Как советский офицер спас мир от ядерной войны

На 1983 года пришелся новый виток «Холодной войны», связанный с действиями президента США Рональда Рейгана, назвавшего Советский союз империей зла. Весной этого года американская авиация проводит учения по условной бомбардировке территории Курильских островов, а масло в огонь поливает, сбитый 1 сентября 1983 года советским истребителем, корейский Боинг. На фоне этих событий перед подполковником Станиславом Евграфовичем Петровым стал вопрос начинать ядерную войну или нет.
Центр наблюдения за небесными светилами

В 100 километрах от Москвы размещался Центр наблюдения за небесными светилами, однако на самом деле это был командный пункт «Серпухов-15», в котором принималась и обрабатывалась информация, полученная от современной системы раннего космического предупреждения «Око». При получении сигнала о ракетной атаке из пункта направлялась сообщение руководству СССР, принимавшем решение об ответных действиях.
В ночь с 26 на 27 сентября 1984 года в 0.15 минут система предупреждения ракетного нападения вывела на компьютер сообщение о том, что с территории США была выпущена баллистическая ракета, цель которой СССР. В это время дежурным на командном пункте был подполковник Станислав Петров.
Ядерная атака

О событиях той ночи сам подполковник вспоминал так: «Сирена орет как оглашенная. Сверху на стене горят большие красные буквы: „СТАРТ“. Значит, ракета точно пошла. Я посмотрел вниз на свой боевой расчет. Кто-то даже вскочил со своих мест, на меня оборачиваются. Повысил голос, приказал немедленно занять свои посты. Надо было все проверить. Не могло так быть, что это на самом деле ракета с боеголовками…»
«Око» отслеживало запуск от выхода ракеты из шахты. По инструкциям от дежурного требовалось только изучить информацию, выданную компьютером и доложить о кризисной ситуации командованию. Станислав Евграфович сомневался и не мог понять, почему атака произведена только одной ракетой.
За шаг до апокалипсиса

В интервью корреспондентам подполковник говорил: «Все данные с нашего компьютера дублируются вышестоящему начальству. Но там, в удивлении: почему нет подтверждения от меня? Через пару минут — звонок по правительственной связи. Поднимаю трубку и докладываю дежурному: „Я выдаю вам ложную информацию“.
После того как Петров положил трубку, сирена снова взревела и система оповестила о запуске по СССР второй ракеты. В течение трех минут на командный пункт пришло сообщение о еще трех запусках и надпись „СТАРТ“ изменилась на „РАКЕТНОЕ НАПАДЕНИЕ“.
На принятие решение у Станислава Петрова было 10-15 минут. Пока дежурный с ядерным чемоданчиком бежал к руководителю СССР Андропову офицер анализировал ситуацию. Специалисты, отслеживающие за визуальный контакт с ракетами, ответили, что ничего не видят, радиолокация также подтвердила отсутствие в небе ядерной угрозы. Подполковник взял на себя ответственность и передал в центр, что компьютерная система дала сбой.
В ходе расследования выяснилось, что причиной сбоя стала засветка датчиков спутника солнечным светом, который отразился от высотных облаков.
После кризиса

Ордена и очередного звания Станиславу Петрову не дали, а через год после ложной атаки, из-за состояния здоровья жены, подполковник вышел в отставку. Начальство предъявило офицеру претензию о незаполненном боевом журнале. На это он ответил, что физически не мог сделать записи в момент атаки, а делать дописки после запрещено уголовно и в тюрьму Петров не хочет.
Личность героя стала известна в 1993 году, а назвал его тогдашний командир Петрова генерал Вотинцев. За спасение мира подполковник в 2013 году получил Дрезденскую премию в 25 тысяч евро за предотвращение войны. Ранее заслугу Петрова отметила „Ассоциация граждан мира“, которая дала ему статуэтку с надписью „Человеку, который предотвратил ядерную войну“.
Умер Станислав Петров 19 мая 2017 года в возрасте 77 лет в своей небольшой квартирке в Подмосковном городе Фрязино. В последнем интервью подполковник сказал, что однажды получил перевод на 500 долларов, сделанный американским актером Кевином Костнером в знак благодарности.

https://weekend.rambler.ru/

Прерванный полёт

(«Республика Башкортостан», Уфа)

 

Тридцать с лишним лет назад всю территорию СССР беспардонно инспектировали натовские автоматические дрейфующие аэростаты и для борьбы с ними построили секретный самолет

 

Тридцать с лишним лет назад в Кумертау построили секретный самолёт

 

В 2012 году сошлось несколько юбилейных дат, на первый взгляд, не очень связанных между собой. В этом году отмечает свое 50-летие Кумертауское авиационное производственное предприятие, ведущее в нашей стране предприятие по производству вертолетов фирменной «камовской» двухвинтовой соосной схемы.

