Пристегнитесь! Падаем…

20 апреля 1978 года над Карелией был сбит пассажирский «Боинг»
40 лет назад произошел случай, который можно считать мастер-классом нынешних международных безумий. Так портили отношения в эпоху, когда не было соцсетей и твиттер-революций.

О пользе «Беломора»
20 апреля 1978 года в 14.40 по московскому времени из аэропорта Орли поднялся «Боинг-707» компании Korean Air Lines. Рейс N 902 летел по маршруту Париж — Анкоридж (Аляска) — Сеул. На борту 109 человек: экипаж во главе с командиром Ким Чанг Кью и вторым пилотом Ли Чинг Сином, среди 97 пассажиров (корейцы, японцы, французы, англичане) 26 женщин и 5 детей.
46-летний Чанг Кью в прошлом летчик-истребитель ВВС Южной Кореи с опытом боевых действий. Это обстоятельство через несколько часов сыграет важную роль в жизни всех пассажиров.
Согласно популярной легенде в полете что-то не заладилось с навигационными приборами: забарахлил гирополукомпас. Самолет отклонился от маршрута и… залетел в Карелию.
Вообще-то Аляска, она в одной части света, а Карелия, как бы это помягче сказать, — совсем в другой.
К тому же на «Боинге» отказали не все приборы. Прекрасно работал метеорадар, показывающий местность внизу. Штурман Син уже около ста раз летал этим маршрутом. Можно еще напомнить, что в 1930-х Чкалов и Громов летали в Америку через полюс. Причем без метеорадаров и спутниковой навигации. И ведь долетели.
Позже Korean Air Lines заявит, что экипаж при расчетах использовал неверные значения магнитного склонения.
В магнитных склонениях не все разбираются, с этим не поспоришь. Я вот, например, вообще ничего в них не понимаю. Наверное, как и многие читатели. Поэтому скажу проще: было бы лучше, если бы экипаж пилотировал свой лайнер по пачке «Беломора». Ах да, корейцы «Беломор» не курят. А жаль. Лучше бы курили.
Но все случилось как случилось. В 20.54 «Боинг-707» был обнаружен советскими РЛС на подлете к Кольскому полуострову. Ситуация на командных пунктах ПВО, мягко говоря, стала нервозной. Шли большие учения. Ждали кого угодно, но не «Боинг».
Пошла военная свистопляска: боевая работа с элементами хаоса и психоза. Увы, без этого никак.
Лайнер сначала приняли за военно-транспортный самолет, но быстро сообразили, что так высоко и быстро транспортники не летают. Родилась новая версия: это наш бомбер, Ту-95, возвращается с задания «из-за угла»!
Из-за угла — это маршрут с огибанием Скандинавии, наши стратегические бомбардировщики «за угол» тогда ходили регулярно.
В 21.19 «Боинг-707» вторгся в воздушное пространство СССР. Версии о том, что «это свой», отпали, флот и ВВС заявили, что у них в этом районе никого нет.
Вы вправе спросить: есть же система «свой — чужой», как можно не понимать, что приближается иностранный самолет?
Правильно, система есть. Но на самолетах летают живые люди. Коды регулярно обновляются, а вот вносить их экипажи забывают.
Как выразился командир 21-го корпуса ПВО генерал-майор Владимир Царьков (это в его зону ответственности влетел рейс 902): «Если бы мы сбивали все борты, чьи экипажи вовремя не поменяли коды, то Кольский полуостров был усыпан обломками самолетов…»

Они не пройдут
Для понимания ситуации нужно попытаться взглянуть на картину шире.
Конец 1970-х. Именно со стороны Северного полюса в случае большой войны на СССР должны были идти бомбардировщики Б-52 с ядерными бомбами.
Прилетавший недавно в Москву Оливер Стоун показывал Путину кадры из фильма «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу» — эпохальная антимилитаристская сатира на военных США режиссера Стэнли Кубрика. Апогей безумия — полет героя верхом на ядерной бомбе.
Знаете, куда герои этого фильма летели? На 10-ю армию ПВО.
Армию противовоздушной обороны лучше представить в цифрах: 56 тысяч солдат, сержантов, прапорщиков, офицеров и генералов. 100 зенитных ракетных дивизионов, на вооружении которых стояли современные (тогда) комплексы: С-75, С-125, С-200.
Чтобы не заблудиться в названиях: С-75 сбивал Фрэнсиса Пауэрса над Уралом в 1960 году. С-125 и С-200 работали по «Томагавкам» в Сирии несколько дней назад.
И, наконец, изюминка — 280 перехватчиков Су-9, Су-15, Як-28, Ту-128 и «летающие радары» Ту-126.
Район ответственности армии от границы с Финляндией и Норвегией на западе до полярного Урала на востоке и от Земли Франца-Иосифа, Новой Земли и побережья полярных морей на севере.
В те годы наши истребители еще не могли дозаправляться в воздухе. А встречать Б-52 нужно было как можно ближе к полюсу. Нашли выход: на острове Греэм-Белл (архипелаг Земля Франца-Иосифа) обустроили ледовую авиабазу. В качестве аэродрома подскока для тяжелых туполевских Ту-128 (бомбардировщик Туполева, переделанный в дальний перехватчик). «Тушки» должны были сжигать американские бомбардировщики над Северным полюсом.
Итак, рейсу N 902 и его пассажирам, вылетевшим из солнечного весеннего Парижа, была уготовлена судьба «протестировать» 10-ю армию. «Боинг» шел по маршруту Б-52. Как будто его экипаж был фанатом Стэнли Кубрика.
И вечный бой
Примерно через два часа после вторжения в наше небо «Боинг» лежал в карельском лесу.
Приземлением это было нельзя назвать. Самолеты приземляются на землю. А командир Чанг Кью посадил самолет на лед лесного озера, причем на пробеге сложил шасси и довернул лайнер к берегу. На тот случай, если лед не выдержит и самолет начнет тонуть.
Внешне самолет почти не пострадал, особенно если смотреть с левой стороны. С правой стороны картина была иной: отсутствовал кусок крыла, на фюзеляже около сотни пробоин от поражающих элементов боеголовки ракеты «воздух-воздух». Кошмар внутри: салон в крови, два пассажира мертвы, 13 ранены. Все выжившие пережили чудовищный шок.
Если быть точным, то 1 час и 46 минут экипаж «Боинга» вытворял в карельском небе нечто за гранью добра и зла. Его принуждали к посадке, а Ким Чанг Кью упорно противился (утверждал, что приказал радисту связаться с истребителями, но это не удалось: разные частоты). Игнорировал команды Су-15 и на тяжелой машине совершал дерзкие маневры уклонения.
ПВО не оставляла надежды принудить «Боинг» к посадке. «Боинг» сопротивлялся. Позже его командир также скажет в свое оправдание, что перехватчик подошел к нему с «не той стороны».
Правда, не уточнит, какой из пяти Су-15, которые, сменяя друг друга, пытались заставить нарушителя следовать за ними на аэродромы Мончегорск и Африканда. Как рассказывал один из тех летчиков капитан Александр Босов: «Да я, японский бог, воткнул ему в форточку хвост со звездой, а он, сволочь, морду отворачивал!»
Точку в затянувшейся драме поставила ракета «воздух — воздух». Летчику приказали стрелять по нарушителю. По «Боингу» истребитель выпустили одну Р-60. Можно сказать, что летчик дал пассажирам хоть какой-то шанс. Кстати, большинство участников перехвата считали самолет не пассажирским, а военным. Иллюминаторы не доказательство, «Боинг-707» имеет военные версии.
Во время атаки Чанг Кью потянул штурвал вправо, произошел срыв наведения, ракета подорвалась в районе крайнего левого двигателя (на «Боинге-707» их четыре).
От крыла оторвался кусок в 3-4 метра, осколками посекло фюзеляж. В салоне взрывная декомпрессия, у пассажиров лопались перепонки, шла кровь носом, кричали раненые…
Оторвавшийся кусок крыла дал засветку на экране радара. Он планировал с 9-километровой высоты. На КП решили, что раз от цели отделилась цель, значит, нарушитель выпустил крылатую ракету.

Обломок атаковали ракетами.
Об этой истории писали много и разное. В уважаемой отечественной газете сообщалось, как надлежит действовать военным в такой ситуации. Дословно, со ссылкой на «следователя КГБ»: «Сначала необходимо было выпустить зеленую ракету, затем красную, только потом зайти в поле зрения нарушителя и покачивать крыльями, предлагая совершить посадку».
Разноцветные ракеты? Жаль, что эту рекомендацию не передали двум американским пилотам, которые летом 1953 года хладнокровно, как в тире, расстреляли советский пассажирский Ил-12.
Я перечислил все, чем располагала 10-я армия ПВО: сто зенитных ракетных дивизионов, 280 истребителей. Что за цветные ракеты? Чтобы обойтись без юмора, который в таком ситуации неуместен, перечислю вооружение самолетов, которые перехватывали «Боинг». Под плоскостями Су-15ТМ подвешивали две ракеты: одна с радиолокационной, вторая с тепловой головкой наведения. Можно было подвесить два пушечных контейнера УПК-23-250 калибра 23 мм. Но из дежурного звена обычно летали на перехват без артиллерии. Да, еще у летчика пистолет Макарова и 16 патронов. Это все. Ракетниц с разноцветными ракетами нашим не выдавали. Пишу «нашим», потому что автор этих строк также в прошлой жизни был офицером 10-й армии ПВО.
… Считается, что в апреле 1978-го пилот «Боинга» совершил чудо, посадив поврежденный лайнер в лесу. Это правда. Все участники перехвата, особенно летчики, с уважением отзывались о мастерстве командира «Боинга». С профессиональной точки зрения ас.
Но какое определение он заслужил как человек, который чуть не убил сотню душ? И чем бы завершился полет рейса 902, если бы по нему решили стрелять зенитным комплексом? Он ведь прошел над стратегическими объектами: центрами управления и базами флота.
Собственно, дело не в базах. В только что вышедшей книге Владимира Якунина The Treacherous path («Коварная колея» ), автор с прямотой профессионального разведчика описывает, в каких сложных международных условиях он получил назначение в США. Среди дестабилизирующих факторов названа и атака на рейс 902.
В этом вся суть того ЧП. Дела между США и СССР пошли на лад, кому-то позарез было надо прекратить этот процесс.
Полноценного скандала не последовало. Два погибших и несколько раненых не могли взорвать общество. К тому же СССР проявил чудовищное терпение, очень долго не сбивая нарушителя.
О том, какие железные нервы были у офицеров 10-й армии, расскажу, но по очень большому секрету. Накануне пролета южнокорейского самолета на Севере прозевали легкомоторную «Сессну».
«Сессна» вызывает ассоциации с Матиасом Рустом. Но это был не Руст. Со стороны Финляндии залетела «Сессна-150». Летчики заблудились. Они сели на нашем военном аэродроме, нагло дозаправились из своих канистр и улетели. Перегородить полосу мы не успели. Поднятый на перехват истребитель «Сессну» лихо настиг, но очень скоро потерял. Насовсем.
В конце концов у «Сессны» закончилось горючее, она приземлилась в лесу в Мурманской области. Пилоты пошли сдаваться местным властям… Начальство лютовало, армию сотрясали проверки. Так что поверьте, у ПВО были стимулы безжалостно убивать нарушителей. Но «Боинг» не уничтожили.
…Пассажиров накормили и оказали медпомощь. Через два дня на двух Ту-134 их отправили в Мурманск, далее на «Боинге» в Хельсинки. Экипаж признал свою вину, принес извинения за то, что, понимая команды летчиков истребителей, им не подчинился. Попросил помилования. И… получил его.
Выскажу сугубо личную точку зрения. Если бы те пилоты оказались на нарах, ну хотя бы за смерть двух пассажиров, то 1 сентября 1983 года в живых остались 23 члена экипажа и 246 пассажиров «Боинга-747» рейса 007. Он тоже «случайно» отклонился на 500 км.
Потому что сидеть в тюрьмах никто не хочет. И пилоты тоже.
И самое главное. При любом раскладе пассажир обязан долететь до пункта назначения. Как это сделать — я не знаю. Но уверен, что такие «залеты» можно предотвратить. Если очень захотеть.
Целенаправленно или случайно прилетел в Карелию «Боинг» из Парижа, сами решайте. Доказать ни одну из версий невозможно.
Но шанс узнать всю правду есть. Правда, небольшой. Если когда-нибудь очередной Сноуден или Ассанж взломает архивы спецслужб. И обнародует их.
Хронология: истребитель против авиалайнера
27 июля 1953 года советский пассажирский самолет Ил-12, летевший из Порт-Артура во Владивосток, был уничтожен истребителями ВВС США. Погиб 21 человек: летчики, техники и врачи. Безоружный Ил-12 находился в небе Китая, в 110 км от китайско-корейской границы. Факт уничтожения невооруженного пассажирского самолета правительство США признало, но исказило координаты места трагедии, уверяя, что Ил был сбит по ошибке в воздушном пространстве Северной Кореи. Убийцы — пилоты F-86 Ральф Парр и его ведомый Эдвин Скаффи. Руководство СССР безуспешно попыталось привлечь американскую сторону к ответу в гаагском Международном трибунале. В память о погибших во Владивостоке сооружен обелиск. На постаменте высечена надпись: «Здесь погребены жертвы разбойничьего нападения американских воздушных пиратов на советский пассажирский самолет».
16 августа 1972 года пилоты F-5 марокканской авиабазы Кенитра устроили мятеж и попытались сбить королевский «Боинг-727». На перехват вылетели два истребителя. Ракет «воздух — воздух» у них не было, и по самолету своего короля они стреляли из 20-мм пушек. Пилот «Боинга» соврал повстанцам, что король Хассан мертв, истребители вернулись на базу. На самом деле король уцелел, самолету также не было причинено существенного ущерба. Мятеж был подавлен.
21 февраля 1973 года ливийский пассажирский «Боинг-727» был сбит израильскими истребителями F-4 на Синае — погибли 108 человек, 5 выжили. Самолет летел в Каир и заблудился в условиях песчаной бури. Израильские власти выплатили компенсации пострадавшим и родственникам погибших.
27 июня 1980 года над Тирренским морем потерпел катастрофу итальянский DC-9, выполнявший внутренний рейс по маршруту Болонья — Палермо. Погибли все: 77 пассажиров и 4 члена экипажа. Основные версии:
1) взрыв вызван ракетой «воздух — воздух», выпущенной с неидентифицированного самолета;
2) взрыв бомбы на борту;
3) рейс 870 стал непреднамеренной жертвой воздушного боя между самолетами НАТО и ВВС Ливии;
4) в 2008 году бывший президент Италии Франческо Маурицио Коссига заявил, что авиалайнер был сбит ракетой, запущенной с французского истребителя.
В 1983-м на Дальнем Востоке истребителем Су-15 сбит «Боинг-747» Korean Air Lines, глубоко нарушивший советское воздушное пространство — 269 погибших.
Кстати
От «Боинга» компания-владелец отказалась. Планер демонтировали на металлолом, двигатели перевезли вертолетами на аэродром Подужемье (рядом с г. Кемь). Потом их вывезли в Москву. Личные вещи пассажиров (сумки и чемоданы из багажного отсека) взяли под охрану пограничники, поэтому ничего не пропало. «Бесхозные» вещи из салона стали сувенирами: спиртное из бара, журналы, видеосистема — для наших людей в 1978 году это было манящими чудесами из другого мира. Экипаж «Боинга» законопослушно сдал свои пистолеты (три штуки), но где они сегодня — неизвестно. На фото пассажирское кресло из того самого «Боинга-707» — экспонат в комнате боевой славы 10-й армии ПВО (Архангельск). Армия расформирована в 1995-м.

