакова, на счету которого — 32 победы в небе Первой мировой войны и 1-е место среди русских асов.
В Первую мировую войну кайзеровская Германия вооружила свои аэропланы пулемётами и ужаснула человечество первым оружием массового поражения — бомбардировочной авиацией, от которой вмиг гибли и калечились сотни людей, рушились дома вместе с жителями.

«Всё горело — потрясающая картина! — с варварским восторгом вспоминает свои бомбёжки на Восточном фронте германский ас Манфред фон Рихтгофен в книге «Красный истребитель» по кровавому цвету своего «фоккера». — Русские планировали наступление, и вокзал (ст. Маневичи. — Л.Ж.) был забит поездами. Наступило радостное предвкушение бомбёжки…»

Чем могли защитить войска и мирных жителей русские лётчики, летавшие на безоружных французских «моранах» и «ньюпорах»? Получавшие от военного ведомства России необъяснимый отказ в вооружении русской авиации — «по инструкции не положено»? Отгоняли бомбёров пальбой из пистолетов, пугали столкновением, в бессилии грозили кулаком… Ещё в августе 1914 года штабс-капитан Пётр Нестеров, всемирно знаменитый своей мёртвой петлёй, впервые в мире решился на смертельно рискованный приём — сразил австрийский «альбатрос», сбросивший бомбу на аэродром, таранным ударом. И — погиб… Но трагическую печать смерти с рискованного приёма снял 1 апреля (по нов. стилю) 1915 года ротмистр Александр Казаков: свалил с неба «альбатрос» нестеровским «чирканьем» колёс сверху и приземлился на своём аэродроме.

Советская официальная история замалчивала этот второй, победный таран, так как ротмистр Казаков в 1918 году перешёл из Красной армии, из-под начала Льва Троцкого, в сформированный англичанами в Архангельске Британо-славянский корпус, должный быть перебазированным во Францию для войны с немцами. Но был брошен против Красной армии.

Советская история замалчивала само имя Казакова, на счету которого — 32 победы в небе Первой мировой войны и 1-е место среди русских асов. Зарубежная — описывала диковинное приспособление, каким сбил, ещё до тарана, 5 самолётов врага русский ас. При этом делая ошибки в фамилии, уменьшая число побед. Так, в мини-энциклопедии Джеймса Прюнье «Великие лётчики» сообщается:

«Казабов Александр. Русский ас 1915 г. (позднее обладатель 17 побед), придумавший оригинальный способ отправки на землю своих врагов: со своего «морана» он спускал на верёвке якорь, которым отрывал крылья у самолётов противника».

Алексей Шиуков, русский лётчик и авиаконструктор, только в конце Великой Отечественной, в боях которой более 500 советских соколов сразили врага тараном, смог опубликовать в журнале «Вестник воздушного флота» свои воспоминания о неустрашимом и изобретательном Казакове, о первом его воздушном бое:

«Нагнав немецкий самолёт, он выпустил кошку и зацепил её лапой крыло вражеской машины. Но против ожидания, трос не сразу сорвался, и обе машины оказались как бы связанными между собой. Германский лётчик с «кошкой» в теле стал падать и тянуть за собой самолёт Казакова. И только самообладание помогло ему несколькими движениями сорвать трос, отцепиться от врага и пойти на посадку».

В воспоминаниях командира авиаотряда есаула Вячеслава Ткачёва, опубликованных лишь в постперестроечное время, воспроизведён доклад ротмистра Казакова о шестом поединке, закончившемся тараном:

«Но проклятая «кошка» зацепилась и болтается под днищем самолёта. Два фронта — сорок тысяч глаз, русских и немецких, смотрят из окопов! Тогда я решил ударить «альбатрос» колёсами сверху, — продолжал доклад невозмутимый Казаков. — Недолго думая, дал руль вниз. Что-то рвануло, толкнуло, засвистело… в локоть ударил кусок крыла от крыла моего «морана». «Альбатрос» наклонился сначала на бок, потом сложил крылья и полетел камнем вниз. Я выключил мотор — одной лопасти на моём винте не было. Начал планировать… потерял ориентировку и только по разрывам шрапнелей догадался, где русский фронт. Садился, парашютируя, но на земле перевернулся. Оказывается, удар колёсами был настолько силён, что шасси было вогнуто под крылья».