 

В сентябре будет отмечаться 110-летие со дня рождения выдающегося отечественного авиаконструктора Владимира Михайловича Мясищева. А 26 мая исполнилось 30 лет со дня первого успешного полета высотного боевого самолета М-17, созданного в КБ Мясищева. Если связь между вторым и третьим событиями очевидна, то что их связывает с башкирским вертолетным заводом? История эта интересная и драматическая, в развитии отечественной авиации в условиях битвы умов и идей в период «холодной войны» подобных немало. Дело в том, что первому успешному полету М-17 в мае 1982 года предшествовал неудачный полет, который состоялся 24 декабря 1978 года с заводского аэродрома «Воротыновка» Кумертауского вертолетного завода. Первую опытную машину собирали и готовили к полету именно здесь.

 

Почему так случилось, что новейший самолет с большой долей новаторских конструкторских и компоновочных решений строился на непрофильном предприятии и совершал первый полет на неприспособленном аэродроме? Попробуем разобраться.

 

Начало этой захватывающей истории следует отнести к середине 1950-х годов, когда в разгар «холодной войны» в США под руководством талантливого конструктора Клэренса Джонсона на фирме «Локхид» был создан высотный самолет-разведчик У-2. Всю вторую половину 50-х годов эти самолеты самым нахальным образом летали с разведывательными целями над территорией СССР, и поделать с ними до 1960 года советская система ПВО ничего не могла — У-2 на высоте более 20 километров был недосягаем для истребителей и артиллерии ПВО. Надо ли говорить, как эти издевательские полеты раздражали советское руководство и особенно Никиту Хрущева. Самолета, подобного У-2, в СССР не было.

 

Конец шпионским полетам был положен 1 мая 1960 года, когда прямо во время демонстрации на Красной площади в Москве Хрущеву доложили, что в районе Свердловска ракетой П. Грушина нового отечественного зенитного комплекса ПВО С-75 уничтожен самолет-шпион У-2, и более того — его пилот Френсис Пауэрс пленен. С этого дня полеты У-2 над СССР прекратились навсегда.

 

Однако появилась другая проблема — всю территорию СССР начали беспардонно инспектировать натовские автоматические дрейфующие аэростаты — АДА, несущие контейнеры с разнообразной разведывательной аппаратурой. Советские аналитики обоснованно взволновались: а если в контейнере будет химическое или бактериологическое оружие? Идея с АДА была «дешевой» и «сердитой» — наполненная гелием оболочка из тонкой синтетической ткани (что делало АДА практически радиопрозрачным и труднообнаруживаемым) объемом до сотен тысяч кубометров, дрейфовала со стороны скандинавских стран, используя господствующие над территорией СССР воздушные течения на высотах более 20 километров. Даже появление комплексов С-75 не решало проблему — цена дешевого аэростата не шла ни в какое сравнение с дорогостоящей ракетой, к тому же и обнаружение АДА было делом непростым.

 

Вот в такой обстановке КБ Мясищева в 1967 году получило задание правительства СССР разработать авиационный комплекс для высотной разведки, а также перехвата автоматических дрейфующих аэростатов. Почему так поздно? КБ Мясищева по инициативе «новатора» и ярого сторонника ракетного вооружения Н. Хрущева было в 1960 году закрыто и воссоздано только через шесть лет.

 

Почему такое ответственное задание поручили именно коллективу В. Мясищева? Он заслуженно считался в СССР одним из самых талантливых конструкторов, способным находить нестандартные, «изящные» решения самых необычных и сложных задач. Тут был именно такой случай.

 

Генерал-полковник А. Пономарев, авторитетнейший советский специалист в области авиации, так писал о В. Мясищеве и самолетах, созданных под его руководством: «Дерзновенное новаторство, взгляд даже не в завтра, а в послезавтра авиации. Стремление обогнать время…» Отдельного рассказа заслуживает история создания самолета М-17, конструкторских находок и оригинальных решений, использованных при его проектировании. Отметим только, что в итоге получился совершенно оригинальный самолет двухбалочной схемы, с крылом очень большого удлинения, с высокими несущими аэродинамическими свойствами. В качестве двигателя был выбран высотный ТРД РД-36-51А, как раз созданный в это время в Рыбинске для Ту-144.

