AVIACITY

Для всех, кто любит авиацию, открыт в любое время запасной аэродром!

Сандлер. Лепс — парнишка из Сочи

    В 90-х годах Игорь САНДЛЕР снискал известность как создатель успешного бизнеса по производству глазированных творожных сырков с начинкой и другой молочной продукции. И его нынешнюю музыкальную деятельность нередко воспринимают как блажь богатого человека, решившего потешить свое самолюбие. Между тем, до прихода в бизнес у САНДЛЕРА за плечами уже были 12 лет работы на профессиональной сцене. Вместе с Юрием ЛОЗОЙ он играл у Бари АЛИБАСОВА в легендарной группе «Интеграл». А потом создал собственную группу «Индекс 398», в которой пели Альберт АСАДУЛЛИН и еще никому неизвестный Григорий ЛЕПС. Воспоминаниями об этих бурных временах Игорь Борисович поделился с музыкальным обозревателем «Экспресс газеты».

— Говорят, еще в советские времена Вам посчастливилось познакомиться с самим Элтоном Джоном…

 

— Это произошло в 1979 году. Элтон Джон был одним из первых крупных западных рок-музыкантов, который приехал в нашу страну. И я загорелся попасть на его концерт. Я тогда учился на 5-м курсе Саратовской консерватории. На носу были выпускные экзамены. Но я на все плюнул и поехал в Москву. Естественно, все билеты давно были распроданы. Но мне неожиданно повезло. Перед концертом «BBC» и еще две иностранные телекомпании снимали Элтона Джона в ГЦКЗ «Россия». И какой-то молодой человек у входа отдал мне оказавшийся у него лишний пропуск на эти съемки. Когда я вошел внутрь, Элтон Джон выступал перед камерами на сцене. Чем было уникальным это выступление — тем, что он не просто давал концерт, а останавливался посреди песни, через «fuck you» объяснял оператору, что тот не так его снял, потом начинал ту же песню с начала и т. д. При этом зал был практически пустой. Люди сидели только в первых трех-четырех рядах. Видимо, это были работники зала или какие-то блатные, прошедшие по пропускам. Когда съемки закончились, я предложил звукорежиссеру помочь отнести какие-то провода и вместе с ним прошел за кулисы. Около гримерки Элтона Джона стояло несколько человек, которые надеялись получить автограф. И когда он со свитой вышел в коридор, я тоже подошел за автографом. Причем, если остальные молча протягивали диски, я завел с ним разговор на английском языке. Стал говорить, что очень люблю музыку и играю все его песни. И, влившись в его свиту, пару часов гулял с ним по Красной площади, куда его повели снимать интервью.

Это сейчас я без проблем общаюсь с Оззи Осборном, Ринго Старом и многими другими. А тогда встреча с Элтоном Джоном была чем-то невероятным. К сожалению, когда мы вернулись обратно в «Россию», меня вычислили охранники и внутрь уже не пустили. Но на концерт я все-таки попал. Договорился с метрдотелем из ресторана, и он за 20 рублей через служебные помещения провел меня в фойе концертного зала.

Гребень и виолончель

— Как вы попали в коллектив к Бари Алибасову?

 

— Еще во время учебы в консерватории я играл в фолк-роковой группе Евгения Малышева «Селигер», работавшей от Калининской филармонии. А потом к нам в Саратовскую филармонию, которой руководил очень продвинутый директор Александр Скорлупкин, перебрался из Усть-Каменогорска Бари Алибасов с группой «Интеграл». Его клавишника на новом месте что-то не устроило. И в группе образовалась вакансия. Узнав об этом, я пришел к Алибасову и предложил свои услуги. У меня были очень хорошие по тем временам клавишные инструменты — орган «CRUMER», стринг «ROLAND» и клавикорд «HOHNER CLAVINET-D6». Они стоили 15 тысяч рублей. При том, что автомобиль «Жигули» — 4 тысячи. Я купил их у югославского певца Ивицы Шерфези. С такими инструментами Алибасов охотно взял меня в «Интеграл». Это была единственная в то время официальная рок-группа. Бари удалось пробить разрешение так называться через министерство культуры. Он вообще был уникальный специалист по преодолению бюрократических препонов. На худсоветах мы играли одни песни — разрешенные. А на концертах совсем другие. Но названия у них были одинаковые. И нам все сходило с рук.

— В «Интеграл» вы пришли уже со своей знаменитой лысиной?

 

— Нет, тогда все хипповали и носили длинные волосы. И я не был исключением. Лысым я стал случайно. Летом 1980 года «Интеграл» приехал на гастроли в Анапу. Заселившись в гостиницу, мы с моим дружком — гитаристом Виктором Щедриным — выпили, как обычно, бутылочку водочки. И после второго стакана мне вдруг стукнуло в голову: «Утром побреюсь налысо!». «Да ладно! Не побреешься!» — не поверил Щедрин. Я поспорил с ним на три бутылки коньяка. Утром спустился в парикмахерскую, и за 14 копеек мне сбрили мою шевелюру под ноль. Возвращаясь обратно в гостиницу, я встретил Алибасова. У него округлились глаза. «Сандлер, что ты наделал?! — закричал он. — Ты же мне все шоу сорвешь». «Бари, не волнуйся, через 2-3 месяца обрасту», — успокоил его я. Вечером у нас был концерт в Зеленом театре. Я зажигал по полной — бегал вокруг клавиш, играл ногами и т. д. И в конце концерта весь 4-хтысячный зал начал скандировать: «Лы-сый, да-вай! Лы-сый, да-вай!». Алибасов прямо на сцене ко мне подбежал и сказал: «Закрепили образ! Никаких обрастаний!». С тех пор он каждый день приходил ко мне в номер и лично меня брил. Потом я придумал мазать лысину вазелином и лепить на нее нарезанную фольгу от шоколадных конфет. На сцене фольга бликовала от прожекторов. И я выглядел как инопланетянин, у которого из головы светят лазеры. Это имело большой успех у публики. Как говорил Бари, на лысине Игоря Сандлера группа «Интеграл» въехала в Москву.

— Не секрет, что Алибасов всегда возражал против контактов своих подопечных с женщинами. Каким образом вам удалось возить на гастроли жену?

 

— В «Интеграле» было всего два случая, когда Бари разрешал ездить с нами женщинам. Одной из них была Ира Комарова, которая играла у нас на скрипке и бас-гитаре. Она сначала была женой нашего конферансье Сережи Серебрянского, а потом — женой флейтиста и гитариста Миши Лазарева. Второе исключение Бари сделал для моей жены Нади. Она работала у нас костюмершей. Плюс исполняла в концертах с Юрой Лозой танцевальный номер «Нейтрон». А всех остальных членов коллектива Алибасов бережно охранял от всяких отношений с женским полом. Женщины много раз являлись препятствием на его пути к профессиональной работе. Они влюблялись в музыкантов, женили их на себе, и коллектив из-за этого распадался. Поэтому Бари после концертов сам ходил по номерам и проверял, чтобы музыканты никого не приводили и ложились спать. Но это было бесполезно. Вода всегда дырку найдет. В полночь, когда он совершал обход, мы делали вид, что готовимся ко сну. А в час-два ночи приглашали девок. Затаскивали их через окна на простынях. Или сами куда-то бегали. Одно время за «Интегралом» даже ездила целая группа поддержки из определенного контингента представительниц прекрасного пола. Периодически Бари ловил нас с девками и со скандалом их выгонял. Иногда доходило до драки.

Но с участниками «Интеграла» я никогда не дрался. Мы с Витей Щедриным были два более-менее интеллигентных человека, которые решали все вопросы мирным путем, не применяя рук. Вот в драках «Интеграла» с чужими людьми я всегда участвовал. Например, однажды по дороге в Оренбург мы очень сильно напились и подрались в поезде с проводниками. Они сделали замечание нашему стил-гитаристу Джанику Ахмешеву, который как самый молодой бегал в вагон-ресторан за водкой и хлопал дверями. «Да пошли вы куда подальше!» — послал их Джаник. Проводники затаили злобу. Накалили в печах ломы. И когда мы вышли в Оренбурге, набросились на нас и начали бить этими ломами по башке. У Юрки Лозы был болоньевый плащ. Так он поплавился от удара горячим ломом. В общем, драка была очень жесткая. Даже милиция приезжала.

— Чем вам запомнился легендарный рок-фестиваль «Тбилиси-1980», на котором «Интеграл» стал одним из лауреатов?

 

— Мы были на этом фестивале единственным профессиональным коллективом, работавшим от филармонии. У нас была своя мощная звуковая аппаратура. И именно на ней играли все участники фестиваля — «Машина времени», «Аквариум», «Автограф», «Диалог», группа Гуннара Грапса. Тогда мы всех впервые увидели и со всеми перезнакомились. Мне больше всего понравилось выступление «Аквариума». Они шокировали всех. Сева Гаккель лег с виолончелью посреди сцены. На него лег Гребенщиков. И они начали устраивать половой акт с виолончелью. Во время их выступления все члены жюри во главе с композитором Юрием Саульским встали и вышли из зала. Придя за кулисы, они стали судорожно орать, что надо выгнать «Аквариум» со сцены. Но Гребенщиков не уходил. И отработал свой 40-минутный сет до конца. Когда в зале зажгли свет, все сидели в мертвой тишине и не вставали со своих мест. Лишь через несколько минут зрители пришли в себя и принялись обсуждать увиденное.

Вне сцены Гребенщиков оказался абсолютно нормальным парнем. Мы с ним близко подружились. Сидели ночами, вместе музицировали, выпивали, курили кое-что. Забить косячок и покурить — это было святое. «Секс, драгз, рок-н-ролл» — такой тогда у всех нас был девиз. Это сейчас у меня девиз — «Секс, милк, рок-н-ролл».

Парнишка из Сочи

— А как получилось, что «Интеграл» попал в кино?

 

— Где-то на юге на наш концерт случайно попал режиссер Юлий Гусман и был так впечатлен, что порекомендовал нас Поладу Бюль-Бюль Оглы для записи песен к своему фильму «Не бойся, я с тобой». А потом он привез к нам в Саратов композитора Алексея Рыбникова. И тогда родилась идея пригласить «Интеграл» в фильм по его рок-опере «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», который ставил Владимир Грамматиков. В этом фильме мы с Юрой Лозой, Аликом Гумаровым и Витей Щедриным не только озвучивали музыкальные номера, но и сами снимались как актеры — играли рейнджеров. По сюжету, пока Хоакин мыл золотишко, мы насиловали его невесту. Эта сцена получилась у нас особенно удачно. Даже дублей практически делать не пришлось. Потом Хоакин со своими ребятами нас всех убивал. В частности, меня он закалывал вилами. Вот эту сцену переснимали 5-6 раз. Мне заранее привязывали под рубашкой зубец, который должен был выходить из спины. А чтобы изобразить идущую изо рта кровь, давали мне вишневое варенье. Но, пока доходило дело до съемки, я непроизвольно проглатывал его, и изо рта у меня текла чуть розовая слюна, на кровь никак не похожая. После очередного неудачного дубля гримерша разозлилась и налила мне в варенье тройной одеколон. В результате моя смерть выглядела на экране столь натуралистично, что цензура заставила Грамматикова вырезать эту сцену.

 

А для меня съемки в этом фильме и впрямь чуть не закончились трагически. Меня на полном скаку сбросила лошадь и так долбанула копытом, что я даже потерял сознание. Все уже думали, что она меня убила. К счастью, я отделался только переломом ребра. А три года назад, когда Рыбников в своем театре восстановил «Звезду и смерть Хоакина Мурьеты» с участием Димы Колдуна и Светы Светиковой, я пошел на повышение и сыграл уже одну из главных ролей — Смерть. На премьеру приезжал Пьер Карден. Пять минут тряс мне руку — так ему понравилось мое исполнение.

— Почему в 1982 году вы ушли из «Интеграла»?

 

— Потому что вырос. Хотелось самореализоваться творчески. Плюс внутри коллектива сложилась не очень здоровая обстановка. Выяснение отношений часто заканчивалось безобразными драками — в ход шли стулья, вылетали зубы. Я понял, что нужно уходить и делать свое дело. Судьбе было угодно, что меня пригласили в город Липецк и дали полный карт-бланш, чтобы собрать свою группу. Она несколько раз меняла название. В конце концов, ее назвали «Индекс 398». Имелся в виду почтовый индекс города Липецка. Я пригласил к нам из Питера известного певца Альберта Асадуллина, который в Ленконцерте пел с Ириной Понаровской в рок-опере «Орфей и Эвридика». «Алик! Ты так и будешь до седых волос петь Орфея? — сказал я ему. — Тебе надо делать новую программу. Поехали ко мне в Липецк!». Он сначала не хотел увольняться из Ленконцерта и взял отпуск, чтобы попробовать поработать со мной. Мы сделали программу: первый час группа играла инструментальную музыку — Моцарта, Баха, Бетховена в современной аранжировке, а второй час Алик пел «Дорогу без конца и края» и другие свои шлягеры. Ему все очень понравилось. И прямо с гастролей он дал телеграмму в Ленконцерт: «Прошу уволить меня по собственному желанию».

Мы отработали вместе три года. Собирали стадионы. Но потом Алик решил сделать свою программу — более эстрадную. Я взял другого солиста — Сергея Кривчикова. К сожалению, ему не хватало внутреннего драйва. А мне нужно было, чтобы от пения кишки вылетали. И вот как-то мы были на гастролях в Сочи — жили в гостинице «Приморская» и работали в зале «Фестивальный». Ребята мне сказали: «Сходи вниз в ресторан! Там парнишка очень хорошо поет». Я сходил, послушал. И предложил этому парнишке поехать с нами на гастроли. Звали его Гриша Лепсверидзе. Мы сократили ему фамилию и сделали из него Лепса. Он пел именно так, как мне было нужно — на разрыв. Единственное — мне не очень нравилась его манера поведения на сцене. Он вел себя расхлябанно. И нам пришлось много с ним работать над этим. Я возил с собой на гастроли видеомагнитофон — в то время громоздкий прибор в виде чемодана. Гриша и другие участники группы собирались у меня в номере. И мы смотрели западные клипы, учились по ним, «снимали» с них какие-то движения. Надо отдать Грише должное — он все впитывал в себя, как губка, и вскоре добился большого прогресса.

 — И что, Лепс вот так сразу бросил хлебное место в ресторане и согласился гастролировать с вами?,

 

— Не просто согласился. Он был счастлив, что его пригласили в профессиональный коллектив. Для него это было продвижение в творческой карьере. Да, в филармонии нам платили стандартную ставку 14 рублей за концерт. Конечно, в ресторане Гриша зарабатывал больше. Но выступать на профессиональной сцене было более престижно. Тогда не каждый музыкант мог туда попасть. Отбор был очень жесткий. А в 1988-89г. г. уже пошли первые коммерческие концерты, за которые платили большие деньги.

Помню, мы ездили в Душанбе с Иосифом Пригожиным, который тогда возил какой-то из многочисленных «Ласковых маев». Конечно, «Ласковый май» и наш «Индекс 398» — сочетание бешеное. Но за каждый концерт — а их было несколько — нам обещали по 2000 рублей. Тут уж было неважно — с кем выступать. В итоге все закончилось разборками и чуть ли не поножовщиной. Таджики, которые нас пригласили, не хотели отдавать деньги. «Давайте вы отработаете концерт! — разводили нас они. — Мы вам потом заплатим». А я ставил им звуковую аппаратуру. «Пока денег не будет, кнопку не включу, и концерт не начнется, — сказал им я. — Как говорится, утром — деньги, вечером — стулья». «Мы вас всех зарежем», — начали угрожать таджики. Бегали за нами с кухонными ножами. Но мы с Пригожиным стояли на своем. И добились, что с нами расплатились. Помню, у Иосифа тогда как раз родился сын. И после концертов мы все бурно отмечали это событие.

Футбол и самогон

— Лепс мне рассказывал, что во время работы в ресторане он злоупотреблял алкоголем и наркотиками. У вас в группе он продолжал этим заниматься?

 

— На сцене у меня Гриша пьяный или обкуренный не работал. В моем коллективе на этот счет были абсолютно жесткие требования. Какие-либо бухания во время работы исключались. Я лично следил за этим. И, если кто-то приходил на концерт с похмелья, я строго наказывал за это деньгами. Вечером делай, что хочешь! Но перед концертом все должны были быть, как огурцы. Каждое утро я пинками под зад выводил всех на ближайший стадион играть в футбол. И Лепс с нами тоже играл. Какой-то суперигры я ни от кого не требовал. Но в легкую погонять мячик надо было обязательно. От этого и хмель лучше выходил. Конечно, после концертов и во время переездов из города в город мы, бывало, выпивали. Пили все подряд — «Солнцедар», водку, коньячок армянский «три звезды» и даже самогон. Что удавалось купить, то и пили. Иногда и «травку» курили.

Особенно мне запомнилось, как однажды на гастролях в Сочи Гриша справлял свой день рождения. Мы ожидали, что празднование будет происходить на море. Мы-то все были родом из средней полосы — кто из Саратова, кто из Иваново. И когда приезжали в Сочи, первым делом бежали на пляж, сбрасывали шмотки и ныряли в воду. Но Гриша прожил у моря всю жизнь и был к нему совершенно равнодушен. Пока мы купались, он обычно сидел под «грибочком» в длинных брюках и рубашке с длинными рукавами. Это нас всегда шокировало. «Нет, море — это все фигня», — сказал нам Гриша. Заказал автобус и повез нас праздновать день рождения в горы. Там, на берегу горной речки, мы так замечательно попили водочки и покушали приготовленный Гришей шашлык из барашка, что у меня до сих пор слюни текут при воспоминании об этом.

— А девушек в номера Лепс водил? Или он ездил на гастроли со своей первой женой — однокашницей по сочинскому музучилищу Светланой Дубинской?

 

— Девушек все водили. И Грише тоже было не чуждо ничто человеческое. Когда он ездил с нами, он уже не жил с первой женой. Но, поскольку она родила от него дочь, он поддерживал с ней отношения и помогал ей материально. В этом смысле он всегда был абсолютно ответственный человек. Помню, дочку, еще совсем маленькую, он даже приводил к нам на концерты. Но, честно говоря, в подробности его личной жизни я особо не вникал. Сам Гриша как настоящий мужик такие вещи никогда не афишировал. А я в отличие от Алибасова не заглядывал по ночам в номера к своим музыкантам. Все-таки у меня бойцы были немножко поспокойней, чем в «Интеграле». И не было необходимости так жестко ограничивать их встречи с женщинами. В качестве костюмерши с нами ездила Оля — жена гитариста. И барабанщик Петр Березовский, который перешел в «Индекс» из «Интеграла», ездил с женой. Но в один прекрасный момент опасения, из-за которых Бари не брал на гастроли женщин, дали о себе знать. Жена Березовского начала плести интриги и по-женски заниматься провокациями. В итоге нам пришлось с Петей расстаться.

— Что стало с группой «Индекс 398»?

 

— В 1989 году у нас завязалось сотрудничество с известным английским продюсером Барри Уайтом. В феврале 1990 года он планировал устроить «Индексу» гастроли в Англии. Но 3 декабря 1989 года на нашей репетиционной базе в ДК «Химик» случился пожар. Погибли двое наших ребят — звукорежиссер Михаил Жбрыкунов и техник Игорь Бондарев. Сгорела вся наша аппаратура. А в январе 1990 года покончил с собой Барри Уайт. После этого я решил завязать с музыкой и некоторое время жил в Англии. Группу «Индекс 398» я отдал Саше Серову.

А Гриша Лепс уехал в Сочи и снова стал петь в ресторане. Потом, когда я вернулся в Россию и занялся бизнесом, он часто приезжал ко мне в гости. Тогда Гриша только начинал делать сольную карьеру. У него случались финансовые трудности. Бывало, ему даже на квартиру не хватало, и он одалживал у меня деньги. Но надо отметить, что он вовремя все возвращал и всегда с благодарностью вспоминал о том, что я ему когда-то помог.

А в 2001 году я понял, что от себя не убежишь, и вернулся в музыку. Сделал свое грандиозное шоу. Сейчас у меня, без ложной скромности, один из лучших в Европе музыкальных центров с уникальной коллекцией клавишных инструментов, аналоговой студией звукозаписи и школой альтернативного обучения музыке. Я категорически не приемлю «поющие трусы», «говнорок» и «блатняк», которые сейчас звучат отовсюду. Мы помогаем прогрессивным музыкантам заниматься настоящим роком, джазом, классикой, фолком.

 

 

 Автор: Экспресс газета 

 

 

Лепс. Да, я — алкоголик! Пил, пью и буду пить!

 

 

 

Он с трудом открыл глаза. Голова гудела, как паровоз, а кости ломило. Пришлось взять телефон и набрать уже выученный наизусть номер врача.

 

— Доктор, берите капельницу и приезжайте… — произнес хриплым голосом Лепс. — Сегодня — концерт, мне надо быть в форме!

 

— Вы понимаете, что убиваете себя? — раздалось в трубке. — Вам надо завязывать!

 

— Мне? — ответил Гриша. — Это вряд ли. Я пил, пью и буду пить! Пока… не умру!

 

Это была горькая правда!

 

Григорий Лепс — человек, по которому видно: этот мимо не льет. Однако открыто признаться в своей пагубной привычке артист не спешил.

 

— Уже два года вообще не пью, — говорил Лепс журналистам всего шесть месяцев назад. — Иногда лишь могу позволить себе пару бокалов хорошего вина. И всё.

Тайное стало явным

 

Вот только верилось в это с трудом. Бывало, у Лепса и взгляд был мутный, и походка неровная, и лицо помятое…

 

Но все тайное становится явным. Любимец миллионов взял и сам признался: он врал. На самом деле с алкоголем у певца отношения — очень хорошие. Даже слишком.

