Здравствуйте, я ваша тетя СОНЯ!

В зал, где была назначена встреча, вошел хрупкий паренек: «Извините, режиссер задержал». Так состоялось наше знакомство с народной артисткой России Кларой Новиковой.

 

Позже она расскажет:

 

«Мама, уже беременная мною, продолжала ездить проводницей поезда, и ее напарница предсказала: «Вот и ребенок твой будет всегда в пути». Как в зеркало глядела: месяца не проходит, чтобы я не отправилась на гастроли…»

 

Всегда в пути — ив жизни, и в творчестве — таков нелегкий удел знаменитой артистки. Но на ее концертах аншлаги в самых престижных залах России, Украины, Америки, Европы, Австралии… Скрупулезно рассчитано время. И все же Клара нашла его для нашего журнала.

 

— Мы видим вас на сцене, экране телевизора… А какая вы в жизни, Клара?

 

— Не знаю… Всякая. Сцена и есть моя жизнь. На сцене — как в жизни; в обыденной жизни — как на сцене, И все же на сцене чувствую себя увереннее — в жизни больше приходится играть. Именно на сцене я Клара Новикова, а по ТВ, это я — глазами оператора и монтажера.

 

— Вы ведь еще жена, мама, бабушка…

 

— Я так много времени отдаю профессии, что его почти не остается для дочери, маленького Левки, семьи, дома. Не получается соответствовать традиционному образу матери, бабушки, жены. Ясно помню детство, в семейные праздники люблю готовить, «как у мамы». Особенно форшмак и знаменитый борщ. Для меня приготовление еды тоже творчество. Обидно, когда его не оценивают по достоинству.

 

Навсегда запомнились наши киевские соседи с Красноармейской, 41. В домике во дворе жила еврейская семья тети Фиры и дяди Рафаила, их детей разметало по миру. И баба Матя. В косыночке, завязанной за ушами, она сидела у окошечка и, покачиваясь, бормотала молитвы — мне это было ужасно смешно. В грозу мы, дети, прятались в хате тети Гани и дяди Леши, украинцев, соседей моей тети Эти, жившей в Володарск-Волынском, где я в детстве проводила лето. Как-то в годовщину гибели ее мужа, когда для миньяна не хватало десятого еврея, я посоветовала пригласить дядю Лешу. В Песах мы ели мацу, в христианскую Пасху — куличи. Если мама жаловалась, что я плохо ем, тетя Ганя отвечала: «У мэнэ ви будэ исты». И мы уплетали из одной миски оладушки и блины, казавшиеся мне в двадцать восемь раз вкуснее маминых.

 

— Как удалось уцелеть вашим родителям во время войны, ведь Житомирщина оказалась под немцами в первые же месяцы?

 

— Чудом. Папа всю войну был на фронте, участвовал в Сталинградской битве, дошел до Дрездена. При обороне Севастополя был тяжело контужен, ранен. Родственники остались в Володарск-Волынском, уже в конце июня 41-го занятого немцами. Трагическая участь постигла мужа и брата папиной сестры Эти. Они были среди евреев, расстрелянных полицаями. Многие володарчане бежали в сторону Житомира, часть из них — и с ними бабушка Клара — попали под бомбежку и погибли. Ворвавшиеся в Володарск партизаны спасли остальных, в их числе мою маму и бабушку Лею.

 

Мама рассказывала, как позже — в легкой домашней одежде и тапочках — они добирались до Коростеня, где успели сесть на поезд, идущий до Ростова. И как она по дороге собирала птичьи перья, чтобы согреть бабушке ноги.

 

Уже после войны в буфет володарского Дома культуры, где работала тетя Этя, вошел мужчина, в котором она мгновенно узнала полицая, выследившего ее мужа и его брата. Она крикнула: «Держите его!» и упала в обморок. Негодяя, явившегося в Володарск повидать свою семью, поймали и осудили на пятнадцать лет лагерей.

 

— В вашем родительском доме соблюдались традиции?