Текст: Игорь Елков
Российская газета — Неделя №7547 (84)
https://rg.ru/

F-35 против С-400 и С-500: Атака с воздуха захлебнется

Велики ли шансы у нового американского истребителя прорвать ПВО России
The National Interest продолжает знакомит читателей с небывалыми качествами «чемодана без ручки». То есть неудачного легкого истребителя F-35, на который уже потрачено столько денег, что отказаться от него уже невозможно. Слабые летные характеристики компания «Локхид Мартин» уже давно пытается скомпенсировать мощным программным обеспечением, которое должно быть чуть ли ни умнее пилота. В статье говорится, что по-настоящему прекрасный истребитель появится в начале двадцатых годов, когда будет готов программный блок с индексом Block IV. А пока придется полетать на том, что имеем.
На сей раз The National Interest сосредоточился на теме борьбы F-35 с самыми совершенными в мире системами ПВО китайского и российского производства. Нет, журнал не намерен воевать с Китаем и Россией. Логика тут вполне дипломатичная. Поскольку эти два главных врага США интенсивно торгуют оружием, то оно может достаться какой-либо стране, с которой у США может случиться военный конфликт.
В качестве главных объектов ПВО, с которыми предстоит бороться истребителю, выбраны российские зенитно-ракетные комплексы С-300 и С-400. А в перспективе и ЗРС С-500, которая должна появиться в начале 20-х годов.
Что на этот счет делается в ВВС США? С пилотами проводятся теоретические и практические занятия. Для чего используются программные тренажеры.
Однако из статьи не вполне понятно, какими же именно инструментами обладает F-35 для того, чтобы не только обезопасить себя от зенитных ракет. Сказано лишь, что у этого самолета прекрасная РЛС, что, разумеется, не подлежит сомнению. Еще говорится о малозаметности. Однако, во-первых, она не столь и мала, тут «чемодан без ручки» уступает и немолодому уже истребителю F-22, и нашему первому самолету пятого поколения Су-57. Во-вторых, РЛС российских комплексов ПВО работают в широком частотном диапазоне. И способны прекрасно видеть даже самый малозаметный самолет.
В качестве еще одного инструмента борьбы приводятся летные качества. Журнал утверждает, что маневренность у F-35 столь же высокая, как и у F-15 и F-16. С этим согласиться никак нельзя. Говорится и о «замечательной» скорости, равной 1,6 М. Эта скорость не замечательная, а весьма средняя.
Затем частично перечисляется вооружение самолета. Причем почему-то такое, которое к непосредственной борьбе с ЗРК отношения не имеют. Например, ракета «воздух-воздух» для ближнего боя AIM-9X Sidewinder, которую начинают осваивать F-22 и F-35. Ракета, действительно, хорошая, лучше российской ракеты того же назначения. У нее отклоняемый вектор тяги и матричная ГСН. Но к борьбе с ЗРК она никакого отношения не имеет.
Еще более странно выглядит глава, полностью посвященная авиационной пушке, делающей 3300 выстрелов в минуту. Кстати, с этой пушкой у «Локхид Мартин» серьезные проблемы — во время стрельбы самолет начинает рыскать в горизонтальной плоскости.
Так что тема, по сути, не раскрыта. В связи с чем нам приходится делать за автора американского журнала работу, которую он не доделал.
Действительно, для истребительной авиации самую большую опасность представляют не самолеты противника, а именно средства ПВО. С момента появления ЗРК от зенитных ракет пострадало значительно больше самолетов, чем во время воздушных боев. Именно поэтому в любом конфликте первоочередная задача авиации — подавление средств ПВО. «Искусные маневры» с целью обмануть зенитную ракету, находясь в зоне действия ПВО, на которые уповает The National Interest, бесперспективны. Самый результативный маневр в таком случае — катапультирование.
Борьба с ПВО начинается с разведки. С помощью каких-либо провокационных действий добиваются включения на рабочую мощность РЛС ЗРК. И самолет-разведчик засекает точки, в которых находятся эти РЛС, а также фиксируют рабочие частоты. Правда, с С-400 не так-то это и просто, поскольку рабочая частота постоянно изменяется по случайному закону.
Прежде, до появления технологии РЛС с активной фазированной антенной решеткой (АФАР), эту задачу решали, как и сейчас решают, самолеты радиотехнической разведки RC-135W. Их радары в пассивном режиме, то есть, ничего не излучая, постоянно сканируют пространство. И собирают таким образом важную разведывательную информацию относительно электромагнитных излучений на территории противника. Так, в частности, обнаруживаются и РЛС систем ПВО.
На F-35 установлена бортовая РЛС с АФАР AN/APG-81. За счет того, что каждый излучатель антенной решетки независим от других и управляется по своему каналу, появилась возможность одновременно решать несколько задач. То есть не только при помощи активного излучения обнаруживать и сопровождать воздушные и наземные цели, но и формировать излучение радиоэлектронной борьбы, осуществлять цифровую связь с землей и другими самолетами группы, а также в пассивном режиме производить радиотехническую разведку. То есть этот самолет способен создавать карту расположения РЛС ПВО.
Кстати, для того, чтобы повысить интерес Конгресса США, который утверждает финансирование «чемодана без ручки», компания «Локхид Мартин» внедрила в умы руководящего состава ВВС мысль о том, что F-35 может использоваться еще и в качестве самолета дальнего радиолокационного наблюдения, то есть как АВАКС. И эту задачу минувшим летом вписали в качестве дополнительной его функции.
После как средства ПВО засечены, по найденным точкам производится массированная ракетная атака. Однако в силу непонятных обстоятельств F-35 принимать в ней участия не может. Потому что для этой атаки используются противорадиолокационные ракеты AGM-88 HARM (High-Speed Anti-Radar Missle). Но они не включены в вооружение данного самолета. F-35, будучи истребителем-бомбардировщиком, имеет довольно ограниченный набор оружия, предназначенного для работы по наземным целям.
Это, прежде всего, высокоточная дальняя ракета (до 1000 км) AGM-158 JASSM. Ее запускают вне зоны действия ПВО, и она приближается к району цели по сигналу GPS. На финальном участке включается тепловая головка самонаведения. Однако для поражения РЛС требуется пассивная радиолокационная ГСН.
Также есть планирующая бомба AGM-154 JSW, дальность которой достигает 130 км. В случае же оснащения бомбы двигателем, она способна улетать на 550 км. Это тоже за пределами зоны действия ПВО. Но и бомба тоже не оснащена инструментами охоты на РЛС.
То есть задача перекладывается на немолодые уже истребители-бомбардировщики F-16E, которые оснащены противорадиолокационными ракетами. Но для них эта работа смертельно опасна. Поскольку дальность AGM-88 HARM не превышает 100 км, а ракеты российских ЗРС дальней зоны способны поражать цели на расстоянии до 400 км. Ну, наверное, их американцем не жалко, все равно их со временем должны заменить на F-35.
В целом, как видим, F-35 задачи подавления систем ПВО решает не напрямую, а опосредованно.
Что же касается действия данного самолета в условиях не подавленных систем ПВО, то у The National Interest довольно странные рекомендации пилотам. Необходимо максимально использовать возможности бортовой РЛС для того, чтобы обнаруживать средства ПВО и обходить их. То есть обнаруживать незащищенные участки, через которые можно проходить, не рискуя быть обнаруженными. На российской границе такое возможно было еще два-три года назад. Однако сейчас страна полностью прикрыта от такого рода «тайных прорывов» сплошным, без разрывов, радиолокационным полем.
Еще пилотам рекомендуется по максимуму использовать возможности радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Однако на С-300 и С-400 тоже есть системы РЭБ. Также обладают повышенной помехоустойчивостью и противоракеты. При этом следует учитывать, что в области РЭБ Россия существенно опережает США. Это признают и американские генералы.
Разумеется, в случае массированных воздушных атак никакие средства ПВО не могут дать стопроцентную гарантию. Кто-то может и прорваться. Но шансы на прорыв у F-35 достаточно невелики. Именно поэтому они предназначены для того, чтобы выполнять полет вдали от зоны действия российских средств ПВО, используя дальнобойные ракеты и планирующие бомбы.

Владимир Тучков

http://svpressa.ru/war21/

Эксперт: против американских F-22 и F-35 есть российское «противоядие»

Американским «стелсам» стоит остерегаться российских ЗРК, пишет NI. Авиаэксперт Виктор Прядка в эфире радио Sputnik отметил, что разработка американских истребителей-невидимок существенно отстает от темпов создания российских средств ПВО.
Использование истребителей четвертого поколения в зоне действия российских комплексов ПВО уже давно стало «экономически нецелесообразным», однако и перспективные американские боевые машины не обладают гарантированной защитой от новейших ЗРК С-400 и С-500, считает обозреватель журнала National Interest Дейв Маджумдар.
Самой большой угрозой для F-22 и F-35 станет полномасштабная эшелонированная система ПВО, заточенная на обнаружение малозаметных воздушных целей, полагает автор статьи. Подобный «железный купол», выстроенный в рамках концепции A2/AD (ограничение и воспрещение доступа и маневра), значительно осложнит действия американской авиации в зоне возможного конфликта.
В статье отмечается, что российские ЗРК уже давно обладают оборудованием для выслеживания «стелсов», однако отображение малозаметной цели на радаре не гарантирует ее успешного поражения средствами ПВО. Более совершенные системы наведения помогут решить эту проблему и, возможно, сведут на нет преимущества новейших боевых машин ВВС США.
«Со временем технология «стелс» лишится своих преимуществ, но вряд ли она станет более дешевой. Москва определенно решит проблему уничтожения малозаметных целей, но борьба между оборонительными и наступательными вооружениями будет продолжаться», – резюмирует Маджумдар.
Гендиректор компании «Альянс авиационных технологий Авинтел» Виктор Прядка в эфире радио Sputnik отметил, что разработка американских «стелсов» существенно отстает от темпов создания российских средств ПВО.
«Пока идет разработка «стелсов» F-22 и F-35 (а перед ними был еще F-117, который сбили в Югославии зенитной системой разработки еще пятидесятых годов), динамика развития зенитных комплексов идет более высокими темпами. Поэтому к тому моменту, когда самолет начинает производиться серийно, на него уже имеется явное «противоядие», которое позволяет сбивать его без проблем. Первоначально планировалось, что самолет «стелс» будет обладать свойствами сверхзвукового крейсерского полета. При этом конфигурация самолета будет «рассеивать» радиоволны радара, и эффективная площадь рассеивания будет настолько мала, что самолет можно будет принять за полет крупной птицы. Но с учетом того, что средства ПВО активно развиваются, вся эта концепция не оправдала себя. Кроме того, затраты на производство «стелсов» значительно превышают стоимость ракет, которые их сбивают», – сказал Виктор Прядка в эфире радио Sputnik.
Он напомнил, что истребитель F-35 уже назван в США «национальной катастрофой».
«Программа по его созданию «хромает», поскольку затягивается по срокам. Концепция применения боевых самолетов и сама программа уже несколько устарели. Теперь требуется что-то делать с программой. И возникает вопрос: а не начать ли новую программу с учетом современных средств ПВО и технологий», – отметил эксперт.

https://ria.ru/radio_brief/

Зенитные ракеты комплекса С-500 оставят противника без спутников

МОСКВА, 24 апр — РИА Новости, Андрей Коц. Генеральный конструктор концерна воздушно-космической обороны «Алмаз-Антей» Павел Созинов раскрыл некоторые детали боевых возможностей перспективной российской зенитно-ракетной системы С-500. По его словам, новая ЗРС сможет эффективно поражать цели на высотах до 100 километров. Об этом Созинов рассказал в интервью журналу «Национальная оборона» 24 апреля.
«Мы сделали прогноз развития средств воздушно-космического нападения на ближайшие 25 лет, — пояснил генеральный конструктор. — Наша система должна уметь бороться с теми целями, которые сегодня еще отсутствуют, но могут появиться. Речь идет о перехвате в неплотных слоях атмосферы, в том числе в верхних слоях атмосферы в сотне километров от земли».
Когда именно первые С-500 поступят на вооружение, пока не сообщалось. Однако в середине апреля главком ВКС России генерал-полковник Виктор Бондарев сообщил, что это произойдет «в ближайшее время». По мнению многих экспертов, новое оружие позволит прикрыть высоты, ранее недосягаемые для российских средств противовоздушной обороны.
Гроза ракет и спутников
На сегодняшний день самой современной российской ЗРС является система С-400 «Триумф». Ее возможностей хватает для борьбы с любыми существующими аэродинамическими целями — самолетами, вертолетами, беспилотными летательными аппаратами, крылатыми ракетами на дальностях до 400 километров и на высотах до 30 километров. Ракеты же перспективной С-500 фактически смогут поражать цели в ближнем космическом пространстве.
«Очевидно, что С-500 задумывался как универсальный комплекс противовоздушной и противоракетной обороны, способный бороться со всей номенклатурой целей, — рассказал РИА Новости военный эксперт, член Общественного совета при Министерстве обороны России Игорь Коротченко. — На тех высотах, о которых говорит Павел Созинов, ее ракеты смогут поражать блоки межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на завершающем этапе траектории их полета. Таким образом, С-500 станет эффективным средством стратегической ПРО».
О том, что новая ЗРС будет ориентирована главным образом на перехват боевых блоков МБР, говорит и тот факт, что второй этап ее испытаний пройдет в Казахстане, на знаменитом полигоне Сары-Шаган. Здесь с 60-х годов прошлого века испытываются отечественные системы ПРО. В частности, комплекс А-135, прикрывающий Москву от ракетного удара, впервые был опробован именно на Сары-Шагане. По словам Павла Созинова, на этом полигоне операторы С-500 будут отрабатывать перехват высотных целей в условиях, приближенных к боевым.
Кроме блоков МБР, С-500 сможет эффективно бороться с гиперзвуковыми целями, орбитальными платформами, высотными беспилотниками. Впрочем, область применения новой системы не ограничивается исключительно функциями ПРО и ПВО. В ближнем космосе, как раз на высотах около 100 километров, действует большинство спутников военного назначения. Они обеспечивают войска связью, навигацией, целеуказанием. Уничтожение спутниковой группировки противника позволит в буквальном смысле «ослепить» и «оглушить» его вооруженные силы, лишив их преимущества. Для достижения этих целей российские оружейники разрабатывают не только новые зенитные ракеты, но и семейство перспективных систем радиоэлектронной борьбы.
«В соответствии с указаниями руководства страны мы проводим исследования по решению задачи противодействия средствам космического базирования, — подчеркнул Созинов. — Это касается возможностей радиоэлектронного подавления некоторых средств локационной разведки, оптико-электронной разведки и средств связи космического базирования, а также непосредственного функционального поражения тех элементов, которые развернуты на орбите».
Средний радиус
В случае полномасштабного военного конфликта позиции российских дальнобойных зенитно-ракетных систем станут одними из основных целей для высокоточного оружия противника. Для их прикрытия необходимы комплексы меньшей дальности, способные эффективно поражать малоразмерные цели. По словам Павла Созинова, подобное оружие создано и уже серийно поставляется в войска.
«Зенитно-ракетный комплекс «Бук-М3″ запущен в серийное производство. Он позволяет перехватывать практически всю номенклатуру крылатых ракет, аэродинамических целей, — рассказал в интервью Созинов. — Комплекс соответствует лучшим мировым аналогам. Это перспективная система, которая еще минимум 20 лет будет подтверждать свою эффективность».
ЗРК «Бук-М3» является модификацией еще советской системы ПВО средней дальности. Однако по факту это совершенно новое оружие, значительно превосходящее своих предшественников. «Бук-М3» способен уничтожить крылатую ракету на высоте 10 метров и удалении 40 километров, а также любой самолет или беспилотник на дальностях от 2,5 до 70 километров и высотах от 15 метров до 30 километров. Эти комплексы начали поступать в войска в 2016 году и должны в перспективе заменить устаревающие «Бук-М1» и «Бук-М2».
Экспортный вопрос
Говоря о перспективах более ранних зенитно-ракетных систем, Павел Созинов отдельно остановился на проверенных временем С-300 различных модификаций. По его словам, они все еще востребованы на мировом рынке торговли вооружениями. Генеральный конструктор напомнил, что в середине апреля президент Сербии Александр Вучич заявил журналистам, что Белграду нужны два дивизиона ЗРС С-300 и полковой командный пункт. Эта сделка в настоящий момент обсуждается с Россией. В то же время президент Вучич отметил, что пока никаких конкретных договоренностей с Москвой не достигнуто.
ЗРК С-300 целились по «вражеским» МиГ-31 на учениях в Свердловской области
Созинов считает, что если бы у Белграда в 1999 году были на вооружении системы С-300, НАТО не решилось бы на бомбардировки Югославии, так как авиация альянса понесла бы неприемлемые потери. Сегодняшний интерес Сербии к покупкам современных российских средств ПВО объясним — самыми мощными ЗРК этой страны являются уже сильно устаревшие С-125М1 и «Куб-М». Оба этих комплекса — малой дальности и не в состоянии обеспечить безопасность воздушных границ государства. Однако ряд военных экспертов считает, что сделка по покупке Сербией российских С-300 не состоится по политическим причинам.
«С одной стороны, продажа сербам С-300 может быть нам выгодной, — рассказал РИА Новости военный эксперт Михаил Ходаренок. — Особенно если они будут платить живыми деньгами. Но, с другой стороны, никто им на это пойти не позволит. Сербия сейчас находится под сильным давлением Брюсселя. Нынешнее руководство страны открыто афиширует курс на интеграцию в евроатлантические структуры. И разговорами о российском оружии они, скорее всего, пытаются добиться каких-то уступок для себя. Возможно, стараются выбить скидку на западные зенитно-ракетные системы».
Ранее намерения приобрести российские средства ПВО (в частности, С-400) высказывала Турция, действующий член НАТО. Как сообщил журналистам 24 апреля пресс-секретарь турецкого лидера Ибрагим Калын, детали этой сделки главы двух государств обсудят 3 мая на переговорах в Сочи.