Эффект таранных ударов, взятых на вооружение лишь советскими лётчиками для двух случаев: если кончились патроны или если отказало бортовое оружие, оказывал поражающее психологическое воздействие на противника. Гитлеровским асам, например, с осени 1941 года рекомендовалось не подходить к нашим ястребкам ближе 100 м — во избежание тарана. А в 1915-м, после тарана Казакова, германское командование назначило особую премию за уничтожение «русского казака». Один из сбитых им немецких пилотов сообщил, что, вернувшись из плена, будет с гордостью рассказывать: его сразил «сам русский Казак».

За таранный поединок ротмистр Казаков был произведён в штабс-ротмистры, награждён высокочтимым в России крестом ордена Святого Георгия Победоносца и Георгиевским оружием — клинком с надписью «За храбрость». Ордена положено обмывать, но ас асов, как стали называть героя, удивлял сослуживцев отказом от спиртного: «Голова лётчика должна быть ясной, особенно на войне».

…Подробная биография Александра Казакова была впервые воссоздана Всеволодом Лавринцом-Семенюком, лауреатом Ленинской премии, Героем Социалистического Труда и многих других высоких наград, «за выдающиеся достижения в создании образцов ракетной техники и обеспечении успешного полёта Юрия Гагарина в космическое пространство». Поклонник культа бесстрашия, он в преклонные годы стал публиковать очерки о первых русских лётчиках. Приходило множество отзывов. Из Эстонии получена посылка от выпускника Гатчинской авиашколы Эдгара Меоса, воевавшего в Первую мировую во Франции в составе знаменитой авиагруппы «Аист» и сбившего знаменитого немецкого эксперта (на французском и русском — аса) Карла Менкгофа. Оказывается, Меос публиковал в Эстонии в 30-е годы ХХ века свои очерки о Казакове по материалам книги «Разбитые крылья», написанной и изданной в Германии сослуживцем Казакова по Британо-славянскому корпусу Александром Матвеевым.

«Летал Александр Казаков много… смело, уверенно и, как говаривали солдаты, всегда радостно, — вспоминал в своей книге Александр Матвеев. — Его боготворили. Когда наш командир проходил, все расступались, давая дорогу и козыряя высокому худощавому штабс-ротмистру… Голубоглазый блондин с молодецкими усами казака и нежным лицом юноши. Кожаная куртка, фуражка с цветным околышем, золотые погоны с чёрными знаками лётчика… «Говорите правду!» — требовал он от подчинённых… Перед взлётом осенял себя крестным знамением и уверенно командовал: «От винта!». В пору Брусиловского прорыва Казаков стал командиром малочисленного, но отважного первого отряда лётчиков-истребителей, летавших на новеньких, вооружённых, наконец-то, пулемётами «ньюпорах»».
«Действиями первой боевой группы Казакова в сентябре 1916 г. было ПОЛОЖЕНО НАЧАЛО ОРГАНИЗОВАННОГО ПРИМЕНЕНИЯ ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ АВИАЦИИ, — пишет В. Ткачёв, формулируя далее особенности тактики русской истребительной группы. — Здесь впервые появилась групповая тактика и определилось значение господства в воздухе. Интересно подчеркнуть, что под Луцком в сентябре 1916 г. повторилось примерно то, что произошло в феврале того же года под Верденом: наша истребительная авиация полностью обезопасила тылы русских войск в районе Луцка от ударов с воздуха».

Тактика, выработанная Казаковым, на десятилетия вперёд определила приоритеты русской истребительной авиации: в отличие от германской, предпочитающей личные победы над самолётами противника, наши соколы считали своим приоритетом прикрытие войск и их тылов от налётов. Казаков, по воспоминаниям Матвеева, досадливо отбивался от поздравлений за очередную победу: «Ничего не понимаю! Что за поздравления? К чему? Вы ведь знаете, что я с предрассудками: не люблю считать свои победы».

Ас асов учил молодёжь высчитывать ещё на земле подходы к вооружённому аэроплану с выгодной для себя позиции, вести атаки со стороны солнца, невзирая на огонь врага. Бывал ранен, но каждый раз легко — судьба хранила.

«Обычно Казаков шёл на противника с твёрдым решением не сворачивать никуда в сторону, — свидетельствует А. Шиуков. — На предельной скорости сближения давал короткую пулемётную очередь и чаще всего сражал пилота… повторял атаку до тех пор, пока противник не был сбит или принужден к бегству».