 

— Папа тайком — время было такое — ходил в синагогу, но свечи по субботам и религиозным праздникам в доме не зажигали. В конце 80-х я привезла из Израиля талес — папа мечтал о нем. Откровенно говоря, до первой поездки в Израиль у меня не было никакого понятия о еврейской культуре, традициях. Только там я их почувствовала. В нашем доме все перемешано. Мой муж, журналист Юра Зерчанинов, и муж дочери — русские. В моем «профессиональном деле» рядом с тетей Соней — украинка Одарка Степановна. Среди моих героинь много русских женщин. Главное — характер, индивидуальность, а не национальная принадлежность. Это только сейчас мы перестали стесняться говорить: я — еврей. Хотя, к сожалению, есть люди, которые этого не «прощают». Плевать я на них хотела! А был период, когда мою девичью фамилию Герцер отказывались печатать на афишах.

 

— И появился псевдоним «Новикова»?

 

— Это фамилия по первому мужу. Он был барабанщиком. Когда папа узнал, что я выхожу за него замуж, он только сказал: «Понимаю, скрипач. На скрипке можно сыграть концерт. А на барабане?»

 

Выйдя замуж за Юру, не сменила фамилию на «Зерчанинову», к тому времени публика уже знала Клару Новикову.

 

— Ваши родители имели отношение к театру?

 

— Исключительно в роли зрителей. Папа работал в торговле и был артистом своего дела. Жалею, что не записывала, как он разговаривал с тетками, когда, например, они примеряли ботинки. Так говорила бы «тетя Соня». Тетки приходили к нему просто поговорить. Мама не работала, пока мы с братом учились в школе (Леня — врач, живет в Америке), а потом поступила на кондитерскую фабрику имени Карла Маркса в Киеве, клеила коробки. Она приносила домой конфетки. Помню, папа спрашивал ее: «Где конфеты?» И мама, чтобы мы не сперли их, отвечала на идише: «Оф дер полочке ин дер баночке».

 

Я же с детства любила выступать. Во дворе устраивала цирк. Рисовала билетики, раздавала их соседям, и объявив, что выступает народная артистка Каля Бисевна — так выговаривала свое имя-отчество, — демонстрировала дрессировку зверей. Львами и собачками были соседские малыши, я их рассаживала на стульчики, а сама прохаживалась между ними с самодельным хлыстом. Окончив школу, подала документы в Театральный институт имени Карпенко-Карого. Это такой украинский классик. Когда бываю в Киеве, проходя мимо института, низко ему кланяюсь: спасибо, что не взяли.

 

На вступительных экзаменах меня очень хорошо приняли. Но я была первой, кому документы вернули. Пошла к ректору. Милый дядя, он не мог мне сказать, что фамилия «Герцер» никак не монтировалась с Институтом им. Карпенко-Карого. Ответил: после обсуждения решили, что мой нос трудно гримировать. Я сутками стояла у зеркала, крутила нос туда-сюда, укладывала на него тесто, не понимая, как можно гримировать нос, кстати, далеко не «шнобель».

 

По совету своей Фаины Соломоновны Ковалевской, руководительницы драматического кружка в районном Доме пионеров, ставшей моим старшим другом и наставницей, я поступила в Студию эстрадно-циркового искусства. Актеры-евреи на эстраде не были редкостью.

 

Мои первые филармонии — Кировоградская, Полтавская, Херсонская, Это позже, когда на V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в Москве в 1974 году мы с Хазановым разделили первую премию, меня пригласили в Москонцерт.

 

— Как родилась «тетя Соня»?

 

— Идея этого образа принадлежит Марьяну Беленькому, но постепенно от его текста мало что осталось. Тетя Соня — это отголоски детства, такая генетика. Это — папа, мама, шолом-алейхемовское еврейское местечко, где украинцы говорили на идише, а евреи на украинском. Где ступеньки называли ганычек, где рано утром в субботу и воскресенье ходили все вместе «делать базар». Где сметану не пробовали, а лЕкали, слизнув ее с тыльной стороны ладони. Где сосед дядя Миша, украинец, возвращаясь с работы, кричал:»Этя, а гитен нахт!», Это — Янкель, по мнению папы, лучший в мире портной. Папа из Киева ездил к нему в Володарск шить брюки, плащи, Чтобы Янкель шил быстрее, его нужно было чем-то задобрить, и папа привозил ему сладкое и селедку. Однажды нас с папой пригласили к столу, за которым собралось все семейство Янкеля, включая многочисленных внуков, рожденных дочкой невесть от кого, и его жена Фейгеле, открыв крышку самовара, достала из него курицу… Янкель прокомментировал: «Знаете, Боря, очень даже удобно. Открыл краник — вот тебе суп, снял крышку — вот тебе курица».