https://ria.ru/

Америка идет на прорыв ПВО России

Заместитель председателя объединенного комитета начальников штабов США генерал Пол Сельва, выступая на слушаниях в Конгрессе, негативно отозвался о состоянии американской стратегической авиации. По его мнению, установленные на дальних бомбардировщиках системы вооружения через 10 лет не смогут преодолевать противовоздушную оборону России.
Генерал напомнил, что стратегические бомбардировщики В-52, создававшиеся в середине прошлого века, не в состоянии будут в скором времени выполнять возлагающиеся на них боевые задачи. Что же касается ракет и бомб, которыми вооружены устаревающие бомбардировщики, то и они также «далеко не первой свежести», поскольку разрабатывались в 70-е годы.
Подтекст высказывания американского генерала вполне понятен. В настоящий момент в США начинается беспрецедентная со времен холодной войны модернизация ядерных сил. Причем не только воздушной их составляющей, но и всей триады – еще и ракет морского и наземного базирования. Всего за 10 ближайших лет предполагается потратить на модернизацию ядерных сил 400 млрд. долларов.
Генерал, говоря о необходимости обновления воздушной компоненты триады, произносит формулу, которой активно пользуются все публичные американские военные: нет, это отнюдь не гонка вооружений. И мероприятия не направлены против России. Просто необходимо заменить существующие системы более конкурентоспособными. Но при этом все-таки Россия, ПВО которой необходимо преодолевать, означается в качестве врага номер один.
Воздушная составляющая ядерной триады США по мощи и эффективности занимает промежуточное положение, превосходя наземный компонент и уступая морскому.
Наземная часть триады представлена 450-ю МБР шахтного базирования Minuteman III. Они стоят на боевом дежурстве уже почти полвека. И уже изрядно состарились, хоть и периодически модернизируются. Но их система управления уже относится ко вчерашнему дню ракетной техники. У них отсутствуют системы, позволяющие преодолевать ПРО. А шахтный способ базирования, в отличие от мобильного, делает эти ракеты уязвимыми для ответного удара.
Морской компонент самый мощный в ядерной триаде. Это достигается за счет скрытного положения стратегических подводных лодок, готовых произвести ракетный залп. Поэтому на 18 подводных лодках «Огайо» сосредоточено почти 70% имеющихся у США ядерных боеголовок. Их носителями являются МБР «Трайдент-2». Они более современны и совершенны, чем наземные ракеты «Минитмен». Подводный флот США начал вооружаться ими в 1990 году.
Необходимо сказать, что если российская наземная составляющая ядерной триады существенно сильнее, чем американская, то в море дела обстоят наоборот.
По воздушной составляющей у России имеется некоторый перевес, но не радикальный.
Формально стратегическая авиация США насчитывает 159 бомбардировщиков. Однако из этого числа следует исключить 63 самолета B-1B Lancer, поскольку они не являются носителями ядерного оружия. Остаются 20 B-2 Spirit и 76 B-52H Stratofortress. В-2 – это современный самолет, принятый на вооружение в 1997 году. Он построен с использованием стелс-технологии. Имеет дальность 11 тыс. километров. Способен брать на борт до 27 тонн бомб и ракет. Однако имеет околозвуковую максимальную скорость, равную 1010 км/час. Российский Ту-160 летает на сверхзвуке.
Но основная «тяжесть» воздушного компонента ядерного сдерживания лежит на немолодых плечах старослужащих В-52. Надо сказать, что главными достоинствами В-2 по сравнению с В-52 являются, пожалуй, «молодость», то есть неизношенность механизмов, и малозаметность. У него меньше и грузоподъемность, и дальность, и ниже потолок.
Замена этих двух бомбардировщиков, о которой говорил в Конгрессе генерал Сельва, уже включена в планы Пентагона. Предполагается, что в 2037 году в ВВС США будут эксплуатироваться 100 бомбардировщиков нового поколения В-21. На это дело планируется потратить 80 млрд. долларов. Тендер на разработку нового самолета выиграла компания Northrop Grumman. О том, что собой будет представлять В-21 и какими обладать характеристиками практически ничего неизвестно, поскольку работы находятся на самом начальном этапе. Существует лишь уменьшенный макет для показа прессе и потенциальным заказчикам. Внешне это «летающее крыло», имеющее некоторое сходство с В-2.
Предполагается, что бомбардировщик будет иметь два режима управления – пилотируемый летчиком и беспилотный.
Первые самолеты должны по плану появиться уже в 2025 году. Однако это чрезмерно оптимистичные прогнозы. На создание B-2 Spirit ушло 20 лет. 10 лет от начала разработки до первого полета прототипа, и еще столько же до начала серийного производства.
И, наконец, о ядерных бомбах и ракетах, которые так печалят генерала Сельву. На вооружении ВВС США еще совсем недавно были вполне современные крылатые ракеты AGM-129 ACM, которые начали поступать в армию в 1993 году. Они имели мощность от 5 до 150 килотонн. Предназначались для нанесения удара без вхождения самолета в зону ПВО противника. Что обеспечивалось дальностью полета ракеты, равной 3700 километров. Максимальное отклонение от цели лежало в пределах от 30 до 90 метров, что вполне приемлемо для ядерного заряда. Максимальная скорость на высоте – 800 км/час.
В общем, ракета очень серьезная. Хоть и уступающая нашей Х-102 по основным параметрам почти в два раза: дальность – 5500 км, вероятное отклонение – 5-6 м, мощность – 450 кт, изменяемый профиль полета.
Но в 2007 году AGM-129 ACM была снята с вооружения. В настоящий момент стратегические бомбардировщики способны нести ракеты лишь AGM-86B ALCM – более старые и менее совершенные, принятые на вооружение в начале 80-х годов. Они имеют максимальную дальность, равную 2400 км и мощность до 200 кт. Круговое вероятное отклонение (КВО) – 80 м. Производитель – компания Boeing.
Другого стратегического ракетного оружия дальняя авиация США не имеет. В наличии есть две свободнопадающие бомбы, которые трудно назвать вооружением, способным преодолевать противовоздушную оборону России. Это В63, мощностью 1,1 Мт, принятая на вооружение в 1983 году. И В61-11 – 11-я модификация «старинной» бомбы, разработанная в 1994 году. Ее мощность равна 340 кт.
В общем, ВПК США, засучив рукава, начинает интенсивную модернизацию оружия сдерживания. Но есть среди множества модернизационных проектов и такие, которые способны не снизить, а повысить ядерную угрозу. К ним относится, прежде всего, проект создания новой унифицированной бомбы В61-12. Это первая в США корректируемая ядерная бомба, относящаяся к классу высокоточного оружия. Мощность боеголовки – 50 кт. Ее испытания начались в позапрошлом году, а производство должно начаться в 2020 году. Носителем бомбы может быть не только стратегическая, но и тактическая авиация. То есть должно получиться тактическое ядерное оружие.
Корректируемые В61-12 предполагается размещать в Европе – в Германии, Италии, Турции, Бельгии и в Нидерландах. Причем не на американских базах, а в авиационных частях этих стран. Иначе как распространением ядерного оружия назвать такое решение нельзя.
В российском МИДе к этой программе относятся крайне неодобрительно. «Анализ характеристик новых авиабомб говорит о том, что их постановка на вооружение может существенно понизить порог применения ядерного оружия. Вместо средства сдерживания такие вооружения потенциально становятся «оружием поля боя», как это было в годы холодной войны», — заявил директор Департамента МИД России по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями Михаил Ульянов.
К проектам, сомнительным с точки зрения мировой безопасности, относится также разработка ядерной крылатой ракеты дальнего действия и модернизация легкого истребителя F-35A с целью придания ему функции носителя ядерного оружия.

https://news.rambler.ru

На беспрецедентные учения НАТО Москва ответила авиацией и ПВО

6 мая части и соединения ВВС и ПВО ЦВО России выполняли учебные задачи по передислокации, организации и всестороннему обеспечению в полевых условиях действий авиации в регионе дислокации.
Отмечается, что данные учения российских военных частей прошли одновременно с широкомасштабными учениями стран НАТО и Скандинавии около северных рубежей Российской Федерации под названием Arctic Challenge Exercise-2015 (АСЕ-2015).

Как заявил ранее министр обороны Швеции Стефан Левен, учения АСЕ-2015 призваны продемонстрировать готовность Швеции «дать отпор российской агрессии», а также поспособствовать улучшению подготовки шведских военных.
По данным военных экспертов, проводимые уже второй раз у российских границ маневры авиации Arctic Challenge Exercise являются наиболее масштабными учениями в регионе.
Помимо скандинавских военных, в учениях принимают участие подразделения еще из 15 государств, в том числе из США, Великобритании, Нидерландов, Швейцарии, Германии, Франции. Всего задействованы 115 самолетов из девяти стран и около 4 тыс. военнослужащих. Кроме того, в учебных маневрах примут участие истребители, самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и управления, транспортная авиация и заправщики.

При этом, российские наблюдатели на учения приглашены не были, кроме того, российской стороне не было сообщено о том, какие именно задачи должны быть выполнены военными НАТО и Скандинавии в ходе АСЕ-2015.
Со своей же стороны генсек НАТО Йенс Столтенберг высказывал пожелания, чтобы Россия не проводила свои военные учения, не предупреждая заранее Североатлантический альянс. Российское Минобороны идет навстречу подобным пожеланиям — к примеру, замминистра обороны РФ Анатолий Антонов представил заранее информацию о подготовке к учениям в Центральном военном округе сотрудникам НАТО, хотя данные учения не подпадают под положения Венского документа о предоставлении информации по военной деятельности в зоне применения мер укрепления доверия и безопасности.
Российское министерство обороны отмечает, что в рамках учений основное внимание уделяется развертыванию системы управления авиацией в полевых условиях и переброске подразделений ПВО по железной дороге. Кроме того, самолеты Дальней авиации в рамках учений нанесут удары крылатыми ракетами по условным наземным целям. В масштабных учениях приняли участие 12000 военных, 250 единиц авиации, 700 единиц другой военной техники. В итоге, военные учения РФ по своей численности в два раза превзошли учения НАТО АСЕ-2015.

В последнее время, сопряженное с политическими разногласиями между Россией и западными странами, НАТО проводит учения у российских границ все чаще, в них принимают участие страны, граничащие с РФ на севере и западе.
Совсем недавно, в мае, в водах Норвегии прошли противолодочные учения НАТО «Динамичный мангуст». Условным противником 10 военных судов стран НАТО выступала «российская подлодка».
А тотчас после завершения учений АСЕ-2015, в Балтийском море стартуют учения Baltops-2015 с такой же антироссийской направленностью и продлятся 15 дней. В Балтийское море прибудут военные корабли 17 стран НАТО, что создаст чрезвычайную концентрацию натовских военных кораблей у российских морских границ.

http://www.pravda.ru/

Небо на шестерых

К российско- белорусской системе ПВО подключатся еще четыре государства
В скором времени единая система противовоздушной обороны прикроет территории сразу шести стран — бывших республик СССР. Речь идет о государствах, входящих в Организацию Договора о коллективной безопасности — ОДКБ.
Запуск
О таком решении военачальники России, Белоруссии, Казахстана, Армении, Киргизии и Таджикистана договорились в понедельник в Екатеринбурге на первом расширенном заседании Военного комитета ОДКБ. В этот комитет входят начальники Генштабов.
— Создание единой системы ПВО — очень долгий и скрупулезный процесс, но мы уже работаем в этом направлении, — заявил начальник российского Генштаба Валерий Герасимов
Он напомнил, что на данный момент единая система ПВО действует с Республикой Беларусь, на подходе Казахстан и Киргизия. «Будет разработана «дорожная карта» создания единой системы ПВО в Центрально-Азиатском регионе. В перспективе эта система объединит все страны — члены ОДКБ», — указал генерал армии.
Накрыв огромную территорию «противоавиационным зонтиком», стороны на этом не остановятся. В планах организации, по словам Валерия Герасимова, — создание на территории ОДКБ единой системы противоракетной обороны. По словам военных экспертов, это будет наш ответ на неостанавливаемое расширение американской ПРО. Кроме «дорожной карты» по ПВО и договоренностям по ПРО стороны условились продолжить совместный регулярный мониторинг военно-политической обстановки.
— До последнего времени на территории ОДКБ Белоруссия находилась в довольно спокойном регионе, — отметил начальник Генштаба Вооруженных сил Белоруссии генерал-майор Олег Белоконев. — Однако последние события в мире дали понять, что внешние угрозы стоят на пороге нашего государства.

Белорусский генерал выразил надежду, что региональные группировки войск способны защитить территориальную целостность своих государств. При этом он высказался за подготовку российских и белорусских военнослужащих по единым канонам. «Я не вижу никаких барьеров для этого. Военнослужащие Белоруссии на равных с россиянами обучаются в российских военных вузах. Мы имеем допуск к государственным секретам в России. Аналогичная схема взаимодействия двух армий действует и на территории Белоруссии», — подчеркнул он.
После того как все договоренности были достигнуты, военачальники решили своими глазами посмотреть на то, как слаженно действуют их подчиненные на поле боя. В режиме онлайн из штаба Центрального военного округа начальники Генштабов получали информацию о действиях войск на полигонах, расположенных в Астраханской, Оренбургской, Челябинской, Курганской областях и Красноярском крае, а также на полигоне «Ляур» в Таджикистане.
В ходе учений были применены реактивные системы залпового огня «Град» и «Ураган», тактические ракетные комплексы «Точка-У», дальние сверхзвуковые бомбардировщики Ту-22М3 и фронтовые бомбардировщики Су-24М, действовавшие под прикрытием истребителей-перехватчиков МиГ-31БМ.
Противовоздушную оборону обеспечили боевые расчеты зенитных ракетных систем С-300ПС и комплексов «Тунгуска». Вертолеты Ми-8 осуществили высадку групп спецназа для проведения досмотра результатов поражения.

Иван Петров

Коллег из ПВО поздравляем с праздником!

С праздником вас, дорогие друзья авиаторы, проходившие службу в Войсках ПВО!

Материал из Википедии

 

  Войска ПВО (противовоздушная оборона) (ПВО страны до 1981 года) — вид Вооружённых сил СССР (самостоятельный от ВВС СССР). 

1 История

1.1 Зарождение ПВО в Российской империи

1.2 ПВО в годы гражданской войны

1.3 Развитие ПВО после окончания гражданской войны (1921—1940 гг.)

1.4 Войска ПВО в годы Великой Отечественной войны (1941—1945)

1.5 Войска ПВО в послевоенные годы

2 День войск ПВО

3 Главнокомандующие

3.1 Войска ПВО СССР

3.2 Войска ПВО Российской Федерации

4 Структура

5 Вооружение и военная техника

 

История

Зарождение ПВО в Российской империи

Развитие средств воздушного нападения вызвало необходимость создания специальных средств борьбы с ними, разработки мер воздушной обороны для прикрытия войск и объектов тыла.

К началу 1914 года в России была сконструирована первая 76-мм противосамолётная пушка (конструктор Лендер), досягаемость, по высоте которой составляла 5 000 метров. Для стрельбы по самолётам — также использовались пушки образца 1900 года, (1902 года) с приспособлениями позволяющими придавать стволу углы возвышения 50-60 градусов и поворачивать вкруговую.

В 1914 году были созданы первые противосамолётные батареи. Эффективность стрельбы из зенитных пушек возрастала, но не удовлетворяла требованиям надёжной обороны объектов. Расход снарядов на 1 сбитый самолёт составлял в 1916 году — 9 500, а в 1918 году — 3 000 снарядов.

Для обнаружения авиации противника и предупреждения гражданского населения о военной опасности была организована служба воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС). Наблюдатели на постах обнаруживали средства воздушного нападения визуально и на слух. Сведения о приближении и направлении полета самолётов передавались по телефону и телеграфу на КП противосамолётной артиллерии и истребительной авиации (ИА).

В 1916 году в качестве средств воздушной обороны стали применяться аэростаты воздушного заграждения, для защиты крупных населённых пунктов. В годы первой мировой войны впервые в военной практике сложились принципы ПВО объектов страны и войск, были выработаны приёмы и способы борьбы с воздушным противником.

 

ПВО в годы гражданской войны

В 1917 году перед Советской Республикой встала задача обеспечить надёжную защиту городов, войск от нападения с воздуха.

В октябре 1917 года на Путиловском заводе, в Петрограде, был построен первый бронепоезд, снаряженный пушками для стрельбы по самолётам. К весне 1918 года в Красной Армии было около 200 зенитных артиллерийских батарей и 12 истребительных авиаотрядов.

Стройной структуры ПВО не было. И в мае 1918 года было создано «Управление заведующего формированием зенитных батарей», что положило начало централизованному руководству формированием частей зенитной артиллерии.

В годы гражданской войны была организована визуальная оборона Петрограда и Москвы. Все пункты воздушной обороны имели в своём составе подразделения ИА, зенитной и полевой артиллерии, аэростатов заграждения и ВНОС.

 

Развитие ПВО после окончания гражданской войны (1921—1940 гг.)

В межвоенные годы для СССР остро встала проблема оснащения войск вооружением и военной техникой. Начало решения этих проблем было положено в годы военной реформы (1924—1925 гг.) В 1924 году в Ленинграде руководством артиллерии принята программа совершенствования зенитной артиллерии (ЗА) — увеличению досягаемости зенитных пушек по высоте и дальности, повышению их эффективности и скорости, улучшению автоматизации управления огнем. Продолжались работы с целью выявления наиболее выгодных калибров зенитных орудий, стали создаваться новые зенитные орудия малого и крупного калибров.

В 30-е годы войска ПВО стали оснащаться новой боевой техникой. На вооружение ЗА поступают новые образцы зенитных пушек: 76,2-мм образца 1931 и 1938 гг.; 85-мм и автоматическая 37-мм образца 1939 года.

В 1929—1930 гг. был создан прибор управления огнем (ПУАЗО-1), данные с которого передавались на орудия голосом или по телефону, но вскоре была разработана система синхронной передачи данных для стрельбы. В 1935 году войска стали оснащаться приборами ПУАЗО-2, а в 1939 году — ПУАЗО-3.

Истребительная авиация начинает оснащаться более современными истребителями: И-15, И-16, И-153, а с 1940 года Як-1, МиГ-3, ЛаГГ-3, которые по своим летательным характеристикам превосходили самолёты передовых капиталистических стран.

Служба ВНОС в 1939 году получает первые отечественные радиолокационные станции обнаружения: РУС-1, а в 1940 году РУС-2.

С 1934 по 1939 года количество зенитных орудий увеличилось в три раза, а истребителей в 1.5 раз.

В межвоенные годы шло совершенствование организационных форм и структуры управления войсками ПВО. В 1924 году в Ленинграде был сформирован первый полк ЗА, а в 1927 году — первая зенитная артиллерийская бригада. В 1927 году в штабе РККА создается отдел, а в 1930 году — Управление, ведавшее вопросами ПВО.

В 1934 году Управление ПВО РККА возглавлял командарм 1-го ранга С.Каменев, а в 1936 году — командарм 2-го ранга А.Седякин.

В 1932 году создаются первые зенитные артиллерийские дивизии.

В 1937 году для ПВО важных промышленных и административных центров страны (Москва, Ленинград, Баку) были сформированы корпуса ПВО.

Крупным недостатком в организационной структуре ПВО являлось отсутствие в их составе истребительной авиации, которая находилась в подчинении командования ВВС.

С 31 октября 1938 года Управление ПВО возглавил Поляков Я. К.

В феврале 1941 года вся приграничная территория страны была разделена на зоны ПВО (по числу военных округов).

С 4 июня 1940 года Управление ПВО возглавляет генерал-майор Королев М. Ф.

С 21 ноября 1940 полковник Прозоров А. Г., с 18 декабря генерал-лейтенант Козлов Д. Т.

В декабре 1940 года Управление ПВО РККА преобразуется в Главное управление Красной Армии. 14 января 1941 года начальником ГУ ПВО РККА становится генерал-полковник Штерн Г. М. 8 июня 1941 года Штерн арестован по «делу авиаторов».

С 14 июня 1941 года Главное управление ПВО возглавлял генерал-полковник Н. Н. Воронов, а начальником штаба был назначен генерал-майор Нагорный.

