NI: в небе Сирии американцы и русские затеяли игру «Кто первый струсит»

В последнее время в небе над Сирией участились случаи опасных манёвров российских и американских самолётов. При этом версии России и США о происходящих инцидентах разнятся. Обе страны обвиняют друг друга, и это, как пишет The National Interest, наводит на мысль, что между Россией и США разворачивается прелюдия к печально известной игре «Кто первый струсит», в которой чаще всего проигрывают обе стороны.

Американский F-22 и российский Су-35 едва не столкнулись друг с другом в небе над Сирией, сообщает The National Interest.

«Тем не менее любителей авиации, а также националистов, которые смакуют идею о воздушном бое между ведущими американскими и российскими самолётами, ждёт разочарование: этих боёв нет. Пока что», — отмечает американское издание.
США сбили один сирийский самолёт, а Турция — один российский, но Америка и Россия сейчас просто «присматриваются» друг к другу.

Однако на прошлой неделе газета The New York Times сообщила, что произошло несколько инцидентов, в ходе которых российские самолёты пролетали на опасном расстоянии от американских в небе над восточной частью Сирии.

Как отмечает The National Interest, ссылаясь на статью The New York Times, два американских штурмовика A-10, пролетая к востоку от реки Евфрат, едва избежали лобового столкновения с российским бомбардировщиком Су-24. Отмечается, что в момент максимальной скорости движения самолётов расстояние между ними составляло всего лишь 90 м. Американские штурмовики были вынуждены свернуть, чтобы избежать столкновения. Согласно американской версии, российский самолёт должен был лететь к западу от реки Евфрат.

Ещё более тревожный инцидент произошёл, когда Су-24 за 20 минут три раза пролетел над поддерживаемыми США группировками. По словам американских военных, два истребителя F-22 пять раз пытались установить контакт с российским самолётом по радиосвязи, но безуспешно. При этом они отметили, что американские пилоты «продемонстрировали сдержанность, хотя имели право открыть огонь в целях самозащиты».

Американские чиновники обвинили Россию в нарушении соглашения, в соответствии с которым американские и российские самолёты должны совершать полёты по разные стороны Евфрата. По словам американских военных, российские самолёты пересекали эту линию шесть раз в день.

Неудивительно, что российская версия произошедшего совершенно другая. «Так, например, 23 ноября в воздушном пространстве над западным берегом реки Евфрат американский истребитель F-22 активно препятствовал российской паре штурмовиков Су-25 выполнять боевую задачу по уничтожению опорного пункта ИГ* в пригороде города Меядин, — заявил официальный представитель Министерства обороны генерал-майор Игорь Конашенков. — Самолёт F-22 отстреливал тепловые ловушки и выпускал тормозные щитки с постоянным маневрированием, имитируя воздушный бой».

Со стороны России, как пишет американское издание, также прозвучало «зловещее заявление» о том, что «после появления рядом российского многофункционального сверхманёвренного истребителя Су-35С американский истребитель прекратил опасные манёвры и поспешил удалиться в воздушное пространство Ирака».

Другими словами, США, не произнося прямых угроз, заявляют, что у них есть право сбивать российские самолёты, которые нападают на поддерживаемые ими группировки в Сирии или пролетают мимо них. Между тем Россия настаивает на том, что американские самолёты не имеют права находиться в воздушном пространстве Сирии, а это «по-видимому, означает, что американские самолёты могут быть уничтожены на законных основаниях», пишет The National Interest.

Интерес также вызывает следующее утверждение: «многофункциональный сверхманёвренный» Су-35 прогнал F-22. Иными словами, Россия заявляет, что «американцы взглянули на российский продвинутый истребитель — и убежали».

Это не похоже на дипломатию или «политическую мудрость». Это выглядит как прелюдия к печально известной игре «Кто первый струсит», в которой чаще всего проигрывают обе стороны, отмечает The National Interest.

* «Исламское государство» (ИГ) — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 29.12.2014.

https://news.rambler.ru/army

Командир ВВС США: американские «Рапторы» «слепнут» рядом с ВКС РФ в Сирии…

Многоцелевые истребители пятого поколения ВВС США F-22 Raptor, как выяснилось, не могут оперативно отслеживать перемещения самолетов ВКС РФ, что снижает эффективность их работы в Сирии.

Проблему озвучил в СМИ командир 95-й экспедиционной истребительной эскадрильи ВВС США, имя которого не называется.

В интервью изданию Aviation Week он рассказал, что сейчас вокруг террористов ИГ1 в САР все плотнее «сжимается кольцо». При этом нередко российские самолеты, помогающие правительственной армии САР отвоевывать у боевиков территории, оказываются рядом с авиацией США. Это создает весьма напряженные ситуации, поскольку «Рапторы» оказались совершенно не способны быстро определять приближение ВКС.

По словам полковника, у F-22 нет инфракрасных и оптических устройств, без которых видимость воздушных объектов практически нулевая, особенно ночью.

Кроме того, «Рапторы» не могут самостоятельно передавать важную информацию через тактическую систему обмена данными, которую используют другие самолеты западной коалиции. Пилоты вынуждены делать все «на ощупь», описывая увиденное по рации.

Еще одна проблема F-22 — отсутствие у пилотов нашлемной системы целеуказания. Собеседник рассказал изданию, что ему нередко приходится оглядываться и искать чужой самолет, вместо того чтобы отслеживать обстановку вокруг посредством встроенных в шлем современных устройств.

Пилот посетовал также, что во время учений ВВС США не отрабатываются многие важные моменты, которые оказались необходимы в Сирии, а боевая обстановка зачастую требует очень быстрого принятия решений.

F-22, поступивший на вооружение ВВС США в 2005-м, стал первым истребителем пятого поколения в мире. С 2011 года его начали заменять на истребители F-35, которые, несмотря на свою дороговизну, как выяснилось, тоже имеют массу недостатков.

Напомним, в состав авиационной группы ВКС РФ в Сирии входят истребители Су-27СМ, Су-30СМ, Су-34, новейший Су-35С, бомбардировщик Су-24М, штурмовик Су-25СМ. Удары по объектам боевиков в САР наносили также стратегические бомбардировщики Ту-160, Ту-95МС и Ту-22М3. Разведывательное сопровождение ведет самолет Ил-20M1. Для поддержки операции в Сирию были направлены также самолеты ДРЛО и управления А-50, а в марте 2016 года в страну переброшены новейшие вертолеты Ми-28Н и Ка-52. Все они показали высокую эффективность работы.

В ходе переговоров с президентом РФ Владимиром Путиным в Сочи глава САР Башар Асад заявил, что ВКС помогли сохранить Сирию как государство.

1 Террористическая организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации

Автор: Аврора Зорина…
Источник: https://politexpert.net/

Ан-12 в Афганистане. Часть 3

Правда, с личным составом авиационных профессий дела были совершенно неудовлетворительными. Таковых нашлись буквально единицы. Летчиков собирали через ДОСААФ, а в Сызранском летном училище уже в марте 1979 года устроили специальный набор ускоренной подготовки для выходцев из Таджикистана. Также провели оргнабор в местных управлениях гражданской авиации, Душанбинском, Ташкентском и прочих, привлекая желающих небывало высокой зарплатой за тысячу рублей и повышением в должности до командиров экипажа после возвращения в ГВФ. В результате этих мер в 280-м вертолетном полку удалось сформировать нештатную 5-ю эскадрилью, так и прозванную «таджикской». Полностью укомплектовать ее «национальными» экипажами все равно не удалось, шестеро летчиков так и остались «белыми», из славян, как и комэска подполковник Владимир Бухарин, на должность которого ни одного туркмена или таджика найти не сумели. Штурманом эскадрильи стал старший лейтенант Зафар Уразов, прежде летавший на Ту-16. Добрая половина личного состава и вовсе не имела отношения к авиации, будучи набранной на переучивание из танкистов, связистов и саперов, имелся даже бывший подводник, щеголявший флотской черной формой. В конце концов, ввиду задержек с подготовкой «национальной» группы, вместо нее в Афганистан ушла штатная третья эскадрилья полка под началом подполковника А. А. Белова. Вертолетная эскадрилья, насчитывавшая 12 Ми-8, прибыла к месту дислокации в Баграм 21 августа 1979 года. Для ее переброски вместе с техсоставом и многочисленным авиационно-техническим имуществом понадобилось выполнить 24 рейса Ан-12 и 4 — Ил-76.

С военно-транспортной эскадрильей таких проблем не возникло — Ан-12 с их «аэрофлотовской» маркировкой выглядели вполне пристойно и отбыли к месту командировки раньше остальных. У транспортников 194-го втап удалось соблюсти даже «национальный ценз», подыскав на должность командира эскадрильи подполковника Маматова, которого затем сменил подполковник Шамиль Хазиевич Ишмуратов. Его заместителем был назначен майор Рафаэль Гирфанов. Отдельная военно-транспортная эскадрилья, получившая наименование 200-я отдельная транспортная эскадрилья (отаэ), прибыла в Афганистан уже 14 июня 1979 года. Она включала восемь самолетов Ан-12 с экипажами гв. майоров Р. Гирфанова, О. Кожевникова, Ю. Заикина, гв. капитанов А. Безлепкина, Н. Антамонова, Н. Бредихина, В. Горячева и Н. Кондрушина. Вся авиагруппа подчинялась главному военному советнику в ДРА и имела целью выполнение задач по заявкам советнического аппарата в интересах афганских государственных и военных органов.

Вот как описывал ту командировку один из ее участников В. Горячев, в ту пору — капитан, командир экипажа Ан-12: «14 июня наша группа (по легенде, это был отряд ГВФ из Внуковского аэропорта), перелетела в Афганистан, на аэродром Баграм. В группу были отобраны самолёты с гражданскими регистрационными номерами (в полку большая часть самолётов имела именно такие номера). На этих машинах сняли пушки. Все они были оборудованы подпольными баками. Отсюда, с аэродрома Баграм, мы выполняли перевозки личного состава, вооружения и других грузов в интересах афганской армии. Летом летали в основном в окружённый Хост (2 раза в неделю). Обычно перевозили солдат (и туда, и обратно), боеприпасы, муку, сахар, др. продукты. Эти полёты для блокированного мятежниками Хоста были очень важны. Об этом говорит хотя бы тот факт, что Ан-12 рассчитан максимум на 90 десантников. Реально же тогда там в самолёты «набивалось» иногда до 150 афганцев. И лететь им зачастую приходилось стоя. И, тем не менее, командир гарнизона Хост был очень благодарен за подобные рейсы. Возможность смены личного состава благоприятно влияла как на физическое состояние, так и на моральный дух его подчиненных.

Предполагалось, что пребывание экипажей «группы Ишмуратова» в Афганистане продлится три месяца. Но потом срок нашей командировки увеличили до шести месяцев. А затем начался ввод войск и какое-то время менять нас не было смысла, да и возможности. Часто приходилось летать в Мазари-Шариф, куда из Хайратона на грузовиках доставляли боеприпасы. Мы их затем развозили по всему Афганистану. Летали также и в Кабул, и в Шинданд, и в Кандагар. Реже приходилось бывать в Герате, и еще реже — в Кундузе. Потерь в обеих командировках отряд не понёс».

Размещение транспортников на военной базе Баграм вместо столичного аэродрома имело свои доводы. Прежде всего, преследовались все те же цели маскировки присутствия советских военных, прибывших достаточно многочисленным составом — две эскадрильи и батальон десантников из ферганского 345-го отдельного парашютно-десантного полка для их охраны насчитывали под тысячу человек, появление которых в международном аэропорту Кабула неминуемо привлекло бы внимание и вызвало нежелательную огласку. «За забором» военно-воздушной базы они находились подальше от чужих глаз, не говоря уже об иностранных наблюдателях и вездесущих журналистах (в Кабуле тогда работали больше 2000 западных репортеров, не без оснований подозревавшихся и в разведывательной деятельности). Похоже, что те и в самом деле ни сном, ни духом не ведали о появлении в Афганистане советских авиаторов и десантников, поскольку ни пресса, ни западные аналитики их присутствия все эти месяцы не отмечали.

Имели место и другие соображения: в начале августа кабульская зона стала неспокойным местом — в столичном гарнизоне произошли вооруженные выступления армейцев, а неподалеку в Пактике оппозиция настолько окрепла, что нанесла поражение находившимся там правительственным частям; поговаривали и о готовящемся походе мятежников на Кабул. Советский посол A.M. Пузанов в эти дни докладывал даже о «возникшей опасности захвата аэродрома под Кабулом». Хорошо защищенная военная база Баграм с многочисленным гарнизоном в этом отношении представлялась более надежным местом. Со временем для самолетов военно-транспортной эскадрильи была оборудована своя индивидуальная стоянка, расположенная в самом центре аэродрома, в непосредственной близости от ВПП.

В итоге сложилось так, что первыми из состава советских вооруженных сил в Афганистане оказались именно транспортники и прибывшие для их охраны десантники. Хотя в патриотически настроенной отечественной прессе давно уже муссируется мнение о неправомерности сравнения афганской кампании с вьетнамской войной с привлечением многочисленных доводов относительно того, что выполнение интернационального долга не имело ничего общего с агрессивной политикой империализма, определенные параллели в их истории, что называется, напрашиваются сами. Американцы еще за несколько лет до посылки во Вьетнам армии столкнулись с необходимостью поддержки своих военных советников и специальных сил вертолетными подразделениями и транспортными самолетами, необходимыми для обеспечения их деятельности, выполнения снабженческих и прочих задач. Неумолимая логика войны с расширением масштабов конфликта вскоре потребовала привлечения ударной авиации, а затем и стратегических бомбардировщиков.

В Афганистане события развивались еще динамичнее, и вместе с вводом советских войск через считанные месяцы были задействована фронтовая авиация с привлечением всех ее родов, от истребителей и разведчиков до ударных сил истребителей-бомбардировщиков и фронтовых бомбардировщиков, тут же вовлеченных в боевую работу.

Транспортную эскадрилью буквально с первых дней привлекли к работе. Все задания поступали по линии Главного военного советника, аппарат которого все увеличивался, и советские офицеры присутствовали уже практически во всех частях и соединения афганской армии. Воздушный транспорт обеспечивал более-менее надежное снабжение удаленных районов и гарнизонов, поскольку к этому времени, как информировало советское посольство, «под контролем отрядов и других формирований оппозиции (или вне контроля правительства) находится около 70% афганской территории, то есть практически вся сельская местность». Называлась и другая цифра: в результате отсутствия безопасности на дорогах, которые «контрреволюция избрала одной из главных своих мишеней», среднесуточный вывоз поставляемых советской стороной грузов из приграничных пунктов к концу 1979 года сократился в 10 раз.
Задач у транспортников было более чем достаточно: за одну только неделю работы в период обострения обстановки с 24 по 30 августа 1979 года были выполнены 53 рейса Ан-12 — вдвое больше, чем сделали афганские Ил-14. По налету Ан-12 уступали в эти месяцы только вездесущим Ан-26, универсальность которых позволяла использовать их при сообщениях практически со всеми аэродромами, тогда как для полетов тяжелых Ан-12 подходили только десять из них.

Набирала силу и другая тенденция — стремление афганцев переложить решение задач на вовремя появившегося более сильного партнера, подтверждением чему были не прекращавшиеся и все множившиеся просьбы о посылке советских войск или хотя бы милицейских формирований, которые взяли бы на себя тяготы борьбы с оппозицией. Эти же черты характера отмечались при работе с афганскими военными со стороны советских инструкторов, обращавших внимание на такие особенности поведения местного контингента (такие «портреты» составлялись по рекомендации военно-авиационной медицины для оптимизации отношений с национальным личным составом): «Неисполнительны, отношение к службе снижается при столкновении с трудностями. В сложных ситуациях пассивны и скованы, суетливы, ухудшается логичность мышления, несамостоятельны и ищут помощи. К старшим и тем, от кого зависят, могут проявлять угодливость и предлагать подарки. Любят подчеркивать свое положение, но не самокритичны и не самостоятельны. Склонны к спекуляции вещами». Нетрудно заметить, что эта характеристика, относившаяся к обучаемому военному персоналу, в полной мере описывала и деятельность «группы руководства», пришедшей к власти в стране.

Между тем «революционный Афганистан» все больше превращался в обычную деспотию. Расправы с недовольными и вчерашними сподвижниками, растущее число беженцев в соседние Иран и Пакистан, непрекращающиеся мятежи в провинциях стали обыденностью. Несправедливость и репрессии привели к бунтам пуштунских племен, воинственной и независимой народности, выходцы из которой традиционно являлись основной госаппарата и армии, а теперь на долгие годы становились опорой вооруженного сопротивления, массовости которому прибавляю и то, что пуштуны составляли большую часть населения страны (в тех же традициях пуштуны никогда не платили налогов, сохраняли права на владение оружием, а добрая треть мужчин постоянно состояла в племенных вооруженных формированиях). В ответ власти прибегли к бомбардировкам непокорных селений и карательным действиям войск на независимых ранее пуштунских территориях.
«Революционный процесс» в Афганистане шел своим ходом (читатели наверняка помнят популярную тогда на нашем радио песню «Есть у революции начало, нет у революции конца»), В результате обострения розни между недавними соратниками в октябре 1979 года были устранен недавний вождь революции Hyp Мухаммед Тараки. Генерального секретаря НДПА, считавшего себя фигурой мирового масштаба, никак не ниже Ленина или хотя бы Мао Цзэдуна, не спасли заслуги и самомнение — вчерашние сподвижники задушили его подушками, не пощадив и семью, брошенную в тюрьму.

Накануне для охраны Тараки в Кабул собирались перебросить «мусульманский батальон» майора Халбоева. Спецназовцы уже сидели в самолетах, когда поступила команда об отбое. Начальство все еще надеялось уладить афганский кризис местными средствами, полагаясь на «здоровые силы» в НДПА. Однако буквально через пару дней Тараки был лишен всех постов, обвинен во всех смертных грехах и заключен в тюрьму с подачи ближайшего товарища по партии — главы правительства и военного министра Амина. Десантникам вновь была поставлена задача вылететь для спасения главы дружественной страны, однако Амин предусмотрительно велел с 15 сентября полностью закрыть кабульский аэродром. В ответ на обращение к начальнику афганского генштаба генералу Якубу о приемке спецборта с десантной группой тот ответил, что Амином дана команда сбивать всякий самолет, прибывший без согласования с ним.

Взявший власть в свои руки Хафизулла Амин, деятель жестокий и ушлый, продолжал славословия о советско-афганской дружбе и, не очень-то доверяя собственному окружению, вновь выражал пожелания о направлении в Афганистан частей Советской Армии (как показали последующие события, в этом он преуспел — на свою же голову…). Настаивая на посылке советских войск, все чаще приводились доводы о том, что непорядки в стране инспирированы зарубежным вмешательством реакционных сил. Тем самым конфликт приобретал идеологическую окраску, и уступка в нем выглядела проигрышем Западу, тем более непростимым, что речь шла о потере дружественной страны из ближайшего окружения СССР, с пугающей перспективой появления там вездесущих американцев с их войсками, ракетами и военными базами. Такая картина полностью укладывалась в господствующую схему о противоборстве социализма и агрессивного империализма, экспансия которого по всему земному шару была популярной темой отечественной пропаганды, политических плакатов и карикатур.

Масла в огонь подлили сообщения о замеченных контактах Амина с американцами. Свидетельством тому сочли даже внезапный отказ Амина от пользования личным самолетом советского производства, взамен которого в США купили «Боинг-727» с нанятым американским экипажем. Само появление американских летчиков и технической группы на столичном аэродроме вызвало тревогу — не было сомнений, что под их видом скрываются агенты спецслужб. Амин поспешил объяснить, что самолет этот получен в счет ранее замороженных вкладов в американских банках, дело это временное, «Боинг» вскоре сдадут в аренду Индии, а афганское руководство, как и прежде, будет пользоваться советскими самолетами. Так или иначе, но подозрения в адрес Амина усилились и принятые на его счет решения самым непосредственным образом затронули как его самого, так и деятельность советской транспортной эскадрильи.

Перемены в верхушке Афганистана вскоре сказались и на отношении к афганской проблеме. В позиции советского руководства недавнее почти единогласное нежелание ввязываться в тамошние распри сменилось на потребность предпринять силовые действия, посодействовав «народной власти» и избавившись от одиозных фигур в Кабуле. Люди из окружения Л.И. Брежнева указывали, что на чувствительного генсека произвела тягостное впечатление смерть Тараки. Узнав о расправе с Тараки, которому он благоволил, Брежнев был крайне расстроен, потребовав решительных мер в отношении водившего его за нос Амина. В течение последующей пары месяцев была приведена в действие вся военная машина и подготовлен план мер по разрешению афганского вопроса.

База транспортников в Баграме неожиданным образом оказалась вовлеченной в события большой политики. Именно она была использована при начавшейся реализации плана переброски отдельных советских подразделений и спецгрупп в Афганистан, предусмотренного на случай того самого «резкого обострения обстановки».

Формальным образом они направлялись по согласованию с просьбами самих афганцев, имея целью усиление охраны особо важных объектов, включая саму авиабазу, советское посольство и резиденцию главы государства, другие прибывали без особой огласки и с задачами менее явного характера.

Именно база транспортников стала местом размещения спецназовского отряда, которому предстояло сыграть главенствующую роль в последовавших вскоре событиях (к слову, сам Амин успел еще предложить, чтобы советская сторона «могла иметь воинские гарнизоны в тех местах, в которых сама пожелает»). В последующих событиях транспортная авиация сыграла роль не менее важную, чем получившие известность действия десантников и спецназа. Перебазирование «мусульманского батальона» спецназа ГРУ под командованием майора Хабиба Халбаева осуществили 10-12 ноября 1979 года, перебросив его с аэродромов Чирчик и Ташкент самолетами ВТА. Вся тяжелая техника, БТР и БМП, были перевезены на Ан-22 из состава 12-й военно-транспортной авиадивизии; личный состав, а также имущество и средства обеспечения, включая жилые палатки, сухие пайки и даже дрова, доставили на Ан-12. Все офицеры и солдаты были одеты в афганскую форму и внешне не отличались от афганских военных. Единообразие нарушал разве что командир роты зенитных «Шилок» капитан Паутов, украинец по национальности, правда, он был темноволос и, как удовлетворенно заметил руководивший операцией полковник В. Колесник, «терялся в общей массе, когда молчал». С помощью тех же Ан-12 следующие недели осуществлялось все обеспечение батальона и связь с остававшимся в Союзе командованием, не раз прилетавшим в Баграм.

Автор: Виктор Марковский
https://topwar.ru/

Ан-12 в Афганистане. Часть 2

В отношении матчасти хроническими были толком не выполняемые подготовки техники, нарушения регламента и откровенно наплевательское отношение к обслуживанию машин. Работы выполнялись в большинстве своем спустя рукава, сплошь и рядом оказывались брошенными, недоделанными и все это при полной безответственности. Обычным делом являлись кое-как выпускаемые в полет самолеты с неисправностями, забытые тут и там инструменты и агрегаты, а также частое воровство с бортов аккумуляторов и прочих нужных в хозяйстве вещей, из-за чего сдача машин под охрану караулу имела целью не столько защиту от вылазок противника, сколько от хищений своими же. Одной из причин этого было быстро развившееся иждивенчество: при все более масштабных и практически дармовых поставках техники и имущества из Советского Союза о сколько-нибудь бережливом отношении к матчасти можно было не заботиться. Свидетельством тому была масса без сожаления списываемых по неисправности и бросаемых при малейшем повреждении машин (в 373-м тап в течение года одним лишь нерадивым летчиком Мирадином подряд были разбиты четыре самолета).

Работа на технике, а то и выполнение боевых задач, все больше «передоверялись» советским специалистам и советникам, число которых в Вооруженных Силах Афганистана к середине 1979 года пришлось увеличить в четыре с лишним раза, до 1000 человек.

Вопрос с транспортной авиацией оставался весьма насущным, поскольку авиаперевозки вместе с автомобильным транспортом были основными средствами сообщения в стране. Афганистан являлся довольно обширной страной, размерами побольше Франции, и расстояния, по здешним меркам, были немаленькими. В качестве отступления можно заметить, что расхожее мнение о том, будто в Афганистане отсутствовал железнодорожный транспорт, не вполне верно: формальным образом таковой в стране имелся, правда, вся длина железнодорожного пути составляла пять с небольшим километров и он являлся продолжением линии Среднеазиатской железной дороги, тянувшимся от приграничной Кушки к складам в Турагунди, служившим перевалочной базой для поставляемых советской стороной грузов (правда, «афганских железнодорожников» и здесь не водилось, и местные были заняты разве что в качестве грузчиков).

Главенствующую роль в перевозках занимал автотранспорт, который на 80% находился в частном владении. При общем дефиците казенной автотехники обычной практикой было привлечение владельцев «бурбухаек», которых государство нанимало для транспортировки грузов, в том числе и военных, благо за хороший бакшиш те были готовы преодолеть любые горы и перевалы и пробиться к самым удаленным точкам. Снабжение воинских частей и гарнизонов частным образом, как и наличие при правительстве департамента частного транспорта, занимавшегося решением казенных проблем, для наших советников было не совсем привычным.

Установившийся порядок решения транспортных вопросов был вполне удовлетворительным в мирное время, однако с обострением ситуации в стране оказался весьма уязвимым. Не было никакой уверенности, что грузы дойдут по назначению и не будут разграблены душманскими отрядами. Орудуя на дорогах, те препятствовали перевозкам, отбирали и уничтожали посылаемые провиант, топливо и прочие припасы, жгли машины непокорных, из-за чего запуганные водители отказывались брать госзаказы и военные грузы. Иные гарнизоны месяцами сидели без снабжения, а оголодавшие и обносившиеся солдаты разбегались или переходили к противнику и селения доставались тому без боя. Показательные цифры приводились советскими советниками при афганском военном ведомстве: при штатной численности афганской армии в 110 тыс. человек в строю к июню 1978 года насчитывалось только 70 тыс. военнослужащих, а к концу 1979 года их ряды и вовсе сократились до 40 тыс. человек, из них кадрового состава — 9 тыс. человек.

При слаборазвитой дорожной сети в Афганистане роль воздушных перевозок становилась весьма значимой. В стране насчитывалось 35 аэродромов, пусть даже в большинстве своем не лучшего качества, однако полтора десятка из них вполне годились для полетов транспортных самолетов. Аэродромы Кабула, Баграма, Кандагара и Шинданда имели весьма приличные цельнолитые бетонные ВПП и должным образом оборудованные стоянки. Джелалабад и Кундуз располагали асфальтированными полосами, на прочих же «точках» приходилось работать с глинистого грунта и гравийных площадок. Обходясь без привлечения специальной строительной и дорожной техники, гравий кое-как укатывали танком, иногда скрепляя поливкой жидкого битума, и ВПП считалась готовой к приему самолетов. Несколько защищая от пыли, такое покрытие расплывалось в жару и покрывалось глубокими колеями от рулящих и взлетающих самолетов. Проблем добавляли высокогорье и сложные схемы захода, иногда односторонние, с возможностью подхода с единственного направления. Так, в Файзабаде заход на посадку приходилось строить по тянущемуся к аэродрому горному распадку, ориентируясь по излучине реки и выполняя на снижении крутой правый поворот, чтобы обогнуть перекрывавшую створ полосы гору. Садиться надо было с первого захода — прямо за торцом ВПП возвышалась следующая гора, не оставлявшая никакой возможности уйти на второй круг при неточном расчете.
Растущая потребность в авиаперевозках диктовалась также тем, что воздушный транспорт обеспечивал более-менее надежную доставку грузов и людей непосредственно в удаленные точки, избавляя от риска перехвата противником на дорогах. Кое-где авиатранспорт и вовсе становился практически единственным средством снабжения блокированных гарнизонов, отрезанных душманскими кордонами. С расширением боевых действий неоценимой становилась оперативность решения задач транспортной авиацией, способной без задержки перебросить воюющим частям требуемое, будь то боеприпасы, провиант, горючее или пополнение людьми — на войне, как нигде, применимо присловье «яичко дорого к христову дню» (хотя в восточной стране более уместно звучало замечание одного из героев «Белого солнца пустыни»: «Кинжал хорош для того, у кого он есть, и горе тому, у кого его не окажется в нужную минуту»).

Заданий для правительственной транспортной авиации хватало с избытком: согласно записям подполковника В. Петрова о работе 373-го тап, в один только день 1 июля 1980 года силами полка, по плану, требовалось доставить в различные пункты назначения 453 человека и 46750 кг груза, обратными рейсами забирая раненых и встречных пассажиров. Одним из рейсов на Ан-30 прилетели сразу 64 человека из местных партийцев и военных, направлявшихся в столицу на пленум НДПА и набившихся в грузовую кабину под завязку, даром что самолет вообще не имел пассажирских мест. Доставка армейских грузов и военнослужащих перемежалась с коммерческими и пассажирскими перевозками, благо местный торговый люд, невзирая на революцию и войну, имел свои интересы и умел ладить с военными летчиками. Тот же В. Петров констатировал: «Сплошная анархия: кто хочет, тот и летит, кого хотят, того и везут».
Вертолетчик А. Бондарев, служивший в Газни, описывал такие перевозки «в интересах населения» самым живописным образом: «Летать они любили, потому что автобусы и машины регулярно грабили душманы. По воздуху добираться безопаснее, вот у аэродромного шлагбаума и собиралась толпа желающих улететь. Работая кулаками и локтями, используя всю свою хитрость, афганцы ломились поближе к самолету. Тогда солдат из охраны аэродрома давал над головами очередь. Толпа откатывалась, давя друг друга. Порядок восстанавливался. Афганский летчик набирал себе пассажиров и вел их на посадку, предварительно проверив вещи на предмет боеприпасов, оружия и прочего запретного. Чего обнаруживал — конфисковал, имевшееся у многих оружие полагалось сдавать и его складывали в кабине пилотов. Самых назойливых и тех, кто норовил не заплатить, лишали права лететь и те, получив пинка, удалялись с аэродрома. Прочие ломились на борт, будто бешеные. Я такое видел только в кино про двадцатые годы, как люди штурмуют поезд: лезут по головам, отталкивают и лупят друг друга, выпихивают из кабины. Пассажиров они брали, сколько влезет. Если набивалось слишком уж много, то летчики на глаз доводили число до нормы, выкидывая лишних вместе с их огромными чемоданами. Про чемоданы разговор особый, их надо видеть. Афганские чемоданы сделаны из оцинкованного железа и закрываются на навесные замки. А размеры имеют такие, что самому афганцу жить в нем можно или использовать как сарай»

Генерал-лейтенанту И. Вертелко, прибывшему в Афганистан по делам Управления погранвойск, где он был заместителем начальника, однажды пришлось воспользоваться попутным афганским Ан-26, чтобы добраться из Кабула в Мазари-Шариф. Полет генерал описывал весьма колоритно: «Едва я зашел на борт самолета, как люк за моей спиной захлопнулся и я ощутил себя маленькой букашкой, оказавшейся в брюхе акулы. По характерным «ароматам» и скользкому полу понял, что до меня здесь перевозили животину. Когда самолет лег на курс, дверь пилотской кабины распахнулась, на пороге показался молоденький афганский летчик и стал что-то говорить, размахивая руками. Мне показалось, что афганец требует «магарыч» за оказанную услугу. Запустив руку во внутренний карман куртки, я извлек оттуда пару новеньких, хрустящих, еще хранящих запах краски «червонцев». Мои «красненькие» исчезли в руках афганца, как по мановению волшебной палочки, а он, приложив руки к груди в благодарственном жесте, произнес единственное слово: «Бакшиш?» — «Нет, — говорю, — сувенир». Хотя ему, наверное, был один черт, что бакшиш, что сувенир, главное — деньги в кармане. Едва закрылась дверь за спиной этого «гобсека», как на пороге появился другой летчик. Получив «свои» два червонца, он на ломаном русском языке пригласил меня пройти в кабину, переступив порог которой я оказался под прицелом пяти пар карих внимательных глаз. Чтобы как-то разрядить затянувшуюся паузу, раскрываю свой маленький походный чемоданчик и начинаю передавать в руки левому пилоту (правый держится за штурвал) содержимое: несколько банок консервов, палку сервелата, бутылку «Столичной». Из бумажника я выгреб все имеющиеся там наличные. Случайное совпадение, но и тем, кого не одарил раньше, досталось по два червонца. Летчики повеселели, разом заговорили, путая русские и афганские слова. Выяснилось, что тот, кто хорошо говорит по-русски, закончил училище в Союзе».

Уместен вопрос, почему афганская транспортная авиация при таком спросе на перевозки ограничивалась эксплуатацией авиатехники легкого класса и не использовала Ан-12 — машины, распространенные и популярные не только в Советском Союзе, но и в полутора десятках других стран? До поры до времени в самолетах такого типа особой необходимости не ощущалось, да и местные условия не способствовали использованию достаточно крупной четырехмоторной машины. Основная номенклатура грузов для воздушных перевозок при будничном обеспечении армии не требовала самолета большой грузоподъемности: самыми габаритными и тяжелыми являлись двигатели к авиатехнике, представлявшие собой агрегаты весом до 1,5-2 т, прочие потребности также ограничивались уровнем не свыше 2-3 т. С такими задачами вполне справлялись Ан-26 (подобно тому, как у нас при городских перевозках самым востребованным грузовиком является «Газель»). К тому же двухмоторная машина была крайне неприхотлива к условиям местных аэродромов, благодаря небольшому весу и обладая возможностями короткого взлета и посадки, что было особенно ощутимо при работе в высокогорье и с коротких полос (20-тонный взлетный вес Ан-26 — это все же не 50 тонн у Ан-12!). Благодаря таким преимуществам Ан-26 мог летать практически со всех здешних аэродромов, не подходивших для более тяжелых самолетов.

Невыгодным являлся Ан-12 и по дальности, здесь избыточной, поскольку большая часть рейсов выполнялась на «коротком плече». Афганистан при всей сложности местных условий и труднодоступности многих районов являлся «компактной» страной, где удаленность большинства населенных пунктов была понятием, скорее связанным с расположением, нежели с расстоянием, из-за чего жители многих селений, лежащих в горах у самого Кабула, не имели никаких сообщений с городом и в столице никогда не бывали. Находившийся на востоке страны Джелалабад отделяла от Кабула всего сотня километров, а самые дальние маршруты измерялись расстояниями в 450-550 км, покрываемыми самолетом за час полета. Когда для подавления гератского мятежа понадобились танки, то для совершения марша танковой части из Кандагара, лежавшего на другом конце страны, потребовалось немногим более суток. В таких условиях Ан-12, способный доставить десятитонный груз за три тысячи километров, постоянно приходилось бы гонять полупустым и для афганцев он представлялся на самой подходящей машиной.

Положение стало меняться после апрельских событий. Чем глубже правительство и армия ввязывались в борьбу с оппозицией, стараясь погасить множившиеся вооруженные выступления, тем больше сил и средств для этого требовалось. Подавление мятежей, организация борьбы с душманскими отрядами, чистка провинций и снабжение провинциальных центров и гарнизонов нуждались в средствах обеспечения и доставки. Между тем именно этим задачам, по определению, и отвечала военно-транспортная авиация, основным назначением которой, помимо прочего, являлись перевозки по воздуху войск, вооружения, боеприпасов и материальных средств, обеспечение маневра частей и соединений, а также эвакуация раненых и больных. В специфичной афганской обстановке круг задач транспортников существенно расширялся еще и необходимостью доставки народнохозяйственных грузов, поскольку малочисленная гражданская авиация занималась преимущественно пассажирскими перевозками.

Столкнувшись с проблемами, афганские власти буквально завалили советскую сторону призывами о помощи. Нужды Кабула были обильны и многочисленны, от поддержки продовольствием и топливом до все более масштабных поставок оружия и боеприпасов, являвшихся истинными предметами первой необходимости в революционном процессе.

С завидной настойчивостью афганские власти требовали и присылки советских войск для борьбы с мятежниками, однако до поры до времени им в этом отказывалось. Таких просьб в адрес советского правительства было около 20, но и государственные деятели, и военные демонстрировали здравомыслие, указывая на неразумность ввязывания в чужую смуту. Объясняя нецелесообразность подобного решения, политики перечисляли всю пагубность последствий, руководство Минобороны указывало на «отсутствие оснований для ввода войск», начальник Генштаба Н.В. Огарков высказывался по-военному прямолинейно: «Никогда мы туда наши войска не пошлем. Бомбами и снарядами мы там порядок не установим». Но спустя считанные месяцы ситуация радикально и непоправимо изменится…

Пока что для удовлетворения насущных транспортных потребностей афганским союзникам в самом срочном порядке были выделены 1500 грузовых автомобилей; соответствующее поручение Госплану СССР и Внешторгу было дано на заседании Политбюро ЦК КПСС 24 мая 1979 года вместе с решением о безвозмездных поставках «специмущества» — оружия и боеприпасов, которых хватило бы для оснащения целой армии. Однако в просьбе афганцев о «направлении в ДРА вертолетов и транспортных самолетов с советскими экипажами» вновь было отказано. Как оказалось, ненадолго: осложнявшаяся обстановка в стране подстегнула кабульских правителей, настаивавших на прямой угрозе «делу апрельской революции» и открыто спекулировавших на том, что «Советский Союз может потерять Афганистан» (понятно, что в этом случае Афганистан тут же оказался бы в лапах империалистов и их наёмников). Под таким нажимом позиция советского правительства стала меняться. Ввиду очевидной слабости афганской армии дело склонялось к тому, что одними только поставками оружия и припасов дело не обойдется. Поводом стали события вокруг блокированного Хоста, для снабжения которого в конце мая 1979 года главный военный советник Л.Н. Горелов запросил поддержку силами советской ВТА, на время перебросив в Афганистан эскадрилью Ан-12.

Коль скоро к просьбам афганцев присоединился и голос представителя Минобороны, запрос постановили удовлетворить. Одновременно для охраны эскадрильи в неспокойной обстановке решили направить десантный батальон.

Поскольку афганцы испытывали также острый недостаток вертолетов и, особенно, подготовленных экипажей для них, в распоряжение Кабула решили направить также транспортную вертолетную эскадрилью. Согласие удовлетворить просьбы афганских союзников носило очевидный характер уступки: настойчивость Кабула не оставалось без ответа, вместе с тем советская сторона «сохраняла лицо», дистанцируясь от ввязывания в афганские междоусобицы и участия непосредственно в боевых действиях; посылаемые транспортники -это все же не боевые самолеты, да и десантному батальону ставились задачи исключительно охранного толка (к тому же бойцы должны были безотлучно находится на территории базы).

Выполнение правительственного распоряжения задержалось на целых два месяца по причинам совершенно субъективного характера. Техника имелась тут же под рукой: самолеты и вертолеты предоставлялись из состава находившихся на территории Туркестанского военного округа авиационных частей, Ан-12 — из ферганского 194-го втап, а Ми-8 — из дислоцированного в Кагане под Бухарой 280-го отдельного вертолетного полка. Части эти находились недалеко от границы и техника вместе с экипажами могла оказаться на месте назначения буквально в тот же день. Затруднения возникли с личным составом: поскольку требовалось сохранять в тайне появление в Афганистане советских воинских частей, пусть даже ограниченного состава, во избежание международных осложнений и обвинений в интервенции (многоопытный А.Н. Косыгин на этот счет замечал «Минусы у нас будут огромные, целый букет стран немедленно выступят против нас, а плюсов никаких для нас тут нет»). Из этих соображений самолеты должны были выглядеть гражданскими, а транспортно-боевые вертолеты при их защитной «военной» окраске следовало оснастить афганскими опознавательными знаками. Летный и технический состав решили задействовать из числа лиц восточного типа, уроженцев республик Средней Азии, дабы они внешне походили на афганских авиаторов, благо у тех летно-техническая форма была полностью советского образца и по «одежке» наши выглядели совершенно своими. Эту затею предлагали и сами афганцы — лидер страны Тараки просил «послать узбеков, таджиков в гражданской одежде и никто их не узнает, так как все эти народности имеются в Афганистане».

Такие меры предосторожности могли бы показаться избыточной перестраховкой — не так давно в ходе чехословацкий событий в «в братскую страну» направили целую армию, не очень-то заботясь о впечатлении, производимом в мире. Однако с тех пор многое изменилось, Советский Союз гордился достижениями в области разрядки и значимостью в международных делах, претендуя на роль лидера прогрессивных сил, а страны третьего мира приобрели определенный вес в мире и с их мнением приходилось считаться.

Автор: Виктор Марковский
https://topwar.ru/

Крушение Су-24 в Сирии: обстоятельства и гипотезы

Эксперты рассказали о возможных причинах крушения Су-24 в Сирии
Российский бомбардировщик Су-24 разбился при взлете с аэродрома «Хмеймим» в Сирии. Члены экипажа не успели катапультироваться и погибли. В российском Минобороны отметили, что причиной произошедшего могла стать техническая неисправность. «Газета.Ru» узнала у авиационных экспертов, что могло привести к крушению самолета.
Российский бомбардировщик Су-24 разбился в Сирии при взлете с правительственного военного аэродрома «Хмеймим», оба члена экипажа погибли. Об этом сообщили в департаменте информации и массовых коммуникаций Министерства обороны России.
«Десятого октября при совершении разгона на взлет с аэродрома «Хмеймим» (Сирия) для выполнения боевой задачи выкатился за пределы взлетно-посадочной полосы и разрушился самолет Су-24. Экипаж самолета не успел катапультироваться и погиб», — рассказали в военном ведомстве.
Согласно докладу с места происшествия, причиной крушения Су-24 могла стать техническая неисправность. В военном ведомстве также уточнили, что на земле разрушений и жертв в результате авиапроисшествия нет.
«Газета.Ru» обратилась к одному из авиационных экспертов, полковнику, военному летчику-снайперу, в прошлом командиру бомбардировочного авиационного полка, имеющему налет на бомбардировщике Су-24 в несколько тысяч часов.
«Не могу даже выдвинуть ни одной версии произошедшего, — пояснил изданию военный авиатор. — Нам практически ничего не известно об обстоятельствах этой катастрофы.
По его словам, принципиальным является конкретный момент катастрофы. Если она случилась, когда самолет находился на полосе, то можно выдвигать одни версии. Предположим, что-то связанное с двигателями. А если самолет оторвался от полосы, то уже возможны другие версии.
«Одно можно сказать точно — если летчики не успели воспользоваться средствами спасения, иными словами катапультироваться, а современные системы дают шанс на спасение экипажа при нулевой высоте, ситуация на борту Су-24 развивалась необычайно скоротечно», — резюмирует эксперт.
«Данных пока очень мало, чтобы выдвинуть хотя бы какую-нибудь правдоподобную гипотезу. Если на борту возник пожар, то летчики должны немедленно покинуть самолет, — рассказал «Газете.Ru» заслуженный военный летчик, генерал-полковник авиации Игорь Мальцев. — При пожаре на борту самолета срабатывает такая световая и звуковая сигнализация, что хочешь, не хочешь, а выпрыгнешь. Почему этого не было сделано, непонятно. Значит, на борту самолета был взрыв? Столкновение с каким-либо препятствием типа машины аэродромно-технического обслуживания? Пока только гипотеза на гипотезе».
По словам эксперта, самолет может загореться только в том случае, если произошел пожар в двигателе или он скользил фюзеляжем по бетону ВПП (раньше времени убрал шасси?). Само по себе прекращение взлета еще не трагично. Можно, в конце концов, тормозить колесными тормозами вплоть до сжигания резины шасси. Наконец, в конце взлетно-посадочной полосы устанавливается АТУ — автоматизированное тормозное устройство — оно препятствует выкатыванию самолета за пределы ВПП.
«Если на борту самолета возник пожар, то руководитель полетов должен дать команду — немедленно покинуть самолет, — пояснил Мальцев, – значит, и к этой службе возможны претензии. Но подчеркну еще раз – данных слишком мало.
Обстоятельства катастрофы неизвестны. Поэтому мы можем строить только предположения самого общего плана».
В ноябре 2015 года турецкий истребитель сбил такой же российский бомбардировщик в 1 км от границы с Турцией, в сирийской Латакии. В результате инцидента погиб командир экипажа Олег Пешков. Оба пилота успели катапультироваться из сбитого самолета, но боевики расстреляли Пешкова с земли. Штурмана удалось спасти, однако в ходе спасательной операции погиб еще один российский военнослужащий.
За время военной кампании в Сирии российские ВКС неоднократно теряли воздушные суда различных моделей. В апреле прошлого года над территорией САР потерпел крушение российский боевой вертолет Ми-28Н «Ночной охотник».
Позднее стало известно, что причиной крушения вертолета могла стать ошибка пилотов. По словам источника, знакомого с результатами расшифровки «черных ящиков», летчики упавшего Ми-28Н потеряли правильное пространственное положение, в результате чего произошло столкновение вертолета с землей. На Ми-28Н не предусмотрена система катапультирования в воздухе — оба члена экипажа погибли.
В декабре 2016 года в Средиземном море потерпел крушение российский истребитель Су-33, осуществлявший посадку на авианосец «Адмирал Кузнецов». Тогда самолет выкатился за пределы палубы авианосца из-за обрыва троса аэрофинишера. Пилота спасли — он успел катапультироваться, после чего был подобран вертолетом.
Похожий случай произошел всего за несколько недель до инцидента с Су-33 — тогда при посадке на авианосец «Адмирал Кузнецов» в Средиземном море потерпел крушение российский истребитель МиГ-29. Самолет упал за несколько километров до авианесущего крейсера из-за технической неисправности. Летчик катапультировался и был доставлен на борт авианосца.

Михаил Ходаренок, Екатерина Суслова 10.10.2017, 14:55

Владимир Путин ставит шах и мат Вашингтону в Сирии

Когда пост президента США занимал Барак Обама, он предсказывал, что у Владимира Путина абсолютно ничего не получиться в Сирии. Он говорил много, пытался приводить какие-то доводы, но ситуация, за которой сегодня может наблюдать мир, свидетельствует о том, что Путин гроссмейстерски разыграл эту шахматную партию. За два года «вмешательства» России в войну в САР российский президент фактически выполнил все задачи, которые он ставил перед собой. Он добился, чтобы сирийского президента Башара Асада признавали в США. Он сделал так, чтобы боевики «Исламского государства»* и других формирований не чувствовали себя вольготно и не распространяли радикальный ислам в мире. Он заставил все стороны конфликта слушать себя и, задумываясь над каким-либо шагом, спрашивать разрешения у России. За довольно короткий срок Путин вывел из кризиса ту страну, которая фактически находилась на грани уничтожения. Дал народу тот глоток свежего воздуха, которого они не чувствовали с 2011 года, поддержав сирийскую экономику и министерство обороны республики, нуждавшееся в помощи. Российский президент, не смотря на критику со стороны и давление западного истеблишмента, защищал Асада в Совбезе ООН, когда никто не верил, что у него вообще что-то выйдет. И в тот момент, когда страны Запада объединились, чтобы изолировать Россию. «Благодаря ему Асад остался у власти, и Путин упрочил российское военное присутствие в Сирии, по крайней мере на следующие 49 лет… Следовательно, Путин также сократил для США возможности для военного маневрирования в регионе и утвердил влияние Москвы в одной из самых стратегически важных стран на Ближнем Востоке», — признают в Forbes. Сегодня в ряде стран Ближнего Востока не звонят в Пентагон и не связываются с Дональдом Трампом, разбирая стратегию на ближайшее время. Лидеры ОАЭ, Турции, Ирана, Израиля, Иордании «набирают номер» Владимира Путина и ищут встречи с ним, дабы получить хоть какую-то выгоду от такого «непредсказуемого» поворота. Более того, уверенные позиции Владимира Путина дают право заявлять, что Вашингтон сегодня вынужден идти на всяческие провокации, дабы хоть как-то негативно повлиять на растущее влияние России в Сирии. Сделать так, чтобы США на этом фоне не казались «догоняющими» и международной публики не складывалось ощущения, что американцы вынуждены действовать так, как захочет Кремль. Впрочем, чего бы там не желали Штаты, и что бы в свое время не говорил Барак Обама, необходимо освидетельствовать факт, что Путин не застрял в «сирийском болоте». В нем оказались США. Шах и мат в исполнении российского президента выглядит филигранно.

Источник: politikus.ru

Ан-12 в Афганистане. Часть 1.

Автор с признательностью благодарит за помощь, оказанную при подготовке публикации, информационную поддержку и предоставленные материалы И. Приходченко, майоров А. Артюха, В. Максименко, полковников С. Резниченко, А. Медведя, а также службу безопасности полетов ВТА и, особо, подполковника С. Пазынича за его деятельное участие в работе.

В богатой разнообразными событиями истории Ан-12 афганской войне суждено было занять особое место. Афганистан стал обширной главой в биографии транспортника, насыщенной боевыми эпизодами, нелегкой работой и неизбежными потерями. Практически всякому участнику афганской войны так или иначе приходилось иметь дело с военно-транспортной авиацией и результатами работы транспортников. В итоге Ан-12 и афганская кампания оказались трудно представимы друг без друга: участие самолета в тамошних событиях началось еще до ввода советских войск и, затянувшись более чем на десятилетие, продолжалось и после ухода Советской Армии.

Самым широким образом самолеты ВТА стали привлекаться к работе по Афганистану после произошедшей в стране Апрельской революции, имевшей место 11 апреля 1978 года (или 7 числа месяца саура 1357 года по местному лунному календарю — в стране, по здешнему летоисчислению, на дворе был 14-й век). Афганская революция носила свой особенный характер: при отсутствии в полуфеодальной стране революционных слоев (по марксистскому определению, к таковым может принадлежать только свободный от частной собственности пролетариат) совершать ее пришлось силами армии, причем одним из главных действующих лиц стал бывший главком ВВС Абдул Кадыр, отстраненный от должности прежней властью наследного принца Мохаммеда Дауда. Обладавший немалой личной отвагой и упрямством офицер, оказавшись не у дел, возглавил тайное общество Объединенный фронт коммунистов Афганистана, однако, будучи человеком до мозга костей военным, после «свержения деспотии» передал всю полноту власти более искушенным в политических делах местным партийцам из Народно-Демократической Партии Афганистана’ (НДПА), а сам предпочел вернуться к привычному делу, заняв буквально завоеванный пост министра обороны в новом правительстве. Командующим ВВС и ПВО стал полковник Гулям Сахи, бывший начальником Баграмской авиабазы и немало поспособствовавший свержению прежнего режима, организуя удары своих авиаторов по «оплоту тирании» в столице.

Пришедшие к власти в стране деятели НДПА, увлеченные идеями переустройства общества, занялись радикальными преобразованиями с целью скорейшего построения социализма, которого мыслилось достичь уже лет через пять. На деле оказалось, что совершить военный переворот было проще, чем управлять страной с ворохом экономических, национальных и социальных проблем. Столкнувшись с противостоянием приверженного традициям, укладу и религиозным устоям населения, планы революционеров стали приобретать насильственные формы.

С давних времен известно, что благими намерениями выложена дорога в ад: насаждаемые реформы натыкались на неприятие народа, а директивная отмена многих заповедей и устоев становились для афганцев уже личным вмешательством, испокон веков здесь нетерпимым. Отчуждение народа от власти подавлялось новыми насильственными мерами: спустя считанные месяцы после Саурской революции начались публичные казни «реакционеров» и духовенства, репрессии и чистки приобрели массовый характер, захватив и многих вчерашних сторонников. Когда власти в сентябре 1978 года начали публиковать в газетах списки казненных, уже в первом числилось 12 тысяч имен, все больше видных в обществе людей из числа партийцев, купечества, интеллигенции и военных. Уже в августе 1978 года в числе других арестованных оказался и министр обороны Абдул Кадыр, тут же приговоренный к смертной казни (от этой участи его удалось избавить только после неоднократных обращений советского правительства, обеспокоенного чересчур разгулявшимся революционным процессом).

Недовольство на местах быстро переросло в вооруженные выступления; вряд ли могло произойти иначе в неизбалованной благами стране, где честь считалась основным достоинством, преданность традициям была в крови и так же традиционно изрядная часть населения имела оружие, ценимое превыше достатка. Вооруженные стычки и мятежи в провинциях начались уже в июне 1978 года, к зиме приобрели уже системный характер, охватывая и центральные районы. Однако правительство, столь же привычно полагаясь на силу, старалось подавить их с помощью армии, широко используя авиацию и артиллерию для ударов по непокорным селениям. Некоторое отступление от демократических целей революции считалось тем более несущественным, что сопротивление недовольных носило очаговый характер, было разобщенным и, до поры до времени, немногочисленным, а сами мятежники виделись уничижительно-отсталыми со своими дедовскими ружьями и саблями.

Истинный масштаб сопротивления и накал событий проявился уже спустя несколько месяцев. В марте 1979 года в Герате, третьем по величине городе страны и центре одноименной крупной провинции, вспыхнул антиправительственный мятеж, к которому самым активным образом примкнули части местного военного гарнизона вместе с командирами. На стороне властей остались всего несколько сот человек из 17-й пехотной дивизии, включая и 24 советских военных советника. Им удалось отойти к гератскому аэродрому и закрепиться, удерживая его в руках. Поскольку все склады и припасы оказались в руках восставших, снабжать остатки гарнизона пришлось по воздуху, доставляя на транспортных самолетах продукты питания, боеприпасы и подкрепления с аэродромов Кабула и Шинданда.

Вместе с тем не исключалась опасность развития мятежа и охвата им новых провинций, ожидалось даже выступление бунтующей пехотной дивизии, насчитывавшей до 5000 штыков, на Кабул. Тамошние правители, ошарашенные происходящим, буквально бомбардировали советское правительство просьбами о срочной помощи как оружием, так и войсками. Не очень доверяя собственной армии, на поверку оказавшейся не столь надежной и приверженной делу революции, в Кабуле видели выход только в срочном привлечении частей Советской Армии, которые бы оказали помощь в подавлении гератского мятежа и защитили столицу. Чтобы помощь пришла побыстрее, советских солдат, опять-таки, следовало доставить транспортными самолетами.
Для советского правительства такой поворот событий имел вполне определенный резонанс: с одной стороны, антиправительственное вооруженное восстание происходило у самых южных границ, менее чем в сотне километров от приграничной Кушки, с другой — только что приобретенный союзник, столь громогласно декларировавший приверженность делу социализма, расписывался в полной своей беспомощности, несмотря на весьма солидную оказываемую ему помощь. В телефонном разговоре с афганским лидером Тараки 18 марта председатель Совмина СССР А.Н. Косыгин в ответ на жалобы того об отсутствии оружия, специалистов и офицерских кадров допытывался: «Можно понять так, что в Афганистане хорошо подготовленных военных кадров нет или их очень мало. В Советском Союзе прошли подготовку сотни афганских офицеров. Куда же они все делись?»

Ввод советских войск тогда определили совершенно неприемлемым решением, в чем сошлось и руководство вооруженных сил, и партийное руководство страны. Л.И. Брежнев на заседании Политбюро ЦК КПСС рассудительно указал: «Нам сейчас не пристало втягиваться в эту войну». Однако афганским властям была оказана помощь всеми доступными мерами и способами, в первую очередь, -срочными поставками вооружения и военной техники, а также посылкой советников вплоть до самого высокого ранга, занимавшихся не только подготовкой тамошних военных, но и непосредственной разработкой оперативных планов и руководством в борьбе с оппозицией (об их уровне и внимании к проблеме можно судить по тому, что для помощи афганскому военному руководству неоднократно лично направлялся заместитель Министра Обороны Главком сухопутных войск генерал-полковник И.Г. Павловский). Для обеспечения срочности военных поставок была задействована ВТА, тем более что на этот счет имелось прямое правительственное указание, на Политбюро ЦК КПСС озвученное словами А.Н. Косыгина: «Дать всё сейчас и немедленно». Начался многолетний марафон транспортной авиации, без перерыва длившийся более десяти с лишним последующих лет. В большинстве своем при плановых поставках техника, боеприпасы и прочее поставлялись со складов и баз хранения, нередко ее приходилось брать непосредственно из частей, а при особой необходимости — прямо с заводов. Вышло так, что транспортная авиация играла важнейшую роль не только при поставках и снабжении — её присутствие так или иначе проецировалось практически на все события афганской компании, что делает уместным не только перечисление рейсов, груза и мест назначения, но и рассказ о сопутствовавших событиях политического и частного характера.