 

Хочется вытащить человека из его будничного состояния. Если это состоится — состоится праздник.

 

Тетя Соня, она же «фантастический человек», может давать советы кому угодно! От нее не убудет. Она рассказывает: «Мне звонил Путин». Он ей звонил? Просто она очень одинокий человек и ищет контакты. Ей принадлежит фраза:

 

«Вы знаете, что такое одиночество? Это когда есть телефон, а звонит будильник». Когда я придумала эту фразу, поняла, что такое «тетя Соня». Она уже побывала и на том свете, и в космосе. Ей до всего есть дело, у нее обо всем свое мнение. Хотелось сделать ее такой еврейской мамой, к которой можно прийти за советом. Тетя Соня постоянно на грани слез и смеха. «Знаете, почему у меня такая большая грудь? — спрашивает она. — Сюда столько народа плакало! Это мозоль».

 

— Кто пишет для вас?

 

— Свои монологи создаю вместе с авторами. Такие монологи, как «Тетя Соня», в какой-то степени состоят из импровизаций. Например, в Израиле я иду в зрительный зал и от имени тети Сони говорю с незнакомым зрителем, не зная, что он мне ответит и как среагирует тетя Соня, ведь она уже давно живет отдельной от меня, своей жизнью.

 

— Как вас зовут? — спрашивала она зрителя, и тот отвечал: Миша.

 

— Миша? — подхватывала тетя Соня. — Это ты там был Миша. А здесь стал Мойша. Мойшале, возьми меня под локоть. Кстати, как на иврите «локоть»?

 

Зрители начинали выяснять, как будет «локоть» на иврите. Наконец, кто-то вспоминал: «мартек».

 

— Мойшеле, возьми меня под мартек. Видишь, как хорошо, что я приехала, теперь будешь знать, как на иврите «локоть».

 

Я счастлива работать с моими постоянными авторами — писателями Трушкиным, Альтовым, Смолиным, они уже классики. Есть интересные вещи у молодых, они остро видят время, его проблемы. К примеру, Алексей Цапик из Кисловодска, Леша Андреев из журнала «Октябрь», недавно пришел парень из Подмосковья Юра Софии, его монолог я взяла в работу. Впервые познакомилась с женщиной, пишущей так смешно, — Наташей Коростылевой. Для меня пишут композиторы Юра Гарин, Леша Гарнизов, Лора Квинт. Очень не хватает Александра Дудоладова, с ним было сделано так много интересного.

 

— А вы не боитесь, что популярный образ тети Сони поглотит Клару Новикову?

 

— Не боюсь, поскольку играю много разного. Но раз люди запомнили «тетю Соню», значит, их что-то привлекло в ней, и я рада. У каждого артиста есть своя «нетленка».

 

Ширвиндт, Державин, Гердт, Рина Зеленая — кто они: артисты эстрады или театра? Есть артист. И место, где он выступает. Сегодня я выступаю на эстраде, а завтра — на сцене театра. Эстрада — это очень острый взгляд на что-то; театр — проникновение в образ. Когда я играю монолог старой актрисы, это Фаина Раневская.

 

На эстраде я играю свой театр, он вызывает у зрителя разные эмоции. Кто-то говорит: «Так наревелась!», другой: «Смеялся до упаду!». Веселой и грустной — такой вижу жизнь женщины. Великое дело — эстрада! Все видели одно и то же, а услышали по-разному. Хочется вытащить человека из его будничного состояния. Если это состоится — состоится праздник.

 

— Ваши ближайшие творческие планы?