В межвоенные годы произошли значительные количественные и качественные изменения в составе и предназначении ПВО. Вместо разрозненных подразделений воздушной обороны были созданы соединения и корпуса ПВО, созданы первые оперативные формирования — зоны ПВО, что было новым в то время в мировой военной науке и практике. Но наряду с этим в системе ПВО страны к началу ВОВ не были завершены многие мероприятия по совершенствованию организационной структуры и перевооружению войск; укомплектованность частей не соответствовала требованиям постоянной боевой готовности. Продолжалась частая и не всегда обоснованная смена командного состава в Главном управлении ПВО, соединениях и частях. Эти и другие недостатки отрицательно на выполнении войсками ПВО боевых задач в первые часы, дни и месяцы ВОВ.

 

Войска ПВО в годы Великой Отечественной войны (1941—1945)

 

ПВО в годы ВОВ подверглась самой суровой проверке на пригодность её в решении возложенных задач по защите государства.

 Война застала войска ПВО в период их перевооружения. В зенитной артиллерии ещё мало было новых 37-мм автоматических и 85-мм зенитных пушек. В войсках было недостаточно высокоскоростных истребителей ЯК-1 и МИГ-3, 46 % самолётного парка составляли устаревшие самолёты. Ускоренными темпами стали предприниматься меры по оснащению войск новой техникой.

 В июле 1941 года Государственный комитет обороны принимает ряд мер по усилению прикрытия Москвы и Ленинграда, Ярославского и Горьковского промышленных районов, по защите стратегических мостов через Волгу. С этой целью было ускорено формирование частей ИА, ЗА, зенитных пулеметных и прожекторных частей.

 Классическим примером организации ПВО крупного политического и промышленного центра являлась ПВО Москвы. Такой мощной ПВО на протяжении всей Второй мировой войны не имела ни одна столица капиталистического государства. Она осуществлялась Первым корпусом ПВО и 6-м истребительным авиационным корпусом ПВО. В составе этих соединений к началу массированных налетов фашистской авиации имелось свыше 600 истребителей, более 1000 орудий среднего и малого калибров, около 350 пулеметов, 124 поста аэростатов воздушного заграждения, 612 постов ВНОС, 600 зенитных прожекторов. Наличие таких крупных сил, умелая организация управления сорвала попытки противника нанести массированные удары с воздуха. Всего прорвалось к городу 2,6 % от общего количества самолётов. Войска ПВО, оборонявшие Москву, уничтожили 738 вражеских самолётов. Кроме того, 6 истребительный авиационный корпус нанося штурмовые удары, уничтожил 567 самолётов на аэродромах противника. В целом Войска ПВО уничтожили 1305 самолётов, в боях с наземным противником было уничтожено 450 танков и 5000 машин.

 9 ноября 1941 года была введена должность Командующего Войсками ПВО территории страны и на неё, был назначен генерал-майор Громадин.

 Для улучшения взаимодействия сил и средств ПВО в январе 1942 года командованию ПВО была подчинена истребительная авиация.

 В апреле 1942 года образован Московский фронт ПВО, а в Ленинграде и Баку созданы армии ПВО. Появились первые оперативные объединения Войск ПВО.

 В июне 1943 года Управление командующего Войсками ПВО территории страны было расформировано. После проведённых реорганизаций к апрелю 1944 года были созданы Западный и Восточный фронты, а также Закавказская зона ПВО, которые в этом же году были реорганизованы в Северный, Южный и Закавказский фронты ПВО. Войска ПВО, защищавшие Москву, были реорганизованы в Особую Московскую Армию ПВО. На дальнем востоке в марте 1945 года были созданы три армии ПВО: Приморская, Приамурская, Забайкальская.

 В ходе войны организационно оформились как рода войск ПВО зенитная артиллерия и истребительная авиация.

 В годы ВОВ Войска ПВО успешно справились со своими задачами. Они обеспечили оборону промышленности и коммуникации, допуская прорыв к объектам лишь отдельные самолёты, вследствие чего имели место кратковременные остановки предприятий и нарушения в движении поездов на отдельных участках железных дорог. Выполняя свои задачи, Войска ПВО территории страны уничтожили 7313 самолётов немецко-фашистской авиации, из которых 4168 силами ИА и 3145 зенитной артиллерии, пулеметным огнем и аэростатами заграждения.

 Свыше 80.000 солдат, сержантов, офицеров и генералов Войск ПВО были награждены орденами и медалями, а 92 воина удостоены высокого звания Героя Советского Союза и 1 — дважды. За успешные боевые действия 11 соединений и частей Войск ПВО были удостоены почётных наименовании и 29 звания гвардейских.

 

Войска ПВО в послевоенные годы

 

В ходе сокращения советских Вооружённых сил (1945—1949) ВВС были разделены на:

Действующая армия (фронтовая авиация)

Войска ПВО территории страны

Армия ПВО территории страны

Резерв Ставки ВГК

ПВО военных округов

ПВО недействующих фронтов

 

Первый главнокомандующий войск ПВО страны — Маршал Советского Союза Леонид Говоров (с 7 июля 1948 командующий ПВО страны) назначен в 1954 году.

 

В СССР имелось два округа ПВО — Московский и Бакинский.

 

В ходе реорганизации 1981 года Войска ПВО попали под большую зависимость от командования ВВС.

 

В 1991 году преобразованы в Войска ПВО Российской Федерации.

 

День войск ПВО

 

Основная статья: День войск противовоздушной обороны

 

Установлен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 октября 1980 года. Отмечается во второе воскресенье апреля.

 

Главнокомандующие

 

Командующие (1948—1954), главнокомандующие (1954—1998).

[править]

Войска ПВО СССР

Маршал Советского Союза Леонид Говоров, 1954—1955 год

Маршал Советского Союза Сергей Бирюзов, 1955—1962 год

Маршал авиации В. А. Судец, 1962—1966 год

Маршал Советского Союза Павел Батицкий, 1966—1978 год

Главный маршал авиации А. И. Колдунов, 1978 — май 1987 года

Генерал армии И. М. Третьяк, 31 мая 1987 — 24 августа 1991 года

 

Войска ПВО Российской Федерации

Генерал армии Виктор Прудников, сентябрь 1991 — декабрь 1997 года

Генерал-полковник Виктор Синицин, декабрь 1997 — февраль 1998 года

должность упразднена в связи с объединением ПВО и ВВС

 

Структура

Вооружённые Силы СССР

 

Московский округ ПВО:

1-й корпус ПВО (Балашиха);

2-й корпус ПВО (Ржев);

3-й корпус ПВО (Ярославль);

7-й корпус ПВО (Брянск);

16-й корпус ПВО (Горький);

2-я отдельная армия ПВО (Белорусский военный округ):

11-й корпус ПВО (Барановичи);

28-й корпус ПВО (Львов);

4-я отдельная Краснознаменная армия ПВО (Штаб в городе Свердловске):

19-й корпус ПВО (Челябинск);

20-й корпус ПВО (Пермь);

28-я дивизия ПВО (Куйбышев), сформирована в 1963 году на базе 25 отдельного корпуса ПВО;

В декабре 1994 года 4-я отдельная Краснознаменная армия противовоздушной обороны была преобразована в 5-й отдельный корпус ПВО, а в 1998 году в результате реформирования Вооруженных Сил Российской Федерации и создания на базе Войск ПВО и Военно-воздушных сил принципиально нового вида Вооруженных Сил Российской Федерации — в 5-й отдельный корпус Военно-воздушных сил и противовоздушной обороны.

В соответствии с Директивой Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации от 30 ноября 2000 года с 1 июня 2001 года управление 5-го отдельного корпуса ВВС и ПВО переформировано в управление 5-й Краснознаменной армии Военно-воздушных Сил и противовоздушной обороны.

6-я отдельная армия ПВО (Ленинградский военный округ):

27-й корпус ПВО (Рига);

54-й корпус ПВО (Тайцы);

14-я дивизия ПВО (Таллин);

8-я отдельная армия ПВО (Штаб в городе Киеве):

49-й Волгоградский краснознаменный корпус ПВО (Днепропетровск);

60-й корпус ПВО (Одесса);

28-й корпус ПВО (Львов) в 1979 г был передан в 2-ю ОА ПВО, после распада СССР 24 января 1992 г вновь вошёл в состав 8-й ОА ПВО;

12-й гв. корпус ПВО (Ростов-на-Дону). В 1989 году корпус был передан в Тбилисскую

19-ю ОА ПВО;

10-я Краснознаменная отдельная армия ПВО (Штаб в городе Архангельске):

21-й корпус ПВО (Североморск);

4-я дивизия ПВО (Новая Земля):

3 ртп (Новая Земля):

5-я дивизия ПВО (Петрозаводск) (расформирована в 1985 году);

23-я Гомельская краснознаменная ордена Суворова дивизия ПВО (Васьково);

11-я Краснознаменная отдельная армия ПВО (Штаб в городе Хабаровске):

8-й краснознаменный корпус ПВО (Комсомольск-на Амуре);

23-й корпус ПВО (Владивосток);

6-я Курильская дивизия ПВО (Елизово);

24-я дивизия ПВО (Хомутово);

25-я дивизия ПВО (Угольные Копи);

29-я дивизия ПВО(Благовещенск);

12-я отдельная армия ПВО (Штаб в городе Ташкенте):

17-я дивизия ПВО (Мары, Туркменистан);

15-я дивизия ПВО (Самарканд, Узбекистан):

24-й корпус ПВО; с 1987 г. 17-я дивизия ПВО

7-я дивизия ПВО, возможно позже 37-й корпус ПВО (Алма-Ата, Казахстан);

14-я отдельная армия ПВО (Сибирский военный округ):

20-я Амурская дивизия ПВО → 38-й Амурский корпус ПВО → 41-я дивизия ПВО (Обь);

26-я Мукднеская дивизия ПВО → 39-й Мукденский корпус ПВО → 94-я дивизия ПВО (Иркутск);

56-й корпус ПВО (Семипалатинск) (33-я дивизия ПВО);

22-я дивизия ПВО (Норильск), переведена из Бакинского округа ПВО 27 июля 1969 года;

50-й гв. (до 25.01.1989 года отдельный) корпус ПВО → (с 1.12.1998 года) 26-я гв. дивизия ПВО (Чита);

19-я отдельная армия ПВО (Штаб в городе Тбилиси) (Закавказский военный округ):

14-й корпус ПВО (Тбилиси);

51-й корпус ПВО (Ростов-на-Дону);

10-я дивизия ПВО (Волгоград);

97-я ордена Красного знамени Львовская дивизия ПВО (Баку) (15-й корпус ПВО);

 

19-я отдельная армия ПВО была расформирована 1 апреля 1993 года, часть вооружения передана грузинскому Министерству обороны.

 

В 60-х годах существовал

Бакинский округ ПВО (Штаб в городе Баку):

12-й корпус ПВО (Ростов-на-Дону);

14-й корпус ПВО (Тбилиси);

15-й корпус ПВО (Аляты);

10-я краснознаменная дивизия ПВО (Волгоград);

16-я гвардейская Ясская краснознаменная ордена Суворова дивизия ПВО (Красноводск) → Монголия → после вывода (с 2.02.1986г) 50 гв. отдельный корпус ПВО (Чита);

 

Вооружение и военная техника 

 

Ту-126 ПВО СССР

 

Силы авиации на 1987 год:

1210 истребителей

420 МиГ-23

305 МиГ-25

240 Су-15

100 Су-27

80 Ту-128

65 Як-28

95 МиГ-31

самолёты ДРЛО

7 Ту-126

1 А-50

 

Силы ПВО на 1990 год:

1400 С-25 «Беркут», в процессе замены на С-300П и С-400 «Триумф»

2400 С-75 «Двина»

1000 С-125 «Нева»\»Печора»

1950 С-200 «Ангара»\»Вега»\»Дубна»

1700 С-300

 

 

День войск противовоздушной обороны (День войск ПВО)

 

 

 

День войск ПВО отмечается каждое второе воскресенье апреля         

 

14 апреля (дата для 2013 года)

 Согласно Указу Президента Российской Федерации № 549 от 31 мая 2006 года «Об установлении профессиональных праздников и памятных дней в Вооруженных Силах Российской Федерации» ежегодно во второе воскресенье апреля отмечается День войск противовоздушной обороны — День войск ПВО.

 

 Установление даты праздника связано с тем, что в апреле принимались важнейшие правительственные постановления об организации противовоздушной обороны страны, ставшие основой для построения системы ПВО нашего государства, организационной структуры войск ПВО, их становления и дальнейшего развития.

 

 

История противоздушной обороны, как особого вида вооруженной поддержки в защите государства, насчитывает уже несколько десятилетий. В декабре 1914 года для борьбы с немецкими и австрийскими аэропланами появились первые подразделения, оборудованные пулеметами и легкими пушками.

 

 Боевым крещением для войск ПВО стала Великая Отечественная война. Достаточно упомянуть воздушные битвы над Москвой, Ленинградом, на Курской дуге, где немецкая авиация понесла большие потери. За войну войсками ПВО было сбито более 7 500 самолетов, уничтожено свыше 1 000 танков, более 1 500 орудий противника.

 

 За заслуги войск ПВО в годы войны, а также за выполнение особо важных задач в мирное время указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1975 года был учрежден государственный праздник — День войск ПВО, отмечаемый 11 апреля. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 октября 1980 года День войск ПВО был перенесен на второе воскресенье апреля, эта дата была закреплена Указом 2006 года, о котором говорилось выше.

 

 Сегодня Войска противовоздушной обороны России – род войск Сухопутных войск, предназначенный для прикрытия войск и объектов от действий средств воздушного нападения противника при ведении общевойсковыми объединениями и соединениями операций (боевых действий), совершении перегруппировок (марша) и расположении на месте.

 

Войска ПВО способны уничтожать средства воздушного нападения противника во всем диапазоне высот и скоростей полета.

 

Основными задачами ПВО страны являются: несение боевого дежурства по противовоздушной обороне; ведение разведки воздушного противника и оповещение прикрываемых войск; уничтожение средств воздушного нападения противника в полете; участие в ведении противоракетной обороны на театрах военных действий.

 

 Организационно войска ПВО СВ состоят из органов военного управления, командных пунктов ПВО, зенитных ракетных (ракетно-артиллерийских) и радиотехнических соединений, воинских частей и подразделений. Они способны уничтожать средства воздушного нападения противника во всем диапазоне высот и скоростей полета.

 

 Дальнейшее развитие войск ПВО осуществляется путем повышения мобильности, живучести, скрытности работы, степени автоматизации, огневой производительности, расширения параметров зоны поражения, снижения времени реакции и массо-габаритных характеристик зенитных ракетных (ракетно-артиллерийских) комплексов.

 

 

 

День Войск Противовоздушной обороны Украины

 

Первое воскресенье июля

Дата в 2013 г. 7 июля, воскресенье

 

 

Этот праздник был установлен Указом Президента Украины № 602/97 за заслуги Войск ПВО в обеспечении обороноспособности государства.

 

Войска Противовоздушной обороны Вооруженных Сил Украины составляют Систему противовоздушной обороны государства и выполняют определенные задания во взаимодействии с военно-воздушными Силами, войсками Противовоздушной обороны Сухопутных войск, силами и средствами противовоздушной обороны Военно-морских Сил и Пограничных войск Украины. Структурными составляющими Войск ПВО являются зенитные ракетные войска, радиотехнические войска и истребительная авиация, а также войска связи, специальные части, подразделения обеспечения и военно-учебные заведения.

 

Войска ПВО являются видом Вооруженных Сил Украины и предназначены для предупреждения о нападении воздушно-космического противника, защиты важных административно политических центров и прикрытия промышленно экономических районов, группировок Вооруженных Сил, важных военных и других объектов от ударов из воздуха. В мирное время часовые неба Украины осуществляют боевое дежурство по охране государственной границы страны в воздушном пространстве и контролируют перелеты воздушных судов через государственную границу, общая длина которой с 9-ю странами мира составляет 7698 километров.

 

Круглосуточно боевое дежурство несут около 2500 военнослужащих. На протяжении суток осуществляется радиолокационное сопровождение более 400 летательных аппаратов, а за месяц эта цифра достигает 12-13 тысяч.

 

Сегодня в Войсках Противовоздушной обороны 9 частей имеют почетные наименования. Десять военных частей награждены боевыми орденами, а еще девяти вручены боевые флаги. В штабе Войск ПВО служит единственная женщина-полковник в Вооруженных Силах Украины — Татьяна Корсунь.

Как сбили Пауэрса

Эти самолеты-призраки бороздили воздушное пространство Советского Союза в самых его глубинных районах. Пилоты черных монопланов через зоркие объективы рассматривали секретнейшие оборонные и военные объекты в Сибири и Средней Азии, в Центральных районах и Закавказье, в Прибалтике и на Дальнем Востоке. Они были уверены в полной безнаказанности, ибо полеты проходили в стратосфере. Сам всемогущий Ален Даллес был уверен, что в мире нет таких истребителей и ракет, которые могли бы достать его самолеты-призраки. В это верил и президент Дуайт Эйзенхауэр. Но с этим не мог согласиться Никита. Хрущев.

 

Ровно сорок лет тому назад самолет-шпион Локхид U-2 был сбит боевым расчетом ЗРК С-75 из дивизиона, которым в тот момент командовал майор Михаил Воронов.

 

Однако мало кто знает о участии в операциях по перехвату U-2 наших летчиков-истребителей. Сегодня мы раскрываем эту тайну.

 

4 июля 1956 года U-2 совершил первый полет над СССР. Он стартовал с американской авиабазы в Дисбадене (Федеральная Республика Германия) и произвел полет над районами Москвы, Ленинграда и Балтийского побережья. В отчете о полете сказано, что он «прошел над двумя наиболее серьезно обороняемыми районами в мире. Полет был удачен. Советская система ПВО не открыла огня». Фотографии, сделанные фотокамерами с фокусным расстоянием в 90 сантиметров, поражали специалистов качеством изображения. «Детали были видны настолько четко, — вспоминали позже специалисты, — что можно было прочесть хвостовые номера на бомбардировщиках».

 

В июле подразделением «10-10″, что дислоцировалось в Дисбадене, проведено 5 разведывательных полетов над СССР, самолеты вторгались на высоте свыше 20.000 метров. Были вскрыты многие элементы системы советской ПВО, принципы ее действия, установлены аэродромы истребителей-перехватчиков, позиции зенитной артиллерии, радиолокационных станций. Были запечатлены другие важные оборонные объекты СССР, в частности, базы Военно-Морского флота.