 

Самолет начали с чертежей переносить в металл. Для производства руководством минавиапрома СССР был выбран вертолетный завод в Кумертау. Почему было принято такое решение? Одной из причин стала слабость производственной базы КБ Мясищева, ведь после его воссоздания прошло всего несколько лет, а другие авиазаводы были загружены.

 

Несомненно, было и желание руководства нашей республики и Кумертауского завода получить этот престижный заказ: ведь новое изделие влечет за собой развитие предприятия. Наконец, имело место и стремление построить самолет в обстановке высокой секретности. КБ Мясищева находилось прямо на территории летно-исследовательского института имени М. Громова в Жуковском. Несколько раз в день над этим секретным аэродромом пролетал американский разведывательный спутник.

 

Так или иначе, в 1978 году, несмотря на все трудности и неурядицы — наш завод выпускал до этого вертолеты Ка-26, и строительство самолета для специалистов КуВЗ было делом новым, — самолет был готов.

 

А далее пошла роковая полоса. 14 октября 1978 года В. Мясищев скоропостижно скончался. Коллектив ОКБ, свято веривший в своего руководителя, пережил сильнейший удар. Долго в минавиапроме не могли определиться с новым генеральным. Предприятие «лихорадило». А тут еще приближался день рождения Л. Брежнева — кому-то пришла нелепая с точки зрения здравого смысла идея — совершить первый полет М-17 к дню рождения генсека. Надо ли говорить, что такая нервозная обстановка совершенно не способствовала подготовке самолета к первому ответственному полету. Как не способствовал и выбранный для этих целей заводской аэродром «Воротыновка» с грунтовой ВПП длиной 1800 метров, на котором эксплуатировались только самолеты класса Ан-24, АН-26 и Як-40. А тут первый полет очень сложного самолета! Неспроста ведь, как правило, все наши новые самолеты свой первый полет выполняют с аэродрома ЛИИ в Жуковском — длина его ВПП 5500(!) метров, ширина — 120, соответственно, она имеет толстое бетонное покрытие.

 

24 декабря 1978 года опытный летчик-испытатель мясищевского КБ Кир Чернобровкин получил команду приступить к пробежкам. Во время первой пробежки забарахлил правый элерон, машину потянуло вбок. Подправили, решили пробежаться еще раз. На пробеге самолет неожиданно вновь повело вправо, прямо на сугробы снега, счищенного с полосы, на которых стояли люди. Пилот, чтобы избежать столкновения, взял ручку управления «на себя» — М-17 легко взмыл в небо. Но летать в этот день не планировали! Погода была отвратительной, налетел снежный заряд, видимость упала до нуля. К тому же не была включена противообледенительная система обогрева остекления фонаря кабины пилота. В довершение всех бед аэродром не был оборудован посадочной системой…

 

Один заход на посадку К. Чернобровкин выполнил неточно, пошел на второй и при выполнении маневрирования столкнулся с холмом в 2 километрах от аэродрома…

 

Первоклассный летчик-испытатель погиб, потеряна бесценная опытная машина… Для коллективов КуВЗ и ОКБ это был настоящий шок. Два месяца прошло после смерти Мясищева — и вот новая трагедия.

 

Второй опытный экземпляр самолета М-17 в разобранном виде водным путем был переправлен в Жуковский. И уже с полосы ЛИИ М-17 30 лет назад совершил свой первый успешный полет. Испытания показали, насколько интересная это была машина, вот только далась дорогой ценой. Производство самолета перенесли в Смоленск.

 

На счету М-17 (он в мирной профессии получил название «Стратосфера») — 25 мировых рекордов. Сейчас он находится в музее авиации в подмосковном Монино. А в небе продолжает успешно работать его младший брат М-55 «Геофизика», который унаследовал все лучшие качества М-17 и приобрел новые.

 

Зимой этого года группе студентов УГАТУ предоставилась возможность побывать в Жуковском и музее авиации в Монино, увидеть М-17 и М-55, встретиться с генеральным директором экспериментального машиностроительного завода имени В. Мясищева Александром Горбуновым, заслуженным летчиком-испытателем, Героем России Олегом Щепетковым. Мясищевцы готовы продолжать сотрудничество с нашей республикой, несмотря на горькие воспоминания о трагедии 1978 года, теперь уже в плане подготовки специалистов для ЭМЗ: фирма готова трудоустроить до 80 выпускников УГАТУ. Так что, возможно, и наши инженеры будут конструировать новые, в том числе и высотные, самолеты.

 

Сергей Каменев