 

— 2001-й начался для меня событием — вышла книжка «Моя история». В этом году мне предстоят гастроли в Израиле, Германии, странах СНГ. В апреле едем в США. В прошлом году выступали на Западном побережье — в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско… Теперь нас ждут Нью-Йорк, Филадельфия, Нью-Джерси, Бостон. У меня нет времени на длительные гастроли, ограничивает телепередача «Что хочет женщина», которую я веду. В Москве мне, к сожалению, выступать негде, надеюсь, в ближайшее время что-то изменится. В ГКЗ «Россия» можно, в лучшем случае, выступить раз в год на праздничном или юбилейном концерте.

 

— Муж вам помогает? Вы проигрываете перед ним ваши спектакли?

 

— Он писатель, журналист, а эстрадный монолог — разговорное дело. Иногда Юра, прослушав меня, говорит: «Ни черта из этого не получится», тогда я уже уверена:получится. И должна это доказать. Я вообще всю свою жизнь «доказывала». Папе, что стану артисткой, — он всегда говорил: «Шо ты можешь? С твоим голосом сидеть в туалете и кричать: занято». Когда получила первую премию, мама сказала ему: «Вот видишь, а ты говорил, она ничего не может. В жюри был сам Утесов! И она получила первое место!». Папа подумал, подумал и ответил: «Все-таки она не Райкин», Когда по окончании школы я объявила, что буду поступать в эстрадно-цирковую студию, он сказал: «Это значит, у тебя не будет выпускного платья». Я сама сшила себе платье из чесучи, покрасила туфельки, пошла на выпускной вечер получать аттестат и вскоре ушла — выглядела хуже других, Мужу всю жизнь доказываю, что могу быть достойной артисткой, а зрителям — что со мной им будет интересно.

 

— Как вы отдыхаете?

 

— Что такое «отдыхать»? В прошлом году выкроила десять дней, и приятели уговорили меня поехать в Словению, Такой зеленой тоски в жизни не видела, хотя там было много знакомых. Все пьют воду, все что-то «промывают». Люблю отдыхать в Прибалтике.

 

— У вас много друзей?

 

— Близких осталось мало, В Киеве живет моя школьная подруга народная артистка Украины Лида Яремчук, у нас с ней одна праматерь Фаина Соломоновна Ковалевская. Лора Квинт — композитор, она пишет для меня. Наши рабочие отношения с режиссером Владом Дружининым переросли в дружбу. Он меня не только слушает, но и слышит. В 1989-м мы сделали спектакль по пьесе Льва Новоженова «Соло для кровати со скрипом». Слову «дружба» придаю особое значение, чтобы «дружить» необходимо время, а я постоянно в цейтноте.

 

— У вас большая квартира, дача?

 

— Дачи нет, если не считать оставшихся мужу после родителей шести соток, но я туда не езжy: ненавижу «огород» и «общежитие». Мою квартиру Людочка Бесс, приехавшая из Америки, назвала теремком. Квартирка маленькая, но в ней уютно. Надо покупать квартиру дочке. С ее профессией- она аспирант историко-филологического факультета МГУ — много не заработаешь. А ее — муж специалист по античной литературе и древнегреческому языку…

 

— Вы хорошо «держите форму» — в чем секрет?

 

— Уже 15 лет не ем мяса, ни в каком виде. Ем рыбу, яблоки и другие фрукты. Никакого режима питания не соблюдаю, просто чего-то категорически не ем. Могу днями сидеть на яблоках, кефире, если нужно похудеть на 3 — 4 килограмма. В день концерта не ем вообще. Зато после концерта без бокала красного вина и чего-то вкусненького не усну.

 

— Ваша мечта?

 

— Моя мечта — чтобы близкие, все кого люблю, были здоровы. Когда в Израиле стою у Стены плача, стараюсь вспомнить всех и всем этого пожелать. Чтобы хватило сил, когда Господь тебя на что-то нацеливает. Чтобы подольше быть интересной зрителю…

 