 

Вспоминает бывший военный летчик Василий Пикалин. В январе 1991 года он писал автору повествования из Риги:

 

«Утром 5 июля 1956 года мы настраивались на командирскую подготовку. Дело в том, что наш 15-й истребительный авиационный Оршанский полк имени Ф.Э. Дзержинского (первый авиационный полк в РККА), дислоцировавшийся на аэродроме Румбу ла под Ригой, в конце 1955 года приступил к освоению сверхзвукового истребителя МиГ-19. Первым самолет начал осваивать руководящий состав дивизии и полка. Я был ведомым у заместителя командира дивизии полковника Пирогова, а потому по программе шел на 2-3 упражнения впереди своих сослуживцев.

 

Так как к 5 июля учебная программа не была завершена, то боевое дежурство полк не нес. Самолеты находились на постоянных стоянках — без подвесных баков. Словом, повторюсь, мы готовились к плановым учебным полетам. Но мне день подарил более сложное испытание. Когда я завтракал в полковой столовой, меня вызвали из помещения. По приказу командира полка полковника Есина на его машине доставили на стоянку, где находился мой самолет. Меня поразило следующее: МИГ был уже готов к вылету, возле него лежали высотнокомпенсирующий костюм и парашют.

 

Я получил приказ взлететь на перехват самолета-нарушителя Государственной границы СССР — тот уже возвращался из-под Москвы (ранее был поднят летчик Александр Однолюбов). После взлета по команде КП «Пахра» (30-я воздушная армия) я лег на курс 180 градусов. Когда радиообмен ухудшился, получил команду: «Передать «Дубу» (командный пункт истребительно-авиационной дивизии, располагавшийся на аэродроме в Шауляе) сигнал «1001″, то есть команду на прием руководства дальнейшим полетом самолета. Однако «Дуб» ответил: такого сигнала не знает. Связь с «Пахрой» к тому времени была устойчивой, но очень слабой. При приближении к Шауляю на той же частоте слышал радиообмен между КП дивизии и тремя самолетами, двумя МиГ-17 и одним Як-25. Как потом узнал, они также наводились на обнаруженную в воздухе цель.

 

В связи с тем, что от управления моим самолетом «Дуб» отказался, а горючее заканчивалось, я запросил у «Пахры» разрешение на посадку в Шауляе. «Пахра» сначала разрешила посадку, но затем по указанию 01-го (командующего 30-й воздушной армии генерал-лейтенанта авиации Миронова) я продолжил полет в общем направлении нарушителя, которого КП видел, видимо, с провалами. Минуты через две мне все же разрешили посадку — двигатели из-за отсутствия топлива выключились сразу же после приземления. На стоянке находился начальник штаба дивизии, который поинтересовался: почему я передал «Дубу» команду «1001″, а не «10-01″? Я ответил: «Такую команду я получил с КП армии». Потом узнал, что за незнание точного сигнала начштаба, некоторые другие офицеры управления дивизии были наказаны.

 

Возвратившись на «свой» аэродром Румбула, я узнал, что решением командующего армией создана специальная группа для перехвата самолетов-нарушителей. Старший группы -штурман дивизии майор Галушкин, я — как основной исполнитель и капитан Скрипченко. Дежурство мы должны были нести на аэродроме литовского города Кеденяй. Для более эффективного управления нашей группой КП «Дуб» кроме’ радиосвязи установил с нами проводную. Схема действий предполагалась следующая. Наводить предполагалось только меня, все остальные самолеты должны быть на земле, так легче управлять. Еще один самолет на перехват должны были направить ВВС Прикарпатского округа. Поясню, что самолет-нарушитель 5 июля прорвался в воздушное пространство СССР на границе раздела ответственности между Прибалтийским и Прикарпатским военными округами. Так вот задействовать планировалось всего два самолета. 5-го было установлено, что нарушитель шел где-то на высоте 20.000 метров, а практический потолок МиГ-19 — 17.800 метров. Мне ставилась задача выйти на высоту 20.000 метров за счет так называемой динамической горки, т.е. самолет после разгона должен был совершить как бы прыжок.

 

6 июля ранним утром нам сообщили, что над ФРГ совершает полет высотный самолет. Вполне возможно, он пойдет в нашу сторону. Так оно и оказалось. При подлете высотного самолета к Бресту, я был поднят на его перехват. Погода, как хорошо помню, — безоблачная, видимость — отличная. После набора высоты 12.500 метров (высота включения форсажа) с курсом 180 градусов меня стали наводить на «нарушителя», следующего на такой же высоте и противоположным курсом. Вскоре я увидел однотипного «нарушителя» с выкрашенным в красный цвет носом. Оказалось, что 6-го июля в Прикарпатский военный округ с Кубани пришли МиГ-19, и один из них послали на перехват. Вот нас и навели друг на друга. А настоящий нарушитель спокойно прошел над нами в сторону Москвы. Затем, как нам говорили, — на Ленинград, а далее в какую-то скандинавскую страну.

 

Через день, 8 июля, мне пригнали новый самолет, у моего двигатели практически выработали свой ресурс. К полудню в Кеденяй прилетел командующий армией. Генерал-лейтенант Миронов сообщил: есть решение Генерального штаба наводить на ель только один самолет, мол, основная задача ляжет на вас, Пикалин. Правда, 8-го все было тихо. Но 9 июля многое повторилось из того, что произошло 6-го. Из ГДР, из Группы советских войск в Германии, поступила информация: высотный самолет, движется в направлении СССР. По команде с КП «Дуб» я взлетел с курсом 180 градусов и набрал высоту 12.500 метров, после чего меня развернули на курс — 270 градусов. Самолет-нарушитель в это время пролетал Брест. По истечении некоторого времени новая команда: «Разворот вправо с углом 30 градусов до команды». Тут же мне передали информацию: «Нарушитель находится на удалении 6 километров, высота — 16.000-16.500 метров». Можно было уверенно провести перехват. Меня развернули на 60-70 градусов и передали команду: «Включить форсаж». Я приготовился к атаке.

 

Но… После включения форсажа, примерно секунд через 15-20, произошел взрыв. Красного цвета лампочка на табло известила — «пожар левого двигателя», он стал как раз резко уменьшать обороты. О случившемся я доложил на КП и развернулся влево на 45-50 градусов, чтобы убедиться визуально, есть ли признаки пожара. Когда убедился, что за самолетом стелется бурый дым, я перекрыл пожарный кран левого двигателя. Сигнальная лампочка погасла, прекратился и дым. Самолет-нарушитель опять безнаказанно пролетел в сторону Москвы, ведь в воздухе, кроме моего, истребителей больше не было. Погода в тот день была отличная, ни облачка, и, видимо, летчик U-2 сфотографировал все, что ему поручили… Прилетевшая из штаба армии комиссия установила — пожар произошел после включения форсажа из-за плохой сварки отводящей трубки от магистрали высокого давления. Топливо поступало в виде эмульсии в пространство между двигателем и фюзеляжем.

 

Когда U-2 возвращался, на его перехват с аэродрома Румбула были подняты наиболее подготовленные летчики нашего полка. Это командир эскадрильи майор Соколов, командиры звеньев капитаны Коренев и Капустин. Безрезультатно: первый произвел посадку на аэродроме Шауляй, второй — в Польше. Капитан Капустин не дотянул до взлетно-посадочной полосы аэродрома Кеденяй метров 500. Отвернул влево на луг, при посадке протаранил стадо овец и на довольно высокой скорости врезался в разрушенную домовую постройку. Сломал самолет. Сам Капустин остался жив, но стал инвалидом — повредил позвоночник.

 

Позже был проведен разбор нарушений воздушных границ страны. Командующий армией передал, что Никита Сергеевич Хрущев сказал, что летчик, который собьет высотный самолет-нарушитель, тут же будет представлен к званию Героя Советского Союза, а в материальном плане получит все, что захочет. Было передано и решение министра обороны о том, что такому пилоту сразу же будет присвоено досрочно воинское звание. Я слушал командующего, и меня занимала мысль: как уничтожить нарушителя?..»

 

Вот исповедь военного летчика полковника в отставке Василия Ивановича Пикалина. Она — наглядное подтверждение тому, что первые попытки пресечь полет высотного самолета положительного результата не принесли. Кстати, сегодня известно, что летчики U-2 знали, что их неоднократно пытались перехватить советские летчики на самолетах МиГ-17 и МиГ-19. Причем знали и то, что за счет динамической горки последний мог в определенных ситуациях достать их. Но пилоты U-2, когда замечали атаку, обыкновенным разворотом уводил из зоны перехвата МИГа.

 

Однако назвать полеты U-2 воздушными прогулками никак нельзя. Летчики U-2 также гибли, также получали тяжелые увечья. Но об этом чуть позже.

 

Факт вторжения самолетов в воздушное пространство СССР был обнаружен советскими средствами ПВО, и в ноте от 10 июля правительство СССР охарактеризовало нарушения воздушных границ как «преднамеренное действие определенных кругов США, рассчитанное на обострение отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки», и потребовало прекратить провокационные полеты.

 

На определенное время полеты над СССР были прекращены. Но соблазн получить новые разведывательные данные был настолько велик, что в 1957 году полеты были вновь возобновлены. В 1957-1959 годах над СССР было проведено около 30 полетов. Причем они стали вестись не только с авиабазы в Дисбадене, но и авиабаз Инджирлик (Турция), Атсу (Япония) и других аэродромов, в частности, поднимались с Пешавара (Пакистан). Сфера интересов американских спецслужб на этот раз — глубинные районы СССР — Сибирь, Казахстан, Новая Земля, где создавались и испытывались новые виды стратегических вооружений.

 

Предоставим слово генерал-полковнику в отставке Юрию Вотинцеву — в апреле 1960 года он являлся командиром корпуса ПВО, штаб которого располагался в Ташкенте:

 

«Событиям, развернувшимся в Средней Азии 9 апреля I960 года, предшествовали интересные факты. Какие? Все по порядку. В 1955 году, после окончания Военной академии Генерального штаба я был назначен заместителем командующего армией ПВО, которая развертывалась для обороны Москвы. Части ее оснащались зенитной ракетной, системой С-25 «Беркут». Кроме «Беркута», армия имела радиолокационные средства дальнего обнаружения, для того времени совершенные. Они тогда находились в 200 километрах от столицы. И вот, в августе 1957-го, один из узлов дальнего обнаружения восточнее Минска, на высоте примерно 20.000 метров засек цель. Она двигалась через Минск на Москву. За несколько десятков километров до зоны поражения зенитными ракетными комплексами развернулась и ушла на Запад.

 

Перед специалистами встала сложная задача — идентифицировать цель. Она шла, во-первых, на большой высоте. Во-вторых, удивляло то, что цель «проваливалась» — исчезала временами на экране тогда, когда не должна исчезать, то есть «проваливалась», что называется, на ровном месте. Смущала и скорость, которая на отдельных участках резко отличалась от крейсерской самолета и доходила до скорости полета птицы. Эксперты считали, если на экране радара самолет, то он должен упасть в этот момент. Вместе с тем, отметка от цели на экране радара не могла походить на стаю птиц — на такой высоте они не летают. Природное явление? Шар-зонд, что в то время часто запускались западными спецслужбами? Но как тогда понять, что цель дошла до определенной точки, а потом стала двигаться в обратном направлении — на Запад. Вопросов больше, чем ответов. Словом, цель-»невидимка». Авиации, способной работать на высоте 20.000 метров, ни в Военно-воздушных силах, ни в Военно-Морском Флоте не было, проверку «боем» не проведешь.

 

Командующий объединением генерал-полковник Константин Казаков доложил о наблюдениях локаторщи-ков начальнику Генерального штаба маршалу Василию Соколовскому и министру обороны маршалу Родиону Малиновскому. В тот же вечер в моем присутствии на командном пункте объединения состоялось совещание — его вел начальник Генштаба. Факт пролета самолета почти до Москвы был взят под сомнение, как и высота полета цели. Но, отмечу, люди, возглавлявшие тогда Вооруженные Силы, были прозорливыми, решительными, способными принимать верные решения. С разрешения политбюро партии последовал приказ: частям нести боевое дежурство со снаряженными боевыми частями и топливом ракетами. Не знаю, были ли замечены Господом Богом или спецслужбами Запада проводимые нами мероприятия — транспортировка ракет, установка их на стартовых позициях и т.д., но попыток приблизиться к Москве «невидимки» больше не предпринимали.

 

Однако с «невидимками» мне пришлось еще встретиться. В мае 1959-го я возглавил отдельный Туркестанский корпус ПВО — впоследствии корпус ПВО ТуркВО. Части объединения располагались на территории пяти республик. К слову, корпус был слаб по своему составу. В него входило всего два полка истребительной авиации на самолетах МиГ-17 и МиГ-19 и восемь радиотехнических полков и батальонов с РЛС устаревшего парка, типа П-8, Л-10. Это, можно сказать, двухкоординатные станции. Они определяли азимут и дальность до цели, с определением же высоты локаторы справлялись не всегда…

 

И вот, когда я знакомился с частями корпуса, в авиационном полку (а это был первый полк советских асов в Великую Отечественную) командир подполковник Горюнов рассказал загадочную историю. За 3-4 месяца до моего назначения, где-то в феврале 1959-го, современная, по тому времени станция П-30, единственная, кстати, в части, обнаружила воздушную цель на высоте 20.000 метров. На запросы она не отвечала. Было сделано предположение, что цель вторглась в воздушное пространство СССР. На ее перехват на самолете МиГ-19 был поднят опытный летчик, командир эскадрильи. Он сумел разогнать МиГ и за счет динамической горки вышел на высоту примерно 17,5 тысяч метров. Сообщил, что видит над собой выше на 3-4 тысячи самолет: Но на высоте 17,5 тысяч метров МиГ-19 продержался несколько секунд и стал сваливаться. Понятно, летчик потерял цель из видимости. Потеряли ее вскоре и локаторы, а точнее единственный, который видел — П-30.

 

Когда пилот приземлился, то доложил результаты своего наблюдения. Он нарисовал самолет, что видел. Крестообразный, с большими крыльями. Об этом сообщили в Москву, в Главный штаб Войск ПВО страны. Оттуда вскоре прибыл с группой специалистов командующий истребительной авиацией генерал-полковник авиации Евгений Савицкий. Москвичи долго беседовали с летчиком, анализировали полученные данные. Итог работы комиссии озадачил весь полк — наблюдения пилота, поднимавшегося на перехват «невидимки», были взяты под сомнение. Савицкий заявил: летчик выдумал, что наблюдал цель при подъеме, дескать, отличиться захотел, заработать награду. Создавалось впечатление, что у комиссии была твердая уверенность — таких самолетов, которые бы могли несколько часов держаться на высоте 20.000 метров, нет в природе…»

 

…Американская авиабаза Инджирлик, располагавшаяся близ турецкого города Адана, была достаточно известным объектом в мире. Потому в США официально объявили, что здесь будет дислоцироваться и эскадрилья НАСА по изучению погодных условий. Вскоре появились «научно-исследовательские» самолеты. А затем и пилоты с довольно-таки разнообразной подготовкой. Эмиссары Центрального разведывательного управления разъезжали по базам ВВС и вербовали лучших молодых пилотов для новой службы «10-10″. Вызывали летчика в штаб и предлагали ему полетать на суперсамолетах. Тут же обещали оклад в три раза выше существовавшего — до 2.500 тысяч долларов в месяц. Многие пилоты соглашались. И только когда они заключали секретный контракт с ЦРУ, им объясняли, что новая работа связана с разведывательной деятельностью. На долю пилотов, прибывших в Инджирлик, выпало самое сложное — «открыть» южную границу Советского Союза. Впрочем, все попорядку.

 

Деятельность эскадрильи возможно осталась бы в тайне до сегодняшнего дня, если бы секреты не раскрыл Френсис Пауэре, чей самолет был сбит 1 мая 1960 года над Свердловском — сам он выбросился с парашютом. Летчик поведал, что проходило в 1956-1957 годах. Пилоты поднимались с аэродрома Инджирлик и летели на восток Турции до города Ван, расположенного на берегу одноименного озера. После этого брали курс на столицу Ирана. Пролетев над Тегераном, направлялись в восточном направлении, проходили возле Каспийского моря. Пролетали затем южнее города Мешхеда, пересекали ирано-афганскую границу и далее — вдоль афгано-советской границы. Поворот неподалеку от Пакистана, и по старому маршруту на аэродром Инджирлик…

 

9 апреля 1960 года, ближе к рассвету, из одного ангара аэродрома в Пешаваре (Пакистан) выкатили самолет. Под светом фар машин его черное покрытие в восточной ночи отдавало такими неестественными бликами, что даже авиаспециалисты, прибывшие сюда из США давно, морщились от них. U-2 сюда был доставлен ранее, и пилот, которому предстояло совершить сложнейший полет, только мог догадываться, что это сделал кто-то из его сослуживцев с авиабазы Инджирлик. Он уточнил несколько моментов у полковника Вильяма Шелтона, застегнул комбинезон и, ответив на рукопожатие, направился к U-2.

 

Шелтон проводил его холодным спокойным взглядом. Летчик должен был принести новую славу подразделению «10-10″. Провала полковник не ждал. Впрочем, если бы что-то случилось неприятное, то тень в этом случае не пала бы на «10-10″ и вообще на его страну. На самолете, как и на комбинезоне летчика, — никаких опознавательных знаков. Планировалось, что пилот мог попасть «в плен» только мертвым. Для этого под его сиденьем находилось три фунта циклониита, что разнесли бы на мелкие кусочки не только машину, но и летчика.

 

За несколько минут стартовавший U-2 набрал высоту более 18 тысяч метров. Слева был Афганистан, справа в лучах солнца лежал Китай, а впереди — Советский Союз, главный объект изучения, которого страшились многие пилоты «10-10″. Летчик ВВС США, завербованный ЦРУ, посмотрел вниз, потом на приборы — U-2 пересекал границу — и установленным сигналом (два щелчка) передал по радиосвязи об этом. Передал и продолжил полет. Чуть позже он включит фотоаппараты и другую разведывательную аппаратуру. Перед ним стояла архисложная задача, пожалуй, труднее, чем позже поставят перед Френсисом Пауэрсом. В чем сложность?

 

Предстояло пролететь над четырьмя сверхсекретными оборонными объектами Советского Союза — над Семипалатинским ядерным полигоном, находившейся рядом с ним базой стратегических бомбардировщиков Ту-95, полигоном зенитных ракетных войск противовоздушной обороны близ Шары-Шагана и ракетным полигоном близ Тюра-Там, названного позже космодромом Байконур. Вот эти объекты и предстояло осмотреть всевидящим оком фотоаппаратов и другой разведаппаратуры. Первым на намеченном маршруте был Семипалатинский ядерный полигон.

 

Из материалов расследования факта нарушения Государственной границы СССР:

 

«9 апреля 1960 года в районе Памира, 430 километров южнее города Андижан, через государственную границу СССР со стороны Пакистана перелетел иностранный самолет. Радиолокационными постами отдельного корпуса ПВО Туркестанского военного округа из-за преступной беспечности нарушитель был обнаружен в 4 часа 47 минут, когда углубился на нашу территорию более чем на 250 километров. Указанный нарушитель вышел к Семипалатинску…»

 

Документ, казалось бы, вещь неоспоримая, но… Вот что говорит по этому поводу генерал-полковник в отставке Юрий Вотинцев:

 

«9 апреля, примерно часов в семь утра по местному времени с КП корпуса оперативный дежурный доложил: РЛС, что была расположена па Иссык-Куле, на высоте 4,5 тысячи метров над уровнем моря, неподалеку от границы засекла цель. Она пересекла границу и пошла строго на Север. С аэродрома мы подняли 4 истребителя МиГ-19, а вот они-то и не обнаружили цели…»

 

Как же тогда быть с положениями документов, которым неподвластно время? Может быть, Юрия Всеволодовича Вотинцева подвела память? Может быть, случай, происшедший 9 апреля, он отождествляет с первомайским, когда летел Пауэре? «Нет, — уверенно говорит Вотинцев, — я хорошо помню, как мне докладывали об обнаружении цели. Я лично поднимал самолеты на перехват».

 

Анализ документов, опрос участников тех событий подводит к следующему выводу. Цель могла быть и обнаружена, но ее проводка осуществлялась с провалами, у боевого расчета не было уверенности, что они «ведут» нарушителя гос границы, и на главную сеть оповещения противовоздушной обороны самолет-шпион был выдан с опозданием. А именно — в 4 часа 47 минут по московскому времени, когда тот уже отмахал свыше 200 километров над советской территорией.

 

Здесь необходимо и такое пояснение. В задержке с выдачей цели на оповещение виноваты и центральные управления Министерства обороны и Главный штаб Войск ПВО страны. Вспомним приезд генерала Евгения Савицкого в Ташкент в феврале 1959 года, когда самолет «невидимка» барражировал в небе советских среднеазиатских республик. Тогда он заявил, что не мог на такой большой высоте (20.000 метров) долго держаться самолет. Понятно, подобный инструктаж военачальника из Москвы не мог не отразиться на действиях боевых расчетов ТуркВО через два месяца. Автор повествования интересовался у участников тех событий, знали ли они о самолете U-2 в то время. «Слышал о нем, — сказал в беседе генерал-лейтенант в отставке Аркадий Ковачевич, — еще до перевода на юг, когда служил в Прибалтике». То же самое говорили и другие летчики, что проходили службу в западных регионах СССР. Слышали… Вот, видимо, слышала и советская военная разведка. А надо было бы подробно знать о самолете, его возможностях.

 

Конечно, все полеты Локхид U-2 проводились в глубокой тайне, но у Центрального разведывательного управления США шло не все так гладко, и, думается, была возможность для того, чтобы выяснить все нюансы о моноплане. У американцев были неудачи. На одном U-2, что вторгся в пределы СССР в районе Прибалтики, отказал двигатель. Тогда помог сам Господь Бог. Двигатель запустился на высоте, где еще беспомощна была зенитная артиллеристы. Потом последовала неудача в Китае. Неполадки в двигателе самолета-шпиона помогли истребителям КНР вплотную приблизиться к планеру. Пилоту американских военно-воздушных сил (а им оказался китаец по национальности) пришлось прибегнуть к самому последнему, что предлагалось пилотам U-2 -взорвать самолет.

 

Настоящий провал, можно сказать, последовал 24 сентября 1959 года. Тогда в 65 километрах от Токио на планерном аэродроме один из «призраков» совершал вынужденную посадку, что-то стряслось с двигателем, когда он планировал над Сибирью. Летчик не дотянул до японских островов, но приземлился на гражданском аэродроме. На нем самолет и летчик пробыли всего четверть часа. Все бы, как говорится, ничего, если бы один дотошный японский планерист не оказался журналистом и не успел сделать фотографию. На следующий день она появилась в газете. Более того, журналист собрал свидетельства очевидцев. Приводились наблюдения, из которых выходило: самолет использовал турбодвигатель только для того, чтобы набрать высоту, а затем с выключенным двигателем долгое время беззвучно планировал. Вне сомнения, делался вывод, это самолет для метеорологических исследований, но его, видимо, можно использовать и в разведывательных целях.

 

Кроме того, на носу самолета было замечено маленькое окошко, какое бывает только на самолетах-разведчиках. Смущал вид самолета. Черный цвет, отмечал автор в комментарии, нужен только для поглощения лучей радара. Разумеется, на поднятый шум тогда не могли не обратить внимания спецслужбы СССР и, видимо, обратили. И все-таки, несмотря на то, что с сентября пятьдесят девятого минуло полгода, в апреле 1960 года в СССР не имели полных данных об LJ-2. А поэтому к встрече «гостя» на юге нашей страны воины противовоздушной обороны оказались не совсем готовы.

 

…Утро 9 апреля 1960 года для летчиков противовоздушной обороны майора Бориса Староверова и капитана Владимира Назарова выдалось на редкость напряженным. Впрочем, предоставим слово самим участникам тех событий.

 

«В то утро мы дежурили с Володей Назаровым, когда объявили повышенную готовность, — рассказывает полковник в отставке Борис Староверов. — Сообщили, что иностранный самолет пересек Государственную границу на юге. Мы заняли места в самолетах. Комполка Иван Гаркавенко назначил Володю ведущим, меня — ведомым. Справедливое решение. Хотя мы были оба командирами эскадрилий, налет, у него на Су-9 до 100 часов, а у меня, как говорится, всего-ничего. Так уж получилось, что, пожалуй, Назаров являлся одним из самых подготовленных летчиков на Су-9 в наших войсках…»

 

Прервем рассказ Староверова и отметим — тому были свои причины. Истребительная авиация противовоздушной обороны появилась в Сибири в 1957-м, когда на имеющиеся там аэродромы стали прибывать из Московского, Бакинского округов ПВО, из других регионов страны пилоты, которые до этого освоили различные модификации самолетов МиГ-17 и МиГ-19.

 

Полк, в котором служили Назаров и Староверов, также получил самолеты двух типов — МиГ-19СВ (самолет высотный) и МиГ-17П (перехватчик). Их первоначально и осваивали летчики. Летом 1959-го появились первые серийные Су-9. Производились они в Новосибирске. Тогда была создана группа летчиков (возглавляли ее генерал Евгений Савицкий и полковник Анатолий Карех из главкомата Войск ПВО), которая принимала новые самолеты на заводе и перегоняла в полки — в разные уголки страны. В нее и вошел Владимир Назаров. Там он приобрел большой опыт пилотирования Су-9. Изо дня в день увеличивался его налет. Назаров так пилотировал истребитель, что за-водчане предложили: переходи к нам испытателем. Но летчик не был отпущен командованием и занимался перегонкой до февраля 1960 года.

 

У себя в полку Назаров выступал как инструктор, получилось так, что Староверова в полет «выпускал» он. Но до 9 апреля Борис сумел совершить только несколько полетов — пробыл в воздухе около 4 часов. Самолеты в полк поступали сырые, часто случались отказы. Полк получил 12 единиц, но летало 2-4 истребителя, остальные ремонтировались, точнее доводились заводчанами. И еще штрих, характеризующий подготовку наших летчиков. До 9 апреля они не стреляли ракетами «воздух-воздух», а другого оружия на борту Су-9 не имелось. И все-таки шанс сбить U-2 9 апреля, по утверждению летчиков, был большой. U-2 — идеальная цель. Требовалось только выйти на высоту 20.000 метров и пустить ракету. Такая возможность, судя по всему, была.

 

«Конечно, отсутствие опыта стрельбы ракетами недостаток мощный, — говорил в беседе автору заметок Борис Староверов. — Но ракеты были с самонаводящимися головками. И потом мы, летчики, пятидесятых, фронтовое поколение, не задумывались особо (так уж были воспитаны), пошли бы на таран. Впрочем, нам потом и была поставлена такая задача. Но минуты бежали, а команды на взлет нет. Мы, понятно, волнуемся, самолет-шпион уже под Семипалатинском… Нас мучили два вопроса. Первый: почему так долго не поднимают, нарушитель улизнет! И второй: как мы пойдем на Семипалатинск? На обратный путь у нас топлива не хватит. Значит, нужен аэродром для посадки.

 

Мы знали, что под Семипалатинском есть сверхсекретный объект, а неподалеку аэродром, «Москва — 400″ называли его в нашей среде. Однако в инструкции для производства полетов, где указываются запасные аэродромы, его не было. Поэтому найти взлетно-посадочную полосу, не зная частот приводных станций, трудно. А лететь в никуда на скоростном истребителе…

 

Где-то через час после объявления готовности в полк прибыл начальник авиации нашей армии ПВО генерал Яков Пазычко. «Трусы! Вылетайте немедленно, — сразу закричал он. -Идите вдоль Иртыша, там найдете аэродром, а оттуда вас наведут на цель». Мы возразили: кто нас будет наводить? С тем аэродромом у нас нет связи. А если наведут, что нам делать после проведения атаки — катапультироваться? Генерал остыл и принял наши возражения

 

Кому-то из читателей непонятно пока: почему нужно катапультироваться, когда аэродром рядом, пусть и другого ведомства? Кто-то справедливо воскликнет: сложность-то в чем? Позвони, узнай данные и взлетай смело. Наконец, необходимые сведения можно передать пилотам в полете. Конечно, так могло и должно быть, но… Тогда создалась до того нелепая ситуация, что дальнейший ход событий, о котором расскажу, уже за пределами здравого смысла. Из полка ушло сообщение «на верх», пара Су-9 готова к взлету, может идти на перехват нарушителя госграницы, дайте координаты запасного аэродрома. А оттуда запрос: аэродром, о котором спрашиваете, секретный, есть ли у летчиков соответствующие допуски? Понятно, соответствующих допусков у нас не было. Последовало: пусть сидят и ждут. Часа два — два с половиной сидели в гермошлемах, высотнокомпенсирующих костюмах, они сильно жмут, но дело-то, конечно, не в этом. Американский летчик-шпион летает над стратегическим объектом, фотографирует, а нас туда боятся допустить — а вдруг узнает, что лишнего о секретных площадках ядерщиков. Все это, понятно, повторюсь, за чертой здравого смысла…»

 

Проведенный анализ показывает, что «разрешение» воспользоваться летчикам ПВО взлетно-посадочной полосой военно-воздушной базы стратегических бомбардировщиков Ту-95, что располагалась близ Семипалатинского полигона, было востребовано аж в правительстве СССР. До этого вопрос прорабатывался в главных штабах Войск ПВО, ВВС, Комитете государственной безопасности. Интересная картина получилась: U-2 бороздит небо над ядерным полигоном, над базой стратегических бомбардировщиков, а главком Войск ПВО страны маршал Сергей Бирюзов сидит и ждет: дадут его самолетам разрешение на взлет или нет.

 

Разрешение на взлет было получено в районе семи часов по московскому времени. Понятно, когда Владимир Назаров и Борис Староверов прилетели в район ядерного полигона и стратегической базы ВВС, то U-2 уже ушел — в направлении еще одного важного военного объекта — полигона зенитных ракетных войск.

 

«Когда мы приземлились на секретном аэродроме, то руководство авиабазы показало запись воздушной обстановки с радара — U-2 такие спирали над полигоном выделывал, — рассказывает Борис Староверов. — Там еще раз убедились в том, что разрешение приземлиться здесь получено на самом верху. Я, летчик, имеющий допуск к ядерным боеголовкам, не мог посещать ничего, кроме столовой, общежития и стоянки своего самолета, а нам было приказано там нести боевое дежурство в течение 15 дней. Летчики стратегических бомбардировщиков все завидовали нашему высотному снаряжению, удивлялись’ как это мы не страшимся летать на «трубе».

 

Обследовав полигон зенитных ракетных войск противовоздушной обороны близ Сары-Шагана, американский самолет-разведчик U-2 взял курс в направлении ракетного полигона Тюра-Там (космодрома Байконур).

 

К тому времени огромный куст советской ПВО был приведен в высшую степень боеготовности. К перехвату готовились и воины-уральцы, что сыграли главную скрипку 1 мая, но и 9 апреля они вступили в боевую работу.

 

Рассказывает бывший военный летчик Борис Айвазян, служивший на Урале в одной из авиационных частей:

 

«Вспоминаю то время, и холодок по коже… Напряженно было у нас в конце пятидесятых, да и в шестидесятом не легче. Почти каждодневно боевая тревога. Беспокойство доставляли американские самолеты, которые нарушали нашу границу на юге.

 

Плюс к тому — по струйным течениям запускались воздушные шары с раз-ведаппаратурой. На перехват нас начали посылать в 1959-м, когда появился МиГ-19. Правда, летчики еще не обладали достаточным опытом для этого. Помню, такой случай был.

 

Объявили тревогу, бежим к самолетам. А в этот момент слышу, что командир полка — отличный фронтовой летчик полковник Борец-кий, можно сказать, на бегу доучивает моего ведомого старшего лейтенанта Игоря Шишелова: «Ты сразу не стреляй, подойди вплотную до метров ста, тогда и пали». Чуть позже к нашему обучению подключился замкомполка Герой Советского Союза Александр Вильямсон. Подбегает ко мне, я уже в машине сидел, и выдал такое, что и сейчас смешно вспомнить: «Ты знаешь, как пушки включаются?» Отвечаю, что, мол, примерно знаю. А Вильямсон, как ни в чем не бывало: «Не теряйся, если сразу старт не дадут, то подучим инструкцию, сейчас ее принесут, я распорядился…»

 

Такая напряженная обстановка… Мы постоянно находились на аэродроме, в высотнокомпенсирующих костюмах, в костюмах, в готовности немедленно взлететь. Особенно доставалось нам с капитаном Геннадием Гусевым, как наиболее опытным. Мы с ним только двое из полка в совершенстве освоили МиГ-19. Но получилось так, что 9 апреля, когда самолет-шпион галсировал над наисекретнейшими объектами, мне вылететь не пришлось. По самой простой причине, — я проводил политинформацию. Первыми на аэродроме оказались капитан Геннадий Гусев и старший лейтенант Владимир Кар-чевский. Командир полка (им стал полковник Александр Вильямсон) приказал лететь ведомым Карчевскому.

 

Тактика наших действий тогда была такая — вылететь со своего аэродрома, сесть под Свердловском и заправиться там, затем бросок под Орск, опять заправка горючим и оттуда — на перехват цели. Пара подходила к Свердловску, когда у Володи что-то стряслось с самолетом. Гусев потом рассказывал, что самолет Карчевского внезапно потерял скорость и начал валиться на крыло, двигатель, казалось, срезало… Володя катапультировался уже тогда, когда машина начала колесами чесать по льду. Понятно, парашют не раскрылся и он разбился…»

 

Прервем здесь рассказ Бориса Айвазяна и отметим: советский пилот Владимир Карчевский первая жертва с советской стороны в противоборстве с самолетом-»призраком» U-2, но не последняя.

 

«Гусев приземлился в аэропорту Кольцова, — продолжает рассказ Айвазян, — готовился к полету на Орск, но команду так и не дали. Видимо, нарушитель уже ушел… Потом создали комиссию для расследования катастрофы. Точного заключения, насколько мне известно, выработано не было. А версии такие — отказал двигатель или закончилось горючее. Правда, московская «команда» пыталась доказать, что летчик не был подготовлен к полету и поэтому погиб. Я считаю виновником гибели Володи Карчевского «холодную войну».

 

Оставим временно без внимания летчика-истребителя Бориса Айвазяна и отметим, что если для воинов-уральцев в какой-то мере полет U-2 был неожиданным, то «южане» уже следили за самолетом-шпионом к тому времени уже около 5 часов.

 

Вспоминает генерал-лейтенант в отставке Аркадий Ковачевич — в апреле 1960 года начальник штаба воздушной армии, дислоцировавшейся в Средней Азии:

 

«Получилось, что боевой работой частей по пресечению полета U-2 руководили расчеты двух командных пунктов — отдельного корпуса ПВО и наш — воздушной армии. Так вот когда «невидимка» приблизился к Тюра-Таму, то я понял, что ракетный полигон — последняя его точка. Больше таких важных объектов поблизости нет. После Тюра-Тама он, видимо, пойдет строго на юг. Так и оказалось. Впрочем, ошибиться было трудно, анализ показывал: летчик выполнял тщательно спланированную операцию по разведке наших сверхсекретных объектов.

 

Пока U-2 галсировал над полигоном, привожу в повышенную готовность истребительный полк, самолеты которого могли достать маршрут Тюра-Там — Мары. По нему должен был уходить, по нашим расчетам, иностранный разведчик, это самый кратчайший путь до южной границы. Полк был на самолетах Су-9 -высотных истребителях. Жаль только одного, не могли мы их тогда умело использовать…»

 

Из материалов расследования факта нарушения Государственной границы СССР:

 

«Самолеты Су-9, обладающие более высокими боевыми качествами для перехвата целей на больших высотах и скоростях, были использованы совершенно неудовлетворительно. Летчик, старший лейтенант Куделя, из-за плохой организации взаимодействия между командными пунктами истребительной дивизии на цель не наводился. Капитан Дорошенко оказался недостаточно подготовленным к полетам на больших скоростях и высотах на этом типе самолета. Майор Погорелое был поднят и выведен в зону на случай пролета нарушителя западнее Карши, но на цель не наводился. Два экипажа на Су-9 из состава Бакинского округа ПВО прибыли в район Мары с большим опозданием, когда иностранный самолет был уже за государственной границей.

 

Командиры истребительных авиационных дивизий и их командные пункты, боевые расчеты оказались не подготовленными к наведению новых высотных истребителей. Взаимодействие между КП дивизий осуществлялось плохо. Полковник Меньшиков, имея около 5 часов времени на подготовку к перехвату цели, не информировал командира соседней дивизии полковника Шилова о принятом им решении по использованию высотных истребителей, что в дальнейшем при вылетах запутало воздушную обстановку на участке этой дивизии и передача управления истребителями была сделана с большим опозданием».

 

Аркадий Ковачевич этот документ комментирует так:

 

«Факты — вещь упрямая. Но только обстановка была сложнее и запутаннее, чем в этих строках. Конечно, и Меньшиков, и Шилов, и расчет нашего командного пункта действовали не без ошибок, но, на мой взгляд, сделали все от нас зависящее. События помнятся хорошо. Звоню командиру дивизии Меньшикову: «Поднимай Су-9.» А он в ответ: «На Су-9 практически не летали, начали только переучиваться — до беды недалеко.» Аргумент весомый. Но подумал: уйдет разведчик, кто нас потом будет выслушивать — переучивались летчики или не переучивались. Полк вооружен высотными истребителями — это главное, а риск для военного человека — спутник жизни. Даю команду на подъем истребителей. А Меньшиков новую вводную подкидывает — на самолетах нет ракет, и на складах нет — еще не поступали. Что делать? Тут наши штабные инженеры, что на КП находились, подсказывают: на складах есть ракеты, предназначенные для МиГ-19, они подходят к Су-9. Говорю Меньшикову: «Пусть вешают эти ракеты.»

 

Сейчас о факте той боевой работы легко рассказывать, а представьте ситуацию тогда, скажем, в дивизии Меньшикова. Летчики не подготовлены — жди аварию или катастрофу, ракет нет, их доставка со складов, подвеска на самолеты в ускоренном режиме — тоже нервотрепка. Думал ли комдив, что истребители будут действовать в «поле зрения» чужого КП? Должен был, конечно, позаботиться об этом, да и КП армии обязан был это предусмотреть. Но обстановка-то запуталась при наведении истребителей на U-2 не от того, что комдиву Шилову поздно сообщили об использовании Су-9, как об этом написано в документе. Впрочем, расскажу подробнее.

 

Итак, я настоял на взлете. Старший лейтенант Куделя и капитан Дорошенко устремились в район полета самолета-нарушителя. Вначале их «вел» свой командный пункт, но возможность радиотехнических средств ограничена. Чуть позже по моей команде истребителей «взял» КП хозяйства Шилова. Взять-то взял, а вот что с ними делать, не знал. Скоростных высотных истребителей Су-9 в дивизии не было, и режим полетов этих самолетов, понятно, боевому расчету КП был неизвестен.

 

Думаю, если даже U-2 прошел неподалеку от части, где дислоцировались Су-9, то их нс смог бы навести и «родной» КП, по причине отсутствия должного опыта. (Когда U-2 ушел за границу, и нагрянули комиссии из Москвы, в Туркестанском военном округе проводился эксперимент по перехвату цели, индентичной самолету-шпиону. Прибывший в округ из центра подготовки летчиков опытный пилот в тех условиях не смог осуществить перехват. — А.Д.). Кроме того, что опыт был крошечный, он еще был и, как говорится, с кислинкой. Освоение Су-9 проходило сложно, сверху поступали ограничения по скоростному режиму, по форсажному, по другим параметрам. Летчики к 9 апреля выше 12.000 метров не поднимались, значит, и навыки у специалистов КП — соответствующие. Но если все-таки на КП у Меньшикова были наработаны хоть какие-то приемы по управлению высотными истребителями, то у Шилова о них просто представления, даже малейшего, не имели. Потому и вылетевший первым старший лейтенант Куделя и не был наведен на цель.

 

И потом, между дивизиями, разбросанными на просторах советской Средней Азии, на тот момент отсутствовала связь. Она осуществлялась через КП армии. Я держу две телефонные трубки, консультируюсь у Меньшикова, и по сути, управляю истребителем — в воздухе остался один капитан Дорошенко. Рассказываю Шилову: «На такой-то высоте разгони истребитель до М==1,7, потом — включай форсаж, совершай прыжок вверх.» Не знаю, как сложилась судьба капитана Дорошенко, но показал он себя тогда блестяще. Во-первых, он единственный на 17.500 метрах обнаружил U-2 — тот шел на три тысячи метров выше. И, во-вторых, сумел выйти на высоту нарушителя госграницы. Дорошенко передал, что видит цель чуть выше, и следом: падаю. Удержать Су-9 без соответствующей подготовки на 20 тысячах метрах ему оказалось не под силу.

 

U-2 все далее и далее уходил к границе. Вскоре комдив Шилов передает мне, что летчик Дорошенко в районе границы — топливо на исходе. Я -Шилову: «Поднимай МиГ-17 и выводи Дорошенко на близлежащий аэродром.» Тут следует звонок нашего главкома маршала авиации Константина Вершинина. Докладываю ему:

 

«Подвел Су-9 к нарушителю, но U-2 уже в районе границы.» Вершинин сразу же дает команду: «Пусть атакует и катапультируется.» Я возразил:

 

«Вдруг упадет не на нашу территорию, самолет в районе границы.» Комдив Шилов в это время поднял пару МИГов, а они вывели Су-9 на аэродром. Садился Дорошенко практически без топлива, но успешно приземлил истребитель (1 мая, когда летел Пауэре, мы все жалели, что капитан Дорошенко отправился за самолетами в Новосибирск и не мог принять участие в атаке на него). А на КП опять звонок от Вершинина: катапультировался летчик или нет? Я почувствовал: главком желает, чтобы летчик непременно катапультировался. Для меня его стремление так и осталось загадкой…»

 

Вместе с Аркадием Ковачевичем выстроили следующую версию. О том, что самолет-нарушитель вторгся далеко в пределы страны, знал глава государства Никита Хрущев. Он был разгневан тем, что Вооруженные Силы ничего не могут предпринять в течение 6 часов. Понятно, солидная доля ответственности ложилась на руководство ВВС. Катапультирование, возможно, позволило сказать, что летчик сделал все, что было в его силах. А может, маршал Вершинин боялся, что с окончательным расходом топлива погибнет пилот. Тень от катастрофы также бы пала на главкомат ВВС: летчик-шпион улетел, а своего пилота погубили — к тому времени уже погиб Владимир Карчевский.

 

Сразу же после 9 апреля в Ташкент прибыла многочисленная комиссия -возглавлял ее начальник Главного штаба Войск ПВО генерал Петр Демидов. Аркадий Ковачевич сказал автору очерка, что с ним тогда никто не беседовал. Но перед отлетом в Москву Демидов спросил его: можно ли было перехватить нарушителя? Ковачевич ответил, что нет, пока не готовы — ни системы наведения, ни средства перехвата.

 

Генерал-полковник в отставке Юрий Вотинцев о событиях, происшедших после 9 апреля рассказал следующее:

 

«Главком Сергей Бирюзов 9 апреля провел все 6 часов на Центральном командном пункте Войск ПВО. Когда самолет ушел, он, не повышая голоса, сказал мне: «За пролет нарушителя госграницы вас, товарищ Вотинцев, снимут с должности или строго накажут, но вы не теряйте уверенности в себе — у нас в ПВО за одного битого дюжину небитых дают.» А потом прибыла комиссия. Работала она не только в Ташкенте. Были сразу опечатаны несколько РЛС, а старые станции, как я уже говорил, неточно определили высоту, и 8 километров показывали, и 10, и 12, а самолет шел на 20. Проводка осуществлялась неровно.

 

Все это было использовано против нас, как мне думается. На заседании Политбюро Центрального Комитета партии, пользуясь данными проводки, председатель Госкомитета по авиатехнике — министр СССР Петр Дементьев и генеральный авиаконструктор Артем Микоян заявили: «В мире нет самолетов, которые бы могли 6 часов 48 минут идти на высоте 20.000 метров. Не исключается, что этот самолет периодически набирал такую высоту, но затем он непременно снижался. Значит, теми средствами противовоздушной обороны, что имелись на юге страны, его должны были уничтожить.» И делался вывод: ответственность за пропуск полностью ложится на Войска ПВО и корпус, которым командует товарищ Вотинцев».

 

В апреле 1960 года Маршал Советского Союза Родион Малиновский издал приказ по факту нарушения госграницы СССР. В нем давалась строгая оценка действий должностных лиц Войск ПВО и ВВС, командования ТуркВО. Присутствовали там слова «преступная беспечность», «недопустимая расхлябанность» и т.д. Генерал Юрий Вотинцев и полковник Аркадий Ковачевич, в частности, были предупреждены о неполном служебном соответствии. Командующий войсками Туркестанского военного округа генерал армии Иван Федюнинский получил строгий выговор.

 

«Когда 1 мая был сбит U-2, пилотируемый Френсисом Пауэрсом, и стали известны тактико-технические характеристики самолета-шпиона, определилось четко — в корпусе не было средств для пресечения полета самолета-нарушителя 9 апреля, — поведал автору заметок Юрий Вотинцев. — Мы сделали, на мой взгляд, все что могли. В августе 1960 года в Москве проходило служебное совещание. По его окончании маршал Бирюзов пригласил меня к себе в кабинет, открыл сейф и показал написанный им рапорт на имя Малиновского. Бирюзов указывал в нем на обстоятельства действий сил корпуса 9 апреля, на показания Пауэрса, докладывал, что средств для пресечения полета U-2 в корпусе не было, ходатайствовал перед министром обороны о снятии с меня взыскания. На рапорте я увидел резолюцию: «Товарищу Бирюзову С.С. Генералу со взысканием, наложенным МО, нужно ходить не менее года». Внизу стояли две буквы -P.M. — Родион Малиновский. Взыскание сняли ровно через год — вот так закончилась для меня та история».

 

Итак, 9 апреля 1960 года американскими спецслужбами была проведена неординарная разведывательная операция. В тот день самолету Локхид U-2, стартовавшему в Пешаваре, удалось, как говорится, неосуществимое — за один полет с высоты 20.000 метров взглянуть на сверхсекретные объекты Советского Союза — Семипалатинский ядерный полигон, авиабазу стратегических бомбардировщиков Ту-95, полигон зенитных ракетных войск близ Сары-Шага-на, ракетный полигон Тюра-Там (космодром Байконур). 9 апреля 1960 года, в 11 часов 35 минут U-2 сумел выскользнуть за пределы СССР в районе города Мары. Советская сторона в закрытой ноте сделал резкое заявление. Американцы отмолчались, дескать, мы к нарушению границы не причастны. Отмолчались и продолжили планирование разведывательных полетов над СССР.

 

Советская система противовоздушной обороны, заведенная локаторщиками в шесть часов утра 1 мая, набирала обороты. Ранним утром о полете самолета-незнакомца над СССР уже знали в Москве.

 

Забежим немного вперед и перенесемся на сессию Верховного Совета СССР, которая открылась 5 мая. «Об этом агрессивном акте, — заявил тогда Никита Хрущев, — министр обороны немедленно доложил правительству. От правительства было сказано: агрессор знает, на что он идет, когда вторгается на чужую территорию. Если он будет оставаться безнаказанным, то пойдет на новые провокации. Поэтому надо действовать — сбить самолет!» Вот что мы знаем о принятии решения на пресечение полета U-2 со слов председателя советского правительства.

 

По утверждению А.Н.Шелепина, в то время он был председателем Комитета государственной безопасности, события развивались несколько иначе. Как именно? Обратимся к его краткому рассказу:

 

«Глубокой ночью в канун праздника 1 мая 1961 года меня разбудили и сообщили, что южную нашу границу пересек иностранный самолет неопознанной принадлежности. Я тут же из дома позвонил в штаб ПВО страны и спросил, известно ли им об этом. Мне ответили, что это вымысел. Тогда связался по телефону непосредственно с начальником погранзаставы, который докладывал об этом, и в разговоре со мной он все подтвердил. После этого я разбудил Хрущева, сообщил ему о самолете-нарушителе. Он поручил найти министра обороны маршала Малиновского, чтобы тот немедленно позвонил. Министр после разговора с Хрущевым учинил жестокий нагоняй своей службе. Хрущев приказал сбить самолет ракетой».

 

Допустим, памяти Александра Шелепина можно довериться. В документах, с которыми приходилось знакомиться автору настоящих заметок, не отмечено, что самолет в 5 часов 36 минут обнаружен радиотехническими средствами. Но правомерен вопрос: как пограничники до наступления рассвета могли обнаружить самолет на высоте 20.000 метров?

 

Так или иначе, к шести часам утра система ПВО СССР была приведена в высшую степень готовности. Сигнал тревоги поднял офицеров и солдат во всех зенитных ракетных, истребительно-авиационных, радиотехнических частях и подразделениях Средней Азии и Казахстана, Сибири, Урала, а чуть позже и Европейской части СССР, Крайнего Севера. На командный пункт Войск ПВО страны прибыли главнокомандующий Войсками ПВО Маршал Советского Союза Сергей Бирюзов, его первый заместитель маршал артиллерии Николай Яковлев, начальник Главного штаба генерал-полковник авиации Петр Демидов, командующий истребительной авиацией генерал-лейтенант авиации Евгений Савицкий, командующий зенитными ракетными войсками генерал-полковник артиллерии Константин Казаков, другие генералы и офицеры боевого расчета. Маршал Сергей Бирюзов периодически связывался с командирами соединений, уточнял обстановку, требовал пресечь нарушителя. Активничал и генерал-лейтенант авиации Савицкий. Он отдал приказ командирам авиационных частей: «Атаковать нарушителя всеми дежурными звеньями, что в районе полета иностранного самолета, при необходимости — таранить».

 

По воспоминанию генерал-полковника в отставке Георгия Михайлова и полковника в отставке Александра Орлова, служивших в то время в Главном штабе Войск ПВО страны, когда в начале седьмого все командование Войск ПВО страны и усиление боевого расчета заняли свои рабочие места на КП, который в то время находился во дворе дома N 3 Министерства обороны на фрунзенской набережной в Москве, обстановка складывалась достаточно нервозная. В 10 часов на Красной площади должен был начаться парад, а затем демонстрация, на которых руководство партии, правительства и Вооруженных Сил, включая главнокомандующего войсками ПВО страны, должно было находиться на трибуне мавзолея.

 

К 8.00 утра на КП Войск ПВО страны уже был сделан вывод, что маршрут полета самолета-шпиона через район Свердловска пойдет далее к Белому морю, а аэродром посадки, вероятно, будет в Буде в Норвегии. Телефонные звонки от министра обороны Маршала Советского Союза Родиона Малиновского из Кремля и лично от Никиты Хрущева следовали один за другим. Содержание их было примерно следующим:

 

«Позор. Страна обеспечила ПВО всем необходимым, а вы дозвуковой самолет сбить не можете!». На что маршал Сергей Бирюзов отвечал: «Если бы я мог стать ракетой, то сам полетел бы и сбил этого проклятого нарушителя!»

 

Указания Никиты Хрущева подливали, как видно сейчас, горючего в огонь, охвативший огромный куст советской системы противовоздушной обороны. Вот выдержка из исторического формуляра одного из соединений ПВО, дислоцировавшегося на севере страны:

 

«1 мая 1960 года в 8 часов 37 минут в связи с нарушением воздушной государственной границы в районе Туркестанского военного округа иностранным разведчиком U-2 подразделения соединения приведены в боевую готовность для выполнения боевой задачи. Первый эшелон дежурных средств приведен в готовность через 8-9 минут… Передислоцировано 7 самолетов: два Су-9 на аэродром, один МиГ-19ПМ, два МиГ-19С на аэродром… Время готовности к вылету после получения приказания 9-18 минут…»

 

На одном из самолетов сделал бросок к предполагаемому маршруту иностранного разведчика капитан Василий Поляков, который два месяца спустя севернее мыса Святой Нос пресечет полет американского разведчика RB-47. Так закрывался Север. Обстановка на Урале, куда направлялся самолет-нарушитель, была еще жарче.

 

Предоставим еще раз слово бывшему военному летчику майору в отставке Борису Айвазяну:

 

«Напряженно было у нас и до Пауэрса. Каждодневно боевая тревога. Беспокойство доставляли американские самолеты и воздушные шары, нарушавшие наши границы. Шары сбивали. Я тоже уничтожил один — с шестого захода. В полку шутили, мол, не смог с первого захода снять неподвижную цель. А ведь в неподвижности вся сложность, попробуй попади, когда МиГ несется с огромнейшей скоростью на маленький шар, который, кажется, мчится на тебя. Мы. постоянно находились на аэродроме, в высотно-компенсирующих костюмах, в готовности немедленно взлететь. Наш замкомполка Герой Советского Союза Александр Вильям-сон часто говорил, что не сегодня — завтра может быть реально бой. В таком состоянии и встретили мы, уральцы, непрошеного гостя. Разумеется, такое же напряжение, как сейчас выясняется, было и у американцев. Разве не волновались причастные к полету? Пауэре до пересечения нашей границы сделал на U-2 27 вылетов, пробыл в воздухе 500 часов, но, как пилот признался позже, нервничал, и его одолевал страх».

 

Можно ли было пресечь шпионский полет до Урала? Разумеется, но только в районах дислокации зенитных ракетных комплексов. Маршал Родион Малиновский в мае 1960-го отмечал, что самолет был сбит в таком месте, чтобы летчик не мог прикрыться случайным нарушением нашего воздушного пространства. Заявление министра обороны было скорее всего рассчитано на общественность страны, зарубежную аудиторию и не соответствовало истине. А правда состояла в следующем. Истребители не доставали U-2, который шел на высоте приблизительно 20.000 метров (со средней скоростью 750 км/ час). Ракетные дивизионы молчали по другой причине. Маршрут полета до Урала в основном проходил вне зоны их огня. Мешали и различные случайности. Так, один из ракетных дивизионов, в зону огня которого U-2 вошел, не нес 1 мая боевого дежурства, и его расчет оказался не в состоянии открыть своевременно стрельбы по нарушителю.

 

И тем не менее, козырей на руках у пилота Локхид U-2 Френсиса Пауэрса не было. Советская система ПВО с каждой минутой набирала обороты. В связи с подъемом в воздух истребителей-перехватчиков и необходимостью расчистить небо от всей другой авиации, находившей в воздухе, по решению руководства страны был дан сигнал «Ковер». По нему все самолеты и вертолеты, не задействованные для уничтожения нарушителя, сажались на ближайшие аэродромы. Это позволило радиолокационным станциям надежнее вести цель. Словом, выполнить боевую задачу предстояло уральцам, воинам объединения, которым командовал генерал-лейтенант Евгений Коршунов.

 

В тот день, 1 мая, на аэродроме боевое дежурство несли заместитель командира эскадрильи капитан Борис Айвазян и летчик, старший лейтенант Сергей Сафронов. По сигналу боевой тревоги они взлетели в 7 часов 3 минуты. Через 32 минуты были в аэропорту Кольцов — в Свердловске. А дальше… Представим вновь слово Борису Айвазяну — непосредственному участнику тех событий:

 

«В Свердловске самолеты срочно начали заправлять горючим. Быстрее наполнили баки истребителя Сергея. Как ведущий, я пересел в его машину в готовности взлететь по приказу на перехват противника. Однако взлет задержали на 1 час 8 минут. На аэродроме случайно оказался самолет Су-9 — капитан Игорь Ментюков перегонял истребитель с завода в часть. Машина совершеннее МиГ-19, а главное — практический потолок у нее до 20 тысяч метров. Правда, к бою она не была готова, отсутствовало вооружение, летчик был без высотно-компенсирующего костюма.

 

На КП, видимо, точно определили высоту самолета-незнакомца и поняли — достать его мог только Су-9. Капитану Ментюкову и поручили перехватить U-2 на подходе к Свердловску. По включенной рации я слышал переговоры между КП и летчиком. «Задача — уничтожить цель, таранить,» — прозвучал голос штурмана наведения. Секунды молчания, а потом: «Приказал «Дракон» (фронтовой позывной командующего авиацией ПВО генерала Евгения Савицкого тогда знал каждый летчик).

 

Не знаю, звонил ли сам Савицкий или приказ подкрепили его именем, но я понял: летчик обречен, шел на верную смерть. Таранить на такой высоте без высотно-компенсирующего костюма, без кислородной маски… Видимо, иного выхода у командования на тот момент не было. Ракеты? Ракеты бездействовали. Дело в том, что атака проводилась первоначально южнее Свердловска. Шпион мог обогнуть город, обойти место дислокации ракетных дивизионов…»

 

Однако Френсис Пауэрc шел, что называется, на ощупь. И когда на аэродроме в Пешаваре провожающий его полковник Вильям Шелтон, напутствуя, говорил, что у Советов нет высотных ракет, он лукавил или не обладал необходимой информацией. Как мы уже знаем, к тому времени в СССР возле крупных экономических центров расставлялись зенитные ракетные комплексы С-75, способные поражать цели на высотах свыше 20.000 метров. Более того, на тот момент в Советском Союзе имелись и высотные истребители Су-9.

 

Один из пилотов Су-9 Игорь Ментюков хорошо помнит то время. Ему, одному из самых подготовленных летчиков Центра боевого применения и переучивания летного состава авиации ПВО, что находится под Муромом, в Савастлейке, могла выпасть возможность атаковать U-2 еще 9 апреля — в тот день он сидел за штурвалом самолета в Килп-Явре, на Кольском полуострове, в готовности к атаке высотной воздушной цели. Но тогда пилот U-2 не пошел через всю страну, 1 мая Френсиса Пауэрса ждали почти во всех полках ПВО, в том числе и получивших самолеты Су-9 — в Европейской части страны, в Средней Азии, Сибири. В готовности находились зенитные ракетные дивизионы с ЗРК С-75.

 

«В апреле шестидесятого, — рассказывал мне Игорь Ментюков, — меня бросили дежурить в Килп-Явр. В конце месяца возвращаемся домой, в Савастлейку, а мне новая задача — лететь в Новосибирск, взять там Су-9 с большой заправкой, перегнать в Барановичи (это в Белоруссии) и заступить на боевое дежурство. Там стоял истребительный полк, на его вооружении находились и Су-9. Они брали на борт 3.250 килограмм топлива. К маю шестидесятого в Новосибирске уже изготовлялись самолеты, бравшие 3.720 кг. А лишние полтонны горючего — это значительно большая дальность полета, больший рубеж перехвата. Задачу нам поставили жестко — 1 мая обязательно быть в Барановичах.

 

27 апреля с напарником капитаном Анатолием Саковичем прилетели в Новосибирск, взяли пару Су-9 на заводе и назад, на Запад, поджимало время. 30 апреля мы уже в Свердловске, на аэродроме Кольцова, но там подзастряли из-за погоды. Волнуемся, до Барановичей далеко, времени же осталось всего ничего. Не выдержал -позвонил в Москву дежурному по перелетам: мол, разрешите добираться до Барановичей другим маршрутом, Однако тот дал отбой, дескать, полетите завтра.

 

Утром 1 мая, примерно в начале седьмого, нас поднимают. По телфону получаю команду — «Готовность — номер один». Подумал, погода улучшилась, нас торопят. Правда, взлетел позже, направление — на Челябинск. Сразу возник вопрос: почему направили на восток? Чуть позже беспокойство усилилось. Со мной на связь вышел не КП аэродрома, а командующий авиацией армии ПВО генерал-майор авиации Юрий Вовк. «Я — «Сокол», 732-й, как меня слышите? Слушайте меня внимательно. Цель -реальная, высотная. Таранить. Приказ Москвы. Передал «Дракон».

 

Пошли минуты раздумья. Серьезный значит случай, если приказ передает сам «Дракон». Отвечаю: «К тарану готов. Единственная просьба, не забыть семью и мать…». «Все будет сделано».

 

В беседе я спросил Игоря Андреевича: а другим не мог быть исход поединка?

 

«Таран всегда опасен, — ответил собеседник, — а в моем положении -верная гибель. Вся загвоздка в том, что к боевому вылету я не готовился. Взлетел без ракет, а авиационных пушек на Су-9 нет. К тому же на мне не было и высотно-компенсирующего костюма, гермошлема. Во время перегонки самолетов это нам не требовалось. На высоте 20.000-21.000 метров меня в случае катапультирования разорвало бы, как воздушный шарик, на кусочки. И потом о каком-либо пессимизме говорить нет оснований — для летчика святое дело позаботиться о семье. А моя Людмила ждала ребенка, погибни я, нелегко бы ей пришлось одной с младенцем на руках. Кстати, сын родился 1 сентября шестидесятого, ровно через четыре месяца после того злополучного полета.

 

Иду в направлении Челябинска минут 17, а на связь никто не выходит. Подумал уже, направили и забыли. Но тут в наушниках раздалось: «Как меня слышите?» «Нормально», -отвечаю. «Следуйте этим курсом». Чуть позже: «Топливо выработал в баках?» Говорю: «Нет еще». Однако тут же последовала команда: «Бросай баки: пойдешь на таран». Сбросил баки. Команда: «Форсаж». Включил форсаж, развернул самолет на 120 градусов и разогнал его до скорости M=1,9, а может до М=2,0. Меня начали выводить на 20-километровую высоту.

 

Прошло несколько минут, сообщают: «До цели 25 километров». Включил прицел, а экран в помехах. Вот незадача. После старта работал нормально, а тут… Говорю: «Прицел забит помехами, применяю визуальное обнаружение». Но и здесь сложности. У U-2 скорость 750-780 км/час, а у меня — две с лишним. Словом, не вижу цели, хоть убей. Когда до цели осталось километров 12, мне сообщили, что она начала разворот. Уже потом узнал — в этот момент она пропадает на экране РЛС. Делаю разворот за самолетом-нарушителем. Мне сообщают, что я обгоняю цель на расстоянии 8 километров, проскакиваю ее. Генерал Вовк кричит мне: «Выключай форсаж: сбавляй скорость!» «Нельзя выключать», — я тоже вскипел, поняв, что на КП не знали, как использовать и наводить Су-9. «Выключай, это приказ», — передал еще раз генерал. Чертыхнулся и выключил. И тут новый приказ: «Уходи из зоны, по вам работают!» Кричу: «Вижу». В воздухе к тому времени появились сполохи взрывов, одна вспышка чуть впереди по курсу, вторая справа. Работали зенитные ракетчики…»

 

Первым огонь по самолету-нарушителю открыл зенитный ракетный дивизион, которым командовал капитан Николай Шелудько. Однако к тому времени самолет Локхид U-2 вышел из зоны поражения и стал огибать город, а потому ракеты не настигли его.

 

«Разворачиваюсь, ухожу из зоны огня, — продолжает рассказ Игорь Ментюков, — а затем спрашиваю о местонахождении цели. Мне. с КП: «Цель сзади». Предпринимаю новый разворот, но чувствую, что падаю. Шел ведь без форсажа, не заметил, как скорость понизилась до 300 км/ час. Свалился на 15 тысяч метров. А с КП: «Включай форсаж». Зло опять взяло, кричу: «Надо знать, как и на каких скоростях он включается». Разогнал самолет до 450 километров, пробую включить форсаж, хотя он включается при 550 километрах. В это время загорается лампочка аварийный остаток топлива. Становится ясно — наведение сорвалось. Дают указание — тяните до Кольцова».

 

А теперь вновь слово Борису Айвазяну:

 

«У Игоря Ментюкова заканчивалось горючее. «Идите на посадку», -последовала команда ему, а нам -взлет.

 

Взлетели. Самолет-разведчик над нами, но где? Кручу головой — вокруг никого. В те секунды заметил взрыв, и пять уходящих к земле точек. Эх, угадать бы тогда, что это был разваливающийся U-2. Я принял взрыв за самоликвидацию ракеты, понял, что зенитчики уже открыли огонь, и тут же сообщил на КП. Самолет противника, разумеется, мы не обнаружили, ведь его, как я понял, на наших глазах уничтожили ракетчики. Ну а если бы он продолжил полет, и мы увидели его? На высоту 20.000 метров (потолок у МиГа на 2-3 тысячи метров ниже) за счет динамической горки бы поднялся. Правда, за мгновение наверху увидеть самолет, прицелиться и открыть огонь — один шанс из тысячи. Однако и его пытались использовать…»

 

Прервем рассказ Бориса Айвазяна и перенесемся в зенитную ракетную часть, под Свердловск.

 

«Ракетчики полка восприняли приказ об уничтожении цели с волнением, — рассказывал генерал-майор в отставке Семен Панжинский, в то время начальник политического отдела.

 

— Обязанности командира дивизиона, которому предстояло сыграть 1 мая главную скрипку (подполковник Иван Шишов находился на курсах переподготовки), выполнял начальник штаба майор Михаил Романович Воронов. Он из фронтовиков. Дрался с фашистами на Дону, под Курском, Варшавой… Самолета-нарушителя в праздник, понятно, не ждали. И Воронов, и его сослуживцы несколько расслабились. Помнится, несколько офицеров накануне были отпущены в город, к семьям, планировали выйти на первомайскую демонстрацию. Так что дивизион встретил нарушителя в неполном составе. Конечно, это несколько сказалось первоначально на атмосфере в боевом расчете, но только первоначально. Взволнованность и напряжение в ходе боевой работы прошли…»

 

Координаты цели операторы станции разведки и целеуказания сержант В. Ягушкин, ефрейтор В. Некрасов, рядовой А. Хабаргин определили довольно-таки точно. Чуть позже офицер наведения старший лейтенант Эдуард Фельдблюм, операторы во главе с сержантом Валерием Шустером уже прочно «держали» противника. Цель была в зоне огня подразделения. Все ждали команды. Но в тот момент воздушная обстановка изменилась. Самолет-нарушитель взял новое направление полета, словно догадавшись о грозящей ему опасности. Черная линия курса цели на планшете обогнула тот невидимый рубеж, где возможно ее поражение огнем ракеты.

 

Перед майором Вороновым, всем расчетом возникла особенно сложная ситуация. Требовалось с большой точностью определить момент пуска ракеты, иначе… Иначе самолет мог уйти. Но вот опять нарушитель «захвачен». Связь между командными пунктами дивизиона и полка надрывалась, но звучное вороновское «Цель уничтожить!» услышали все. Стартовый расчет сержанта Александра Федорова сработал безошибочно. Всплеснулось пламя, и ракета, опалив землю, стремительно пошла навстречу самолету-нарушителю.

 

А потом… Потом произошла задержка. Вторая и третья ракета не сошли с направляющих. В чем дело? Поломка? Встали вопросы перед Вороновым. Тут же доклад на КП части подполковнику Сергею Гайдерову. Находившийся с ним главный инженер части майор Василий Боровцов порекомендовал: «Посмотрите на угол запрета». Случилось то, что бывает крайне редко: кабина наведения оказалась между ракетой и самолетом — у Воронова полегчало на сердце, причина задержки объективная. А тем временем первая ракета настигла цель.

 

Ракета взорвалась позади самолета, ее осколки пробили хвостовое оперение и крылья (радиус поражения осколками ракеты комплекса С-75 — до 300 метров), но не затронули кабину. Машина клюнула носом. Френсис схватился левой рукой за ручку дросселя, правой держась за штурвал. Самолет сотрясали сильные удары, бросая пилота по кабине. Крылья оторвались. Задрав нос к небесам, изуродованный фюзеляж штопором шел к земле. Пауэрс даже не попытался взорвать самолет (кнопка находилась рядом с креслом), хотя в соответствии с инструкцией обязан был это сделать. Взрывчатка разнесла бы на мелкие куски не только машину, но и пилота. И он решил выбраться из падающей машины, воспользоваться парашютом, это ему удалось. А за секунды до этого капитан Николай Шелудько -командир соседнего ракетного дивизиона получил приказ обстрелять U-2 еще раз — требовалась гарантия в поражении. Дивизион дал залп. Ракеты уже пришлись по обломкам самолета.

 

На экранах локаторов цель растворилась в помехах. Офицер наведения боевого расчета, которым командовал Михаил Воронов, старший лейтенант Фельдблюм решил, что их применил противник, увильнувший каким-то образом от ракеты. Дескать, летчик самолета-нарушителя выбросил контейнер с металлическими лентами, отсюда и помехи на экране локатора. Воронов согласился с этой оценкой. Сам Михаил Романович рассказывал так:

 

«На самом деле экран локатора забили отметки от обломков самолета, тем более что после залпа дивизиона Шелудько их стало еще больше. Через минуты мы поняли это, да и осколки уже падали на землю. Доложил на КП полка, оттуда выше. Но там сочли, что все же противник, прикрываясь помехами, продолжал полет. Словом, окончательный доклад об уничтожении U-2 последовал только тогда, когда был задержан Пауэрс, примерно через полчаса».

 

Более 30 минут после уничтожения американского самолета-разведчика на КП полка, а также на КП армии ПВО считали, что он продолжает полет. Специалистов радиотехнического батальона (его возглавлял подполковник Иван Репин), который выдавал для командных пунктов радиопозывную обстановку, также смутили пассивные помехи. А потому перед летчиками-истребителями Борисом Айвазяном и Сергеем Сафроновым, вышедшими в новый район, задача стояла прежняя — при обнаружении атаковать противника. «На очередном вираже, — поясняет Айвазян, — я передал Сергею команду оттянуться назад, мол, если в 2-3 минуты не обнаружим вражеский самолет, будем садиться, причем с прямой, то есть без традиционного круга над аэродромом.» Сафронов не отозвался, связь с ведомым оборвалась. Айвазян увидел в чистом небе необычное облачко, резко спикировал. Это ему спасло жизнь, он смог уйти от настигавшей его ракеты.

 

В беседе с Борисом Айвазяном поинтересовался: «Опыт помог?»

 

«В какой-то мере, но больше — случайность, — ответил он. — Необычное облачко вселило в меня тревогу, однако не предположение о том, что взорвался самолет Сергея. Не было для этого причин. От чего он может взорваться? А резко спикировал потому, что привычка сказалась. Во время учебных полетов я месяцев шесть выполнял роль цели, меня перехватывали товарищи по полку. Чаще просили подольше подержаться на высоте. Садиться порой приходилось почти с пустыми баками, все время увеличивая угол падения, почти падая. В тот раз я так и решил приземлиться, применив наработанный прием. «Захватить», видимо, ракетчикам было меня трудно, резкое пикирование — есть резкое пикирование, своего рода противоракетный маневр…»

 

В зенитном ракетном дивизионе, которым командовал майор А.Шугаев, восприняли появившуюся отметку от истребителей за вражескую цель, которая снизилась до 11 тысяч метров. Доложили на КП, оттуда пришло распоряжение генерал-майора Ивана Солодовникова на открытие огня по… МиГам. Об уничтожении U-2 майор Воронов доложит чуть позже.

 

Еще раз слово предоставляем Игорю Ментюкову:

 

«На аэродроме после посадки, прямо у самолета, меня встречало несколько полковников и двое в штатском. «Садитесь, — говорят, — поедете с нами на КП.» Но тут кто-то из встречающих увидел, что в нескольких километрах с неба падает что-то блестящее. Спрашивают у меня, что это может быть. Я вопросом на вопрос: «МиГи давно взлетели?» Гул их был слышен, и я предположил, что МиГи сбросили баки. Однако позже выяснилось, что падали осколки самолета-шпиона Локхид U-2.

 

Приезжаем на КП, мне подают телефонную трубку, на проводе заместитель командующего авиацией Войск ПВО генