Я помню тот Ванинский порт…

(«Приамурские ведомости», Хабаровск)

Как оказался за колючей проволокой Александр Маринеску, командир подводной лодки, которая с неизменным успехом атаковала транспорты противника, в том числе «Вильгельм Густлов», слывший любимым лайнером фюрера?

 

Ванинское отделение общества «Мемориал» приняло решение установить мемориальную доску Герою Советского Союза офицеру-подводнику Александру Маринеско, отбывавшему заключение в здешнем исправительно-трудовом лагере в 1949 — 1951 годах.

 

Как оказался за колючей проволокой командир подводной лодки, которая с неизменным успехом атаковала транспорты противника, в том числе «Вильгельм Густлов», слывший любимым лайнером фюрера?..

 

После увольнения с Балтийского флота в ноябре 1945 года ему, пришедшему на воинскую службу задолго до войны, было непросто найти свое место на гражданке. В 1949 году Александра Ивановича приняли в Ленинградский НИИ переливания крови заместителем директора по хозяйственной части.

 

Мирная жизнь боевого офицера не задалась. Он снял погоны, но по-прежнему ничего и никого не боялся. Директор института Викентий Кухарчик, который был озабочен постройкой персональной дачи, принципиального зама считал помехой. И подвел его под статью: вначале позволил развезти по домам сотрудников торфяное топливо, лежавшее в институтском дворе, а потом заявил в милицию о краже. В зале суда прокурор, убедившись в преднамеренном подвохе, отказался от обвинения. Однако позицию государственного обвинителя судья Прасковья Верхоева проигнорировала: Маринеско был приговорен к трем годам лишения свободы.

 

При столь незначительных сроках далеко не отправляют, однако с бывшим командиром подлодки С-13, которая после потопления самого крупного по тоннажу неприятельского судна была удостоена ордена Красного Знамени, поступили ровным счетом наоборот. Писатель-маринист Александр Крон спустя много лет записал рассказ Маринеско о том, что было после суда.

 

Бил ногами и был счастлив

 

«Повезли нас на Дальний Восток. Ехали долго. Староста вагона — бывший полицай-каратель родом из Петергофа; здоровый мужик, зверь, похвалявшийся своими подвигами, настоящий эсэсовец. Вокруг него собрались матерые бандюги. Раздача пищи в их руках. Кормили один раз в день, бандюгам две миски погуще, остальным полмиски пожиже.

 

Чую — не доедем. Стал присматриваться к людям — не все же гады. Вижу: в основном болото, но всегда на стороне сильного. Потихоньку подобрал группу хороших ребят, все бывшие матросы. Один особенно хорош — 23-летний силач, водолаз, получил срок за кражу банки консервов: очень хотел есть и не утерпел, взял при погрузке продуктов на судно. Сговорились бунтовать. При очередной раздаче водолаз надел на голову старосте миску с горячей баландой. Началась драка. Сознаюсь вам: я бил ногами по ребрам и был счастлив.

 

Явилась охрана. Угрожая оружием, прекратили побоище. Мы потребовали начальника состава. Явился начальник, смекнул, что бунт не против охраны, никто бежать не собирается, рассудил толково: назначил старостой нашего водолаза. Картина враз переменилась. Бандюги притихли, болото переметнулось в нашу сторону. Раздачу пищи мы взяли под контроль, всех оделяли поровну, прижимали только бандюг, и они молчали.

 

В порту Ванино уголовных с большими сроками стали грузить на Колыму, нас оставили…».

 

По свидетельству Аллы Шашкиной, автора книги «Ванинская пересылка», в 1949 году на территории сегодняшнего райцентра было три зоны. Пересылка стремительно пополнялась заключенными после открытия навигации в мае. Их выгружали из вагонов и под охраной вели на взгорье, где сегодня здание администрации района и примыкающий к нему частный сектор. Тогда это место называлось Куликовым полем: сюда приводили прибывших, здесь проверяли документы, отсюда направляли в санпропускник и баню. После чего начиналось распределение по зонам, причем отдельно шли бандеровцы и власовцы, воры и «суки», хотя к ним добавляли и политических. «Суками» называли бывших воров, изменивших так называемому воровскому закону. Еще были «красные шапочки» — оказавшиеся в заключении прокурорские, милицейские, судейские чины.

 

Есть сведения, что в навигацию, которая длилась с мая по сентябрь, количество осужденных, доставленных в Ванино по железной дороге для отправки пароходами на Колыму, доходило до двухсот тысяч. В это трудно поверить, ведь в теперешнем райцентре, застроенном большей частью пятиэтажками, проживают 16 тысяч человек. Где размещалась масса подневольного народа? Чем его кормили?

 

Анна Денисова, в 1949 году работавшая в санитарном отделе транзита, вспоминала: «Заключенных содержали в ужасных условиях. В бараках — трехэтажные нары, работали много, а ели мало…». Валерий Янковский,автор публицистической книги, так описывал Ванино конца 40-х годов: «Странный городок на холме на берегу Татарского пролива, обнесенный высоким деревянным частоколом, наподобие старинного острога. Только, разумеется, с колючей проволокой поверх частокола…». Янковскому пришлось работать гробовщиком, и самым легким, по его признанию, был день, когда из горбыля было сколочено 13 ящиков.

 

А вот что рассказывал о первых днях пребывания в Ванино Александр Маринеско. «5 тюрьме многоэтажные нары, верхние полки на пятиметровой высоте. Теснота, грязь, картежная игра, воровство. «Законники» жестоко правят, но с ними еще легче. «Суки» хуже — никаких принципов. Хозяин камеры «пахан» — старый вор, тюрьма для него и дом, и вотчина. Но к нам, морякам, благоволил. Однажды я пожаловался ему: украли книгу — подарок жены. «Пахан» говорит: даю мое железное слово, через десять минут твоя книга будет у тебя. Но молодой карманник, тот, кто украл, приказа вернуть книгу уже не мог выполнить. Он ее разрезал, чтоб сделать из нее игральные карты. «Пахан» не мог сдержать слово и взбесился. По его приказу четверо урок взяли мальчишку за руки и за ноги, раскачали и несколько раз ударили оземь. Страже потом сказали: упал с нар. На меня этот случай произвел ужасное впечатление, до сих пор чувствую свою косвенную вину в смерти мальчика».

 

Крылов, Лунев и остальные

 

Рабочий лагерь размещался там, где сейчас железнодорожный вокзал и управление порта. Каждый день до пятисот заключенных работали на погрузке и разгрузке судов, возводили тогда еще бревенчатые пирсы. С 1947 по 1950 год бригадиром рабочего лагеря был Яков Крылов. Как он, воевавший с фашистской Германией и империалистической Японией, награжденный четырьмя орденами, оказался в заключении?

 

Судьба пехотинца Крылова схожа с судьбой подводника Маринеско. После войны Яков был назначен заместителем командира полка по хозяйственной части. Вышел приказ об оприходовании трофеев, к которым были отнесены продовольствие и вещевое имущество. Ревизия выявила как излишки, так и недостачу. Излишки оприходовали, а на каждый рубль недостачи произвели 12-кратный начет. Результат полагавшегося умножения для помощника командира полка вышел незавидный: недостача составила без малого сто тысяч рублей. Его осудили на шесть лет, лишив боевых наград.

 

В Ванино Крылов попросился в рабочий лагерь, где за ударную работу начислялись зачеты, а значит, была возможность сократить срок заключения. Его бригада неизменно выполняла план на 151 процент. Рабочий лагерь по сравнению с другими ванинскими лагерями отличался порядком. В его бараках можно было спокойно отдохнуть, написать письмо. После рабочей смены открывался буфет, где продавали папиросы и сладости. Хотя денег на руки выдавалось немного…

 

После трех лет образцового труда Крылов получил справку об освобождении. После выдачи паспорта надо было выбирать: или уезжать, или оставаться, но без промедления трудоустраиваться. С 15 июля 1950 года Крылов работал в порту как вольнонаемный, через год его назначили заведующим складом такелажа. Боевые награды вернули в 1974 году. Вместе с орденами Отечественной войны, Красной Звезды и Боевого Красного Знамени получил вторую медаль «За отвагу». Она не была вручена, поскольку он попал в госпиталь после успешной разведки боем 18 августа 1942 года.

 

Разумеется, Крылов и Маринеско знали друг друга. Вот что рассказывал Александр Иванович о работе в порту, после чего последовал на рыбозавод. «Когда нас стали переводить на лагерное положение, мы, моряки, попросились, чтобы нас всех вместе послали на погрузочные работы в порту. Работа эта тяжелая. Вскоре я стал бригадиром над 25 человеками, и наша бригада сразу стала выполнять более 150 процентов плана, это давало зачет срока один к трем. Меня оценило начальство за то, что я, как бывший торговый моряк, умел распределять грузы по трюмам. В бригаде меня тоже уважали, звали капитаном. Так я проработал несколько месяцев, затем меня выпросил у начальства директор местного рыбозавода. Малограмотный мужик родом из Николаева, отбывший срок и осевший в Ванино. Ему нужен был дельный заместитель. С ним было работать легко, и скажу, не хвалясь: я ему так поставил дело, что, когда подошел срок, он очень переживал мой отъезд, соблазнял райской жизнью и большими деньгами, предлагал вызвать в Ванино мою семью, но я не согласился. На рыбозаводе я был почти на вольном положении при деньгах, но держал себя в струне, ни капли в рот не брал, хотя временами было тоскливо. Очень скучал по семье».

 

О работе Маринеско в порту с теплотой отзывался Александр Лунев. Летчик, он прошел войну, был награжден, после войны женился, а в 1947 году его направили в Корею, где СССР противостоял США. Бочка с горючкой, отпущенная без накладной по команде старшего по званию, обернулась для него трибуналом, который присудил ему три года. В Ванино, где он попал в рабочий лагерь, за образцовый труд его перевели в бесконвойники. Александр вызвал жену, они сняли комнату. Как-то вместе стояли в районе рабочей зоны, и мимо проходил Маринеско. «Вот наш бригадир. Очень хороший человек», — так Лунев представил жене Александра Ивановича, и это случайная встреча осталась в памяти Анны Ивановны на всю жизнь.

 

Какие люди прошли ванинские лагерные зоны!.. Певица Лидия Русланова, поэтесса Ольга Берггольц, трубач и композитор Эдди Рознер. В спецвагоне была доставлена дочь маршала Григория Кулика, обвиненного в заговоре и расстрелянного в 1950 году.

 

А в чем заключалась вина Анны Громадской? В том, что она вышла замуж за Владимира Енукидзе — сына Авеля Енукидзе, крестного отца Надежды Аллилуевой, ставшей женой Сталина и покончившей с собой?.. Громадская была реабилитирована, разыскала детей, с которыми ее разлучили. Однако повзрослевшие дочь и сын не приняли ее как родного и близкого человека. И тогда Анна Михайловна возвратилась в Ванино, где валила лес, добиваясь трехкратного выполнения плана, чтобы сократить срок и скорее увидеть Дину и Сашу. Она вернулась в Ванино, чтобы начать жизнь с чистого листа…

Михаил Карпач

Оставить комментарий