Рейс «Аэрофлота» Вена-Москва.

Багаж сдан, паспортный контроль  пройден, осталась кучка секьюрити непосредственно перед самолетом (через  рентген прогоняется ручная кладь и верхняя одежда, сам пассажир проходит  через контур). У меня в кармане брюк лежали отснятые, но непроявленные  фотопленки. Ну боюсь я их через рентген пропускать! Экспонируются еще…

 Ну так вот. Снимают с меня куртку. Прогоняют через рентген ручную кладь.

 Куртку — туда же. Меня — через контур. Звенит. «Мадам, а что это у вас в  карманах? Пленки? Давайте сюда. Film safe, ничего страшного». Отдаю  пленки. Не звенит. Но тем не менее, меня всю тщательно ощупывает  жутковатого вида тетка (зачем ей понадобилось трогать меня за грудь? Ай,  мама! Не тронь задницу! Это святое!!!!)

 Сумки тоже звенят. «Мадам, отойдемте в сторонку». Мою ручную кладь  высыпают на стол, тщательно перебирают, маленькую сумочку гонят через  рентген по второму разу. И тут я покрываюсь холодным потом — пакуя вещи,  я в спешке сунула туда хлебный нож (лезвие 20 см, 5 см в ширину),  перочинный ножик (12 см и 2 см, соответственно) и ножницы (15 см). Перед  глазами проплывают страшные картины: вот я в наручниках, в австрийской  тюрьме, меня обвиняют в международном терроризме, пытают страшными  пытками, моя семья до семнадцатого колена покрыта позором…

 Таможенник извлекает тщательно упакованные ножи и ножницы. Немая сцена.

 На рентген. Облегченный возглас кого-то из секьюрити: «Так вот что там  звенело!» Мои вещи тщательно упаковываются обратно в сумку, ножи  складываются в сумочку, все отдается мне в руки со словами: «Извините,  мадам, все в порядке».

 Я беру сумку. И сумочку. В которой лежат два нехилых ножа и такие же  нехилые парикмахерские ножницы. И в полном недоумении иду в самолет. Я в  салоне проверила: лежат!

 Я до сих пор пребываю в недоумени.. Может, это был мой единственный шанс  угнать самолет на какой-нибудь маленький остров и жить там, припеваючи,  вдали от цивилизации? или изменить историю, врезавшись на самолете,  скажем, в Эйфелеву башню?

 

Наталья М.