…Боевой дух войска, который и созидает победу, истощился с обеих сторон к концу лета 1916 года. Через окопы летал от одной стороны к другой и обратно вопрос: за что воюем? Зачем убиваем друг друга? Ответ знали царствующие особы, но хранили в тайне. Кайзер Вильгельм лишь завесу приоткрыл, обмолвившись: «Если б народы знали причины войн, вряд ли бы стали воевать».

После вынужденного отречения царя Николая II авиагруппа Казакова продолжала сражаться. Хотя и авиацию постигло падение воинской дисциплины от известных приказов Временного правительства, введённая выборность командиров…

Многие фронтовики, от высших чинов до нижних, переходят на службу в создаваемую Красную армию. Вокруг бывшего начштаба и главкома Северного фронта генерала Михаила Бонч-Бруевича, ставшего начштаба Верховного главнокомандующего Красной армии, — сотни военных чинов, наслышанных о знаменитом русском асе. Его, приехавшего в Петроград, определяют военспецом — помогать в организации Красного воздушного флота. А он-то хочет летать, как летают боевые товарищи: Михаил Бабушкин, Николай Бруни, покоритель штопора Константин Арцеулов…

«Но «демон революции» Л. Троцкий не доверял бывшим офицерам, — пишет Александр Матвеев, — считал, что «эти орлы» хотят сделать «красный флот» белым, и в оскорбительной форме отказал Казакову в возвращении в небо». А вскоре объявившийся в Питере лётчик Сергей Модрах сообщил о вербовке англичанином сэром Хилем русских лётчиков в Британо-cлавянский корпус, формируемый в Архангельске, для переброски во Францию, чтобы продолжить войну с немцами. «Казаков колебался, — вспоминает со слов аса асов Матвеев, — но Модрах его уговорил».

На вопрос русских авиаторов, когда их отправят на европейский театр войны, последовал ответ командира корпуса полковника Моллера: «Где большевики, там и немцы. Зачем вам ехать их искать? Воюйте здесь». Определили аэродром — в городке Березник. Быстро переобучили летать на морских лодках — «сопвичах». В боях несли большие потери. У аэродрома выросло печальное кладбище погибших лётчиков с пропеллерами на могилках.
В январе 1919 года Казаков встретил над Северной Двиной грозную летающую лодку русского авиаконструктора Дмитрия Григоровича — «девятку», облившую «сопвич» свинцом. Александр Казаков по привычке ответил — и сбил… Эдгар Меос со слов Александра Матвеева объясняет: «Сбив летающую лодку Красного воздушного флота, он окончательно перекрыл себе путь возвращения в Советскую Россию. А ведь перебежавшего к красвоенлётам поручика Аникина приняли, летает…»

Летом 1919 года интервенция выдохлась, Русская авиагруппа получила предложение отбыть в Англию в составе корпуса. Согласились немногие, начав срочно учить английский язык. Другие решились с экспедицией Бориса Вилькицкого, снаряжённой советским правительством для изучения Северного морского пути, но получившей от белогвардейцев приказ доставить груз Александру Колчаку, двинуть с полярниками.

1 августа 1919 года Сергей Модрах с Николаем Белоусовичем уходили на пристань. «Я провожу вас на «сопвиче», — будто озарённый какой-то мыслью, молвил Казаков. У летающей лодки возился механик в новой кожаной куртке. «Опять обновка?» — спросил командир. «Чужая, англичане подарили перед отъездом».

Свидетелю этого разговора Александру Матвееву врезались в память последние слова командира: «Чужая… Да, всё здесь чужое. Аэропланы, ангары, даже форма на мне… Только вот земля ещё наша… Выводи!».

Сорвал стебелёк травы, кусая его, о чём-то напряжённо думал. Перекрестился по обыкновению. Взлетел. От уплывавшего по течению парохода с боевыми друзьями стелился тонкой змейкой дым. Казаков поднялся ещё выше… Вдруг резкий поворот… Камнем полетел «сопвич» вниз. Треск… Пыль… Тишина… Только слышно, как трещат кузнечики в траве».

Не веря в самоубийство православного лётчика, друзья посчитали, что от отчаянной безысходности у него разорвалось сердце. Похоронили на кладбище в Березнике, под двумя крест-накрест сколоченными воздушными винтами. С надписью на белой дощечке:

«Полковник Александр Александрович Казаков. 1 августа 1919 года».

Могилы с пропеллерами в Березнике не сохранились. Однако какая-то неведомая сила не даёт стереть со скрижалей истории имена героев…

Автор Людмила ЖУКОВА
http://историк.рф/special_posts/