Майя Немировская, Владислав Шницер

Наша тётя Соня

 Исполнилось 65 лет со дня рождения Клары Борисовны  Новиковой, известной российской артистки эстрады. Популярная артистка юмористического жанра Клара Новикова  может дать фору многим молодым коллегам. Ведь она выглядит значительно моложе своего паспортного возраста. Лет так на 20 моложе.Она родилась  в Киеве в еврейской семье. Отец её    фронтовик Борис Зиновьевич Герцер. Окончила Киевскую студию эстрадно-циркового искусства и московский Государственный институт театрального искусства. В 1974 году стала лауреатом всесоюзного конкурса артистов эстрады, председателем жюри которого был Аркадий Райкин. В 1976 году была приглашена в Москонцерт его руководителем Павлом Леонидовым, и поселилась в Москве. Создала на эстраде сотни образов, самый известный из которых «Тетя Соня». Создатель образа, автор первого монолога Тети Сони — Марьян Беленький. Впоследствии монологи тёти Сони писали другие авторы.

 

      Еврейка Клара Новикова безраздельно господствует среди женщин в королевстве разговорного жанра России. Русская фамилия Новиковой досталась от первого мужа-музыканта. С ней она беспрепятственно поднялась на эстрадный Олимп, куда в ту пору осуществлялся весьма тщательный отбор по известному принципу. Приведу известные мне несколько высказываний Клары Борисовны о себе как о еврейке и о нелёгкой судьбе евреев в годы Холокоста.

 

*****

 

Все думают, что я одеваюсь в традиционно еврейское – пусть думают, душа-то еврейская. Но мне действительно очень нравится еврейская мода, я одеваюсь в магазине в Нетании, и все знают, что я там одеваюсь. И вообще, я вкладываю в экономику Израиля огромное количество денег. Я люблю здесь одежду, я люблю здесь художников, я покупаю массу подарков своим родным и близким… Сколько я всего сделала! Когда появилась тетя Соня (а ей уже 15 лет), какое количество народа мне говорило: “Зачем тебе это надо? Чтоб говорили, что ты – жидовская морда?”. Прошло 15 лет, и, видимо, она была достоверна в какой-то степени, была остроумна и умна вообще. Когда я выступала на каких-то праздниках, юбилеях и спрашивала, что мне исполнить, все просили: “Тетю Соню”…Было время, когда было большое количество евреев на эстраде – что ни фамилия, то еврей. А сейчас все как бы размылось. Мало того, что Хазанов со своим носом, мало того, что Фима такой еврей, так еще Соня будет на сцене… Так разговаривала моя мама. «И что это вы ничего так не кушаете? Может, вы заболели?» И папина родная сестра разговаривала тоже так, да и сам папа тоже. Если он наливал рюмку, а гость не пил, он удивлялся: «Вы што, заболели?» Так что тетя Соня живет во мне. Она говорит и думает за меня и на всех концертах меня выручает — это своеобразный Ходжа Насреддин. Жаль только, что «теть Сонь» у нас в стране уже не осталось. Теперь они на Брайтоне или в Израиле. ( Из интервью на сайте Mig.news.com.ua ,20.07.2006 – А.З.)

 

*****

 

У мамы погибли братья. В Володарске, когда была бомбежка, погибла вся семья, жена и двое детей маленькие, близняшки дети были. И они все погибли в этом доме, они попали под бомбежку. У мамы еще один брат. У моей тети, папиной сестры, такая семейная легенда есть. Евреи, коммунисты, как всегда, были виноваты во всем, их вывели расстреливать, их предал какой-то дядька, который жил в Володарске, пошел в полицейские немецкие. Ходил по домам: вот тут живут коммунисты, тут живут евреи. Их всех собрали вместе на какую-то площадь, заставили жен и сестер копать могилы. И на глазах у моей тети, папиной сестры, у нее в руках был маленький ребенок, только что рожденный, моя двоюродная сестра, и ее сын маленький, которому года 4 было, на ее глаза убили брата и отца. И когда война закончилась, моя тетя так рассказывала, что она работала в каком-то буфете при ресторанчике, и однажды вошел человек, он что-то с собой сделал, не то вырастил усы, но тетя его узнала. Она потеряла сознание. Когда пришла в себя, этого человека поймали, это оказался тот самый полицейский, который предавал. И его судили, он отсидел лет 15. ( ”Эхо Москвы”, 23.04.2005 – А.З.)

 

Anatoliy Zelikman