Особую роль Ан-12 в полетах на афганском направлении диктовало само их преобладание в строю ВТА: к концу 1979 года самолеты этого типа составляли две трети общего авиапарка — Ан-12 насчитывалось 376 штук в десяти авиаполках, тогда как новейших Ил-76 было более чем вдвое меньше — 152, а Ан-22 — всего 57 единиц. В первую очередь к этим задачам привлекались экипажи местных авиатранспортных частей, располагавшихся на территории Туркестанского военного округа, — 194-го военно-транспортного авиаполка (втап) в Фергане и 111-го отдельного смешанного авиаполка (осап) в Ташкенте при штабе округа, где Ан-12 являлись самой мощной техникой. Аэродромы их базирования являлись ближайшими к «месту назначения», и доставляемые афганцам грузы через пару часов уже оказывались у получателя. Так, 18 марта были выполнены рейсы Ан-12 из Ташкента на аэродромы Кабула, Баграма и Шинданда, в последующие дни работали преимущественно Ил-76 и Ан-22, перевозившие тяжелую технику и бронемашины, однако 21 марта рейсами из Ташкента в Баграм прибыли четыре Ан-12, а из Карши — еще 19 Ан-12 с грузами.

Проблема с Гератом при оказанной военной помощи в конце концов разрешилась силами переброшенного к городу батальона афганских «коммандос» и танкистов. Город оставался в руках восставших пять дней, после серии авиационных ударов мятежники рассеялись и к полудню 20 марта Герат вновь был в руках властей. Однако полностью проблем это не решило — гератская история явилась лишь «тревожным звонком», свидетельствовавшим о росте сил оппозиции. Весной и летом 1979 года вооруженные выступления охватили весь Афганистан — не проходило нескольких дней, чтобы не появлялись сообщения об очередных очагах мятежей, захвате селений и городов, восстаниях в гарнизонах и воинских частях и их переходе на сторону контрреволюции. Набрав силу, отряды оппозиции перерезали коммуникации к Хосту, блокировав центр провинции и тамошний гарнизон. При общей сложной ситуации на дорогах, крайне уязвимых при вылазках противника, единственным средством снабжения гарнизонов оставалась авиация, гарантировавшая также оперативность решения проблем снабжения.

Однако при обилии задач собственные силы афганской транспортной авиации были довольно скромными: к лету 1979 года правительственные ВВС располагали девятью самолетами Ан-26 и пятью поршневыми Ил-14, а также восемью Ан-2. Подготовленных экипажей для них было и того меньше — шесть для Ан-26, четыре для Ил-14 и девять для Ан-2. Все транспортные машины были собраны в кабульском 373-м транспортном авиаполку (тап), где имелся также один аэрофотосъемщик Ан-30; афганцы как-то получили его для воздушного фотографирования местности в картографических целях, однако по первоначальному назначению он никогда не использовался, в основном стоял без дела и поднимался в воздух исключительно для пассажирских и транспортных перевозок.

К воинским перевозкам привлекались также самолеты гражданских авиакомпаний «Ариана», работавшие на заграничных рейсах, и «Бахтар», обслуживавшие местные маршруты, однако и они не решали проблемы из-за ограниченности авиапарка и того же не очень ответственного отношения к делу.

На этот счет прибывший в 373-й тап на должность советника при командире полка подполковник Валерий Петров оставил в своем дневнике колоритные замечания: «Летная подготовка слабая. Личный состав готовится к полетам неудовлетворительно. Любят только парадную сторону — я летчик! Самокритики — ноль, самомнение — большое. Летно-методическую работу надо начинать с ноля. Несобранные они, в глаза говорят одно, за глаза делают другое. Работать идут крайне неохотно. Состояние вверенной техники я оцениваю на два с плюсом».

Автор: Виктор Марковский
https://topwar.ru/

«Русских в Сирии придется усмирить»

США с союзниками решили действовать силой
Украинский кризис привел мир к невиданной за последние десятилетия ситуации — ряд наиболее влиятельных государств мира решил изолировать самую большую страну планеты. До этого отношения России с Западом развивались более или менее нормально, во всяком случае, в вопросах экономического сотрудничества особо серьезных проблем не наблюдалось. Сейчас же все вывернулось наизнанку.
Европа, действуя во вред себе, пошла на чрезвычайные меры — ввела против РФ санкции. Таким образом, вышло, что поддерживая украинских граждан, Евросоюз наплевал на своих собственных — эффект от санкций и контрсанкций нанес серьезный удар по производителям сельскохозяйственных товаров. Разумеется, во всем этом было больше политики, нежели реального гуманизма, так как европейская поддержка была направлена в адрес только тех украинских граждан, что прорвались после евромайдана во власть. Зато Брюссель и Вашингтон получили на Украине практически рабски преданных министров, президента, премьера и парламент.
Такое унижение устроило далеко не всех, оттого-то и вспыхнул Донбасс. Там живут люди, склонные придерживаться пророссийских взглядов, но, оказывается, на Украине это считается преступлением. Забавно выходит — быть проамериканским можно и даже нужно, а вот пророссийским — нельзя. Конечно, не Порошенко навязал такую модель, ему такие вещи не по плечу. Для всего это постарались сами Штаты, и чертовски здорово преуспели, впрочем, на это ушли десятилетия кропотливой работы сотен пиарщиков, сотрудников спецслужб и матерых политтехнологов.
Но этого не хватило для того, чтоб «сломать» вдруг много о себе возомнившую Россию. Тогда помимо Украины стали уделять особое внимание Сирии. Россия давно поддерживает Башара Асада, с 2011 года погрязшего в противостоянии с вооруженными оппозиционерами и террористами. Удивительно, но американцы не вторгались в Сирию до тех самых пор, пока отношения РФ и Запада не накалились до предела. Да, США и их союзники очутились в арабской республике уже в 2014 году. Тогда, мол, официальной причиной называли успехи Исламского государства*. Это было бы похоже на правду, если бы за целый год интервенты провели хотя бы несколько крупных операций против террористов, но по факту тогда их война сводилась лишь к поддержке оппозиционеров, штурмовавших позиции официальных властей. И в этом плане Штаты работали действительно эффективно — территории, подконтрольные Асаду, резко сокращались под атаками оппозиции и террористов.
В итоге, это, вероятнее всего, привело бы к свержению и уничтожению Асада, считавшегося дружественным Москве ближневосточным лидером. Естественно, такой удар был бы очень ощутим. Но Кремль сделал верный, с точки зрения геополитики, шаг — начал свою собственную операцию в Сирии. За прошедшие с тех пор два года, ситуация сильно изменилась — ИГИЛ уже не является столь грозной силой, а позиции Асада прочны настолько, что даже отставка ему пока точно не грозит. Разумеется, такой расклад не устраивает Соединенные Штаты Америки и их европейских коллег. Посему они продолжают давить на РФ, используя все доступные им возможности. Самым популярным инструментом являются санкции. Добиться успеха такой тактикой, видимо, не получится. Однако полагать, что наши «партнеры» остановятся, не стоит. Но каким будет их следующий шаг? Об этом мы поговорили с преподавателем Австралийского национального университета, военным экспертом, профессором Джоном Блакслэндом.
— У Сирии тяжелая судьба, страна уже очень давно не знает покоя. Гражданская война должна прекратиться, но пока неясно, когда это произойдет. Террористам удалось на время внести порядок во взаимодействие разных сторон. Это не значит, что конфликты между Асадом и его противниками прекратились, но сейчас их намного меньше. Не хочется так думать, но правда такова, что Исламское государство помогло всем присутствующим в Сирии силам хотя бы на время стать союзниками. Это хороший признак, в этом есть предпосылки к тому, что в будущем нам тоже удастся согласовывать действия.
«СП»: — Похоже, пока удалось договориться лишь не мешать друг другу во время наступления.
— Это не так, с самого начала, как только Россия появилась в Сирии, США и другие страны призвали к сотрудничеству. Были договоры по полетам, все согласовывали и передавали друг другу информацию о намеченных целях и возможных маршрутах. Наверняка, был обмен разведывательными данными. Турция действовала напрямую с Россией, а на следующий день принимала участие в операции с США. Никому не мешало это. Сейчас наступил еще более важный момент. Войска сирийских демократических сил и армии Асада сейчас разделяет только Евфрат на тех направлениях, по которым они наступают. СДС атакуют Ас-Салихийю, а правительственная армия воюет в Деэр-эз-Зоре. Конечно, они идут не сами. Одних поддерживает Россия, других — коалиция. В таких условиях требуется очень плотное сотрудничество. Двенадцатого сентября самолеты коалиции и самолеты России наносили удары по одному и тому же городу (речь идет о Дейр-эз-Зоре — авт). Это говорит о взаимном уважении и доказывает, что стороны между собой советуются.
«СП»: — Периодически появляется информация, что оппозиция и официальные власти обвиняют друг друга в нападениях на свои позиции.
— Конечно, такое происходит. Это неудивительно для страны, где у каждого второго есть оружие. Но это не противоречит тому, что основные силы согласовывают свои действия.
«СП»: — Очевидно, что сирийская армия и демократические силы очень торопятся развить свое наступление. И не похоже, что они развивают наступление по согласованным между ними маршрутам. Кажется, что каждый хочет успеть захватить как можно больше.
— Может быть. Но тут надо понять, что у каждой стороны свои цели. Асад пользуется поддержкой России и хочет и дальше быть президентом в Сирии. Сейчас под его контролем половина страны, это намного больше того, что у него было раньше. В случае с демократическими силами надо подумать, что нужно им. Основу армии составляют Отряды народной самообороны. Думаю, курды хотели бы расширить свое влияние на весь сирийский Курдистан. Они уже граничат с иракским Курдистаном. Регионы, где они сейчас наступают, исторически тоже относятся к Курдистану. В перспективе здесь тоже будет автономия, как в Ираке. Она уже есть, но пока с точки зрения международного права, не все урегулировано.
«СП»: — Россия и ряд стран не выступают против существования сирийского Курдистана, но официальные власти Сирии в настоящий момент не признают это образование.
— Если Россия не против этого, то почему Асад должен быть против? Со временем это уладится.
«СП»: — Возможно, но это не значит, что Асад и Россия поддерживают бесконтрольное расширение сирийского Курдистана. Но сейчас он продолжает расширяться, и пока неизвестно на какие еще территории претендуют Отряды народной самообороны.
— Они претендуют на территории исторического Курдистана.
«СП»: — Может ли это привести к крупным столкновениям с Сирийской арабской армией?
— Это будет зависеть от Асада. От того, какое направление выберет его армия в ходе дальнейшего продвижения. Он не должен провоцировать и заходить на очищаемые регионы. Но сейчас его армия собирается продвигаться как раз в том направлении. Уже переправляется техника через Евфрат немного южнее Ас-Салихийи. Это настораживает. Конечно, в этом Асада поддерживает Россия, она показывает его армии, куда идти. Надо попытаться договориться с Россией, чтобы она оставалась в определенных границах. Тогда Асад не будет претендовать на территории Курдистана.
«СП»: — Россия сотрудничает с официальными сирийскими властями и выступает за территориальную целостность страны. Это плохо согласовывается с тем, что сирийская армия не может воевать против ИГИЛ на своей территории.
— В Сирии есть не только Россия. Когда российские самолеты еще не прилетели в Сирию, здесь уже находились коалиционные силы. Если Россия не готова к диалогу с ними, то надо работать жестче. Надо усмирить ее амбиции. США пошли на сотрудничество, предложили свои возможности, например, отказались от некоторых программ подготовки солдат союзников в Сирии. Для нормализации отношений Россия должна делать встречные шаги. По-другому не получится.
* Движение «Исламское государство» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

Заур Караев
http://svpressa.ru/war21/

За что украинские «ветераны Донбасса» массово расстреливают себя

Министр внутренних дел Украины Арсен Аваков внезапно решил рассказать миру о том, что более пятисот ветеранов АТО покончили с собой, вернувшись из Донбасса. Цифра эта заслуживает внимания, но окончательной названа быть не может — статистика, как и все на Украине, сегодня полностью подчинена требованиям революционной целесообразности или личным интересам главных операторов украинской политики и силовых структур.
Иногда в суицидники записывают, например, жертв разборок внутри ВСУ или карательных батальонов. Пьянство, наркомания, стычки при дележе награбленного, общая взвинченность, постоянное соперничество за место в пищевой иерархической цепи, доступность оружия, почти полная убежденность в том, что расследовано все равно ничего не будет — все это порождает колоссальные небоевые потери среди тех, кто пришел огнем и мечом усмирить непокорный Донбасс.
Иногда, напротив, суицид пытаются выдать за несчастный случай, чтобы скрыть размах неуставных отношений в ВСУ и карбатах или завуалировать практически полное отсутствие реабилитации вернувшихся с фронта мужчин с явно поврежденной там психикой.
Однако тенденцию скрыть невозможно — «киборги» то и дело сводят счеты с жизнью. Причин тому немало, и многие из них обусловлены пресловутым вьетнамским синдромом.
Стоит кратко напомнить его суть — ветераны той или иной захватнической неправедной войны, вернувшись домой, сталкиваются с равнодушием, брезгливостью и презрением со стороны сограждан и государства, не могут найти себя в мирной жизни, не встречают понимания собственных проблем. А главное — не в состоянии справиться с памятью о том, как и почему они участвовали в массовых убийствах, притом совершенно бессмысленных (ведь их собственной стране ничто не угрожало).
Синдрому подвержены почти исключительно те, кто воевал на стороне агрессора, защитники же родной земли страдают подобным синдромом значительно реже. И это, кстати, может быть одним из критериев в ответе на вопрос — на чьей стороне правда.
Когда же речь идет о гражданской войне, все перечисленные моменты можно умножить десятикратно.
Вот, скажем, обычный мужик, не слишком удачливый и ловкий дома, иначе бы он нашел способ откосить от мобилизации, попадает на фронт. На другой стороне — его сограждане, говорящие на том же языке, имеющие общую с ним историю, смотревшие одно и то же кино, читавшие одни и те же книги, иногда даже родственники, а ты должен в них стрелять. Там дети, но ты будешь убивать и их. Преодолеть барьер иногда крайне трудно. Но потом спуск в ад идет как по маслу. Родина заранее согласна, что ты будешь грабить и мародерствовать, насиловать и убивать, а круговая порука снимает возражения собственной совести. Когда в очереди на курьерскую доставку стоят все твои сослуживцы, пакующие отжатые у населения ковры и шубы, компьютеры и телевизоры, стиральные машины с неслитой водой и чугунные ворота, и при этом искрометно шутят и возбужденно грезят о том, как будет довольна жинка — кто думает о стыде? Никто. Наркоз стаи действует безотказно.
Однако рано или поздно вояка возвращается домой — если ему повезло выжить. Один, без наркоза. В полный рост встает вопрос — что делать дальше? Родина ведь обещала лечение, реабилитацию, почести, льготы и привилегии, а также шматок земли там, где герой пожелает.
Первые художественные фотосессии из госпиталей обильно публиковались в глянце и призваны были внушать оптимизм тем, кто еще только ждал повестки в рамках одной из шести мобилизаций. На картинках атлетически сложенные калеки-ампутанты, вернувшиеся с полей сражений без рук и ног, в манерных позах демонстрировали красивые бионические протезы. Они делились с читателями планами на будущее, а некоторые в патриотическом восторге объявляли, будто без рук и ног им стало даже перспективнее: новая демократическая Украина открывает своим героям-киборгам широкие карьерные возможности и все такое.
Довольно скоро выяснилось, что постановочные фото никого не интересуют, дезертиров все больше, молодежь массово косит от мобилизации, а перспектив у инвалидов никаких нет. Что бионических протезов на всех не хватает, что в санатории путевок мало, что в отделах кадров отводят глаза. Что любой водитель маршрутки может выбросить «героя» прямо на асфальт, что любой чиновник жестяным голосом на требование шматка земли объявляет — «я вас туда не посылал», что соседи не заходят с тобой в лифт, а в метро от тебя отсаживаются нервные обыватели. Более того — что тебя боятся собственные жена и дети, потому что именно они первыми страдают от твоего, более не контролируемого, насилия.
Оказывается также, что по ночам тебя преследуют убитые, изнасилованные, искалеченные, ограбленные — тобой или твоими побратимами-подельниками. Что невозможно смириться с тем, что ты сам натворил. Что нет у тебя будущего, а есть злость, обида, чувство вины и абсолютная ненужность этому новому дивному миру, который сначала ты сам наскакал на Майдане, а потом, вернувшись из ада гражданской войны, обнаружил, что он еще страшнее, чем ты ожидал увидеть. Что пока ты, дурак, натурально кормил вшей в окопах, более ловкие твои сверстники сильно поднялись на волонтерстве и торговле показным патриотизмом — за тысячу километров от линии фронта.
И вот тогда — самоубийство.
23-летний, 57-летний, 40-летний. Женатый, холостой, разведенный. Единственный сын у одинокой матери. Отец троих детей. Да кто угодно. По оценкам психиатров, до 25% из воевавших трехсот тысяч украинцев сегодня имеют посттравматический синдром, который всегда чреват суицидным финалом, а длиться может десятилетиями — в явном или латентном виде. Иногда пациенты психиатров и клиенты психотерапевтов страдают кошмарами, бредовыми состояниями, депрессиями всю жизнь. И никто не знает, что именно может стать спусковым крючком для внезапного трагического разрешения. Те же ветераны Вьетнама совершали суициды долгие десятилетия после окончания войны.
…Кое-кому, конечно, удается более или менее вписаться в мирную жизнь — ценой неимоверных усилий семьи и удачной программы реабилитации, а кому-то просто везет. Значительная же часть вернувшихся из Донбасса вояк обнаруживает себя рано или поздно в уголовной хронике.
Сообщения о преступлениях, совершенных с участием так называемых «ветеранов АТО», на Украине стали рутиной. От мелких краж до убийств и изнасилований — всюду фигурируют вернувшиеся из Донбасса каратели. Забил до смерти соседку за то, что она выражала недовольство курением в подъезде; зарезал такого же «ветерана» за то, что его сын громко играл на синтезаторе; убил жену и дочь и покончил с собой; застрелил родителей; украл деньги из кассы магазина; ограбил реабилитационный центр.
Более продуманные пополнили собой организованную преступность, пошли в частные мафиозные армии олигархов, примкнули к бандам или создали новые, и сегодня ни один хозяйственный спор не решается без участия стаи отморозков в камуфляже и балаклавах. Политические партии, представители крупного бизнеса широко используют прошедших гражданскую войну полуинвалидов-полубоевиков, давая им довольствие, крышу, ощущение нужности и занятости, а главное — снимая какую бы то было личную ответственность за собственные поступки, какими бы кровавыми они ни были.
А если кто попадется, так стая подельников идет громить суды, бить судей, и вынимает-таки с кичи побратима…
И вся страна поражена этой социальной инфекцией как мука шашелем.
Тот же Аваков поведал о высоком криминальном потенциале возвращающихся из зоны АТО — мол, у них обожжены нервы, и они легко переходят рамки этических запретов. А что, был расчет на другое? Не для того ли украинская власть погнала сотни тысяч мужчин убивать своих сограждан, чтобы те потом могли легко переходить рамки этических запретов? Когда Аваков уволил начальника полиции Днепропетровска за то, что 9 мая местные полицейские в кои-то веки дали отпор нацистской босоте, среди которой были и те самые ветераны, рамки этических запретов его не волновали. Видимо, внезапно оказалось, что эти рамки могут быть перейдены не только там и тогда, когда это выгодно власти.
Впрочем, ведь и сама власть может в любой момент быть сметена стаей бойцовских собак, которую натаскала и науськала сама. Она больше не в силах удерживать их хотя бы в относительном повиновении. Аваков, известный крайней чувствительностью спинного мозга и анатомической области, непосредственно к нему примыкающей, наверняка не зря разразился своими внезапными откровениями.

https://news.rambler.ru/

Российский проект отвергнут. Наблюдатели ОБСЕ в опасности

Случилось ожидаемое. США и Украина отказались рассматривать предложенный Россией проект резолюции о размещении в Донбассе миротворцев ООН. Проблема в том, что любой другой проект на эту тему неизбежно войдет в противоречие с Минскими соглашениями и даже с уставом ООН.
«Проект обсуждался в рамках Совета Безопасности. Киев и Вашингтон заявили, что далее по тексту они работать не готовы, у них будут существенные замечания. Возможно, Киев представит альтернативный проект», — сообщил постоянный представитель России в ООН Василий Небензя 18 сентября около 01:30 мск, когда в Нью-Йорке было еще 17-е.
Напомним, усилить миссию ОБСЕ в Донбассе контингентом ООН президент РФ Владимир Путин предложил 5 сентября на саммите БРИКС в Китае. 11 сентября в ходе телефонного разговора с канцлером ФРГ Ангелой Меркель Владимир Путин уточнил, что сопровождать инспекторов ОБСЕ миротворцы могут не только на линии соприкосновения, но и при инспектировании всей зоны отвода вооружений, как по ту, так и по другую сторону линии.
Таким образом, предложение России с трудом, но «умещается» в рамки Минского формата: контингент ООН, не предусмотренный Минском-2, всё же выступает как подразделение обеспечения миссии ОБСЕ. Даже если миротворцы разместятся постами на линии соприкосновения, это можно представить как охрану плановых маршрутов наблюдателей. Тогда как какой-либо самостоятельный мандат миротворцев ООН это нарушение Минских соглашений, отказ от них.
Хуже того, миротворческие силы ООН с самостоятельным мандатом, согласно уставу организации, вводятся только в зоны конфликтов, а войны на Украине официально нет — ни войны с «агрессором», ни даже военного положения в связи с внутренним конфликтом. Миротворцы вводятся с согласия обеих сторон конфликта, но вторая сторона законом Украины пока даже не названа. Закон о «деоккупации» Донбасса, где обещается назвать агрессора, всё ещё не готов. То есть, готов, но только на «99,9%». Киев упорно пытается затащить миротворцев ООН в зону… «антитеррористической операции». Этого в ООН не поймут.
Главное возражение партнеров против российского проекта состоит в том, что ввод миротворцев на линию соприкосновения сторон якобы означает «заморозку конфликта». При этом партнеры грубо, если не сказать примитивно подменяют понятия. Ввод миротворцев после заключения соглашения о прекращении огня всегда и везде призван обеспечить его невозобновление, обеспечить заморозку горячей стадии конфликта. Что и открывает всегда и везде возможность выхода на стадию политического урегулирования, «разморозку» этой, второй, стадии.
Конфликт в Донбассе в этом смысле — классический. Заключены Минские соглашения о его урегулировании, первые три статьи которых предусматривают именно заморозку боевых действий: прекращение огня, отвод тяжелых вооружений, мониторинг со стороны ОБСЕ.
Этот конфликт (учитывая его статус по Минским соглашениям, а не по закону Украины об «АТО») можно даже назвать «идеальным» с точки зрения юридической базы для мандата голубых касок и условий «на земле».
Во-первых, в Минских соглашениях предельно ясно обозначены стороны конфликта: «правительство Украины» и «отдельные районы Донецкой и Луганской областей Украины», на линии соприкосновения соответственно: «украинские войска» и «вооруженные формирования отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины». Обратите внимание: «вооруженные формирования … Украины», а не: «незаконные вооруженные формирования». Подпись представителя Киева под соглашениями, декларация четырех президентов и резолюция Совбеза ООН закрепили легальный, хоть и переходной статус ВФ ОРДЛОУ: примечание к Минску-2 предусматривает их преобразование в отряды народной милиции — НМ, что уже выполнено: созданы НМ ДНР и НМ ЛНР.
Конфликт в Донбассе определен как внутриукраинский, т. е. гражданская война. Всё остальное в речах киевских политиков и в публикациях СМИ — «боевики», «НВФ», «сепаратисты», «российско-террористические», «российско-оккупационные войска» (почему не «российские оккупационные»?) и т. п. — пропагандистские штампы, не имеющие отношения к заключенным Украиной международным соглашениям, т. е. к международному праву.
Во-вторых, что также делает конфликт в Донбассе «идеальным» для ООН: в отличие от миротворческих операций, например, в Дарфуре или Бурунди, в этой гражданской войне существует линия фронта, есть ясное понимание того, «где стреляют». А в нескольких километрах от линии соприкосновения уже не стреляют. Киевский режим попытался было перенести войну внутрь ДНР/ЛНР методами террористических атак против известных командиров Народной Милиции, но после похожих атак в Киеве (разумеется, только похожих, на самом деле это были бандитские разборки), там сделали вывод о том, что гарантии безопасности нет ни у кого, и террористические атаки пока прекратили.
В любом случае, инциденты в стороне от линии соприкосновения это прямые последствия, отголоски противоборства на самой линии. А если кто-то утверждает, что зона конфликта — вся территория ДНР/ЛНР до российской границы, то это же будет справедливо для всей территории, подконтрольной Киеву до польской границы. Но у ООН явно недостаточно сил для того, чтобы взять под защиту всю Украину от Трускавца до Конотопа.
Вооруженные силы ООН по поддержанию мира на Кипре действуют исключительно в трех — семикилометровой буферной зоне («Зеленая линия»), они не контролируют порты Фамагусты и Кирении или Средиземное море между островом и Турцией. На линии спокойно, а политические переговоры идут своим чередом. Да, уже больше 40 лет. Но был, например, план урегулирования за авторством генсека ООН Кофи Аннана и референдум по нему в обеих частях острова: в одной большинство сказало «да», в другой — «нет». План дорабатывается. Альтернативы нет.
Наконец, если исходить из аксиомы, что миротворцы разделяют воюющих, то с размещением миротворцев ООН на украинской (ДНР/ЛНР) границе с Россией получится, что стороны конфликта, противники, это Украина в союзе… с ДНР и ЛНР с одной стороны, и Россия — с другой.
Бессмысленно призывать Киев и Вашингтон к разуму и объяснять очевидное: миротворцы ООН размещаются там, где ранее стреляли и где необходимо предотвратить возобновление огня. А не там, где не стреляли, но очень хочется разместить исходя не из миротворческих, а прямо противоположных целей: повторить под прикрытием ООН (фактически, подставляя миротворцев!) такую сладостную для украинских политологов хорватскую операцию «Буря».
Вслед за первыми тремя статьями Минских соглашений, предусматривающими заморозку боевых действий, следуют десять, посвященных преимущественно политическим аспектам. Это вторая причина, по которой киевские власти уже два с половиной года торпедируют Минские соглашения. Так как политические пункты Минска-2 это выборы в народных республиках, изменения в конституции Украины, учитывающие особый статус республик, выполнение экономических обязательств Киева перед ними.
Превосходно выразил позицию Киева экс-президент Украины, а сегодня ее представитель в Трехсторонней контактной группе в Минске Леонид Кучма. Он призвал направить наблюдателей ОБСЕ… в Крым, назвал предложение России по миротворцам в Донбассе «издевательством», заявил, что ввод миротворцев будет иметь смысл (?) «только после взятия Украиной под контроль границы с Россией», а выборы — после установления украинской власти. «Какие могут быть выборы сейчас? Нам не нужны такие депутаты», — заявил бывший член ЦК Компартии Украины, выступая на форуме «Ялтинская европейская стратегия» (YES), проходившем в этом году на Бессарабском рынке Киева.
Да, текст Минска-2 писался в течение 17 безумных часов, часов разгрома ВСУ в Дебальцевском котле, можно сказать, писался в спешке, «на коленке». В таких условиях были возможны недочеты. Так, между пунктами 4 и 13 оказался пункт 10, явно относящийся к военным аспектам: «Вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники, а также наемников с территории Украины под наблюдением ОБСЕ. Разоружение всех незаконных групп».
Украинская сторона «всех обманула», легализовав в качестве подразделений МВД свои незаконные группы — карателей так называемых «добробатов», и настаивает на том, что и пункт 10 должен быть выполнен до перехода к политическим пунктам соглашения: «Это же явно вопрос безопасности! Да и какие могут быть выборы, если Донбасс наводнен наемниками?!».
И с этим требованием Киева можно согласиться обеими руками! Тем более, что в ДНР и ЛНР наемников нет. Украинским переговорщикам в Минске так хотелось включить в текст соглашений именно слово «наемники» (вместо, например: «граждане иностранных государств, незаконно находящиеся на территории Украины»), что они даже не удосужились заглянуть в статью 47 дополнительного протокола I от 1977 года к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года.
А пункт «с» статьи 47 гласит, что наемником считается лицо, которое: «принимает участие в военных действиях, руководствуясь, главным образом, желанием получить личную выгоду, и которому в действительности обещано стороной или по поручению стороны, находящейся в конфликте, материальное вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение, обещанное или выплачиваемое комбатантам такого же ранга и функций, входящим в личный состав вооружённых сил данной стороны».
Прошел ли иностранец на территорию Украины через официальный пункт пропуска, устанавливается в течение нескольких секунд и не нуждается в каком либо дополнительном расследовании. А то, что иностранец, даже прошедший границу в ДНР/ЛНР и задержанный с оружием, «руководствовался, главным образом, желанием получить личную выгоду», а не идеологическими, политическими, да хоть гомофобными мотивами, может доказать только суд. И то, с большим трудом. Одним словом, то, что человек является наемником, в каждом случае устанавливается индивидуально в судебном порядке. Их как «выводить с территории Украины»? До суда или после?
Не заглянули за два с половиной года в доппротокол-1977 и украинские «военные и политические эксперты». Они в студиях потешались над показаниями россиянина Виктора Агеева, который сообщил в ходе допроса, что получал в народной милиции ЛНР «15 тысяч рублей в месяц», и шутили, что скоро «россияне будут наемничать за похлебку». Но 15 тысяч не та сумма, которая «существенно превышает» вознаграждение местных бойцов, она даже меньше. Мальчишка провел вас. Агеев не наемник. Он комбатант и требует достойного обращения и обмена. Нет, сейчас можно выбить из него признание, что он получал 150 тысяч или полтора миллиона, но после публикации первого допроса «исправленная версия» только подтвердит прокол руководства СБУ и Главной военной прокуратуры (ГВП) Украины.
Еще хуже с выводом «всех иностранных вооруженных формирований, военной техники с территории Украины». Перечитайте еще раз. Не с территории «отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины», а с территории Украины. И еще раз: Украины.
«Джавелины», говорите? Продолжающиеся поставки «нелетальных вооружений», строительство американцами военно-морского оперативного центра ВМС Украины в Очакове, натовские солдаты, марширующие по Крещатику — грубейшие нарушения Минских соглашений. По крайней мере, так записано в тексте Минских соглашений. И только добрая воля и долготерпение России оставляют эти нарушения безнаказанными.
Минские соглашения подписаны такими, какими написаны. В том числе пункт 10. Хотя ни один из недочетов не имеет принципиального значения. Так, в пункте 2 об отводе тяжелых вооружений на 25 и 35 км от линии соприкосновения… забыли упомянуть РСЗО «Град», бьющие на 40 км, но назвали РСЗО «Торнадо-С», отсутствующие у ВСУ и имеющиеся на вооружении только российской армии (кстати, первыми ошибку заметили финские эксперты). Ну и что? Договорились не переписывать соглашения, а трактовать положение о «Торнадо-С» как: «вывод (если имеются)» и, разумеется, отвести «Грады». Важно искреннее желание выполнить соглашения. А его у украинской стороны явный дефицит, несмотря на многочисленные предупреждения о том, что «Минск-3» для киевского режима будет гораздо тяжелее, чем «Минск-2».
Итак, Вашингтон и Киев отказались обсуждать проект российской резолюции по миротворцам. Остался без внимания даже глас вопиющего в пустыне русофобского издания (иных нет) The Washington Post: «Появление наблюдателей (миротворцев — прим.EADaily ) ООН помогло бы имплементации Минского соглашения, даже если это поставят в заслугу Путину, а Порошенко будут винить».
Ничего страшного. Как добавил постпред Василий Небензя, касаясь проекта: «Мы его под сукно не положили, мы будем его далее продвигать, когда для этого наступят подходящие условия».
Просто не будет никакой резолюции Совбеза. Будет дискуссия, где российская дипломатия донесет до партнеров абсурдность их позиции.
Это всё, что нам доступно. Как хорошо известно украинским аналитикам, Путин боится проиграть выборы, Россия в ближайшее время может развалиться на «39 субъектов», а США, опять же в ближайшее время, возьмут Украину «под свой протекторат» (в смысле — «под защиту любой ценой»). Тут не забалуешь.
Возвращаясь в серьезную тональность, следует обратить внимание только на то, что в следующие месяцы резко возрастет опасность провокаций украинской стороны против НМ ДНР и ЛНР и, особенно, против наблюдателей ОБСЕ. Цель возможных провокаций понятна: «Россия, обозленная провалом ее проекта, мстит и показывает, что будет еще хуже». Вот это уровень СБУ и ГВП Украины.
Альберт Акопян (Урумов)

https://eadaily.com/ru/news/