 

— Да, я пью! И что? — заявил Григорий Лепс в эфире НТВ. — И буду делать это всегда, когда захочу! А если я начинаю пить, то не останавливаюсь, пока не упаду. Я же буду веселиться: поеду в один ресторан, в другой… А почему бы и нет? Алкоголизм, он и есть алкоголизм. Хочешь — пьешь, не хочешь — все равно пьешь… Потом просто терпишь и вылазишь из этого состояния… Могу ли я назвать себя алкоголиком? Скорее да, чем нет. Ведь я не могу пить, как нормальные люди: бокал вина, посидели и пошли спать. Я, если уж тяпну, то уже не остановлюсь! Многих людей это сгубило. И когда начинают одного выносить за другим, начинаешь задумываться, а когда тебя?

 

Лепс знает, о чем говорит. Алкоголь однажды уже чуть не убил его! В 2008 году после очередного запоя певец оказался в больнице! Случилось загноение поджелудочной железы! Выжил Григорий чудом! Но пить не перестал…

«Мечтаю увидеть внуков»

 

— Жена терпит. Любит, — говорит Лепс. — Да, у меня вообще с этим делом проблем нет! И работа не страдает. Вызываю врача, чтобы он поставил мне капельницы, и после них уже выгляжу более-менее нормально.

 

Вот только насколько певца хватит, раз он не в силах вырваться из ада? Сколько здоровье выдержит?

 

— Мечтаю увидеть внуков и правнуков… Хотелось бы дожить до этого времени. Но… — задумался на минуту Григорий. — Вряд ли…

 

 Автор: Дмитрий Скаво 

 

 

У Лепса украли миллион долларов!

 

 

 

Масштабное строительство одного из самых востребованных современных исполнителей Григория Лепса приостановлено на неопределенный срок, пишут Дни.Ру. Говорят, артист не выплатил зарплату рабочим потому, что у него украли миллион долларов.

 

Напомним, Григорий Лепс все свободное от гастролей время проводит на строительстве собственного дома и продюсерского центра, расположенных на Новой Риге, в десяти километрах от Москвы. Оба здания, похожие друг на друга как близнецы, будут в тайском стиле: с остроконечными крышами, похожими на пагоды. Лепс сам придумал идею, а положил ее на бумагу известный архитектор Мила Новак, создавшая в Сочи, родном городе Лепса, новое здание Сбербанка и «Гранд-отель».

 

Сам певец предпочитает не распространяться о доме и центре, но журналисты узнали, что загородный дом и продюсерский центр, общая площадь которого достигает трех тысяч квадратных метров, расположены на участке 36 соток. Рядом арендованы еще четыре гектара леса. Он будет использоваться для прогулок, сбора грибов и выгула собак. По предварительной оценке, строительство дома и продюсерского центра обойдется Григорию Лепсу в 20 миллионов долларов.

 

Сейчас же стало известно, что многочисленные работники грандиозной стройки Григория Лепса сидят без зарплаты уже довольно продолжительное время, поэтому и само строительство, которое должно было закончиться в конце октября, приостановлено. Однако сам популярный исполнитель не виноват. Говорят, всему виной нечистые на руку подрядчики, которые скрылись с миллионом долларов.

 

Получается, что Лепс связался с мошенниками, доверив им такую роскошную стройку. Помощник Григория Александр Никитин утверждает, что работникам все было вовремя заплачено, вот только зарплата не дошла до адресата. «Григорий заплатил всем и за все! Все деньги отданы! А куда их дели сербские генеральные подрядчики, это уже другой вопрос. Но второй раз Гриша платить не будет!» — цитирует помощника Лепса «Экспресс-газета».

 

Никитин безапелляционно заявил, что работники обязательно получат заработную плату, которую, как выяснилось, им не выплачивают с июля: «Если те ребята зарплату рабочим не отдадут, мы заберем деньги и сами отдадим строителям. Пока подрядчики обещают заплатить». Сам популярный исполнитель предпочитает не комментировать эту неприятную ситуацию.

 

 

 Автор: Дни.Ру 

  • amazonS3_cache: a:3:{s:44:»//aviacity.eto-ya.com/files/2013/01/leps.png»;a:1:{s:9:»timestamp»;i:1634998011;}s:52:»//aviacity.eto-ya.com/files/2013/01/leps-150×150.png»;a:1:{s:9:»timestamp»;i:1634998011;}s:45:»//aviacity.eto-ya.com/files/2013/01/leps.png&»;a:1:{s:9:»timestamp»;i:1634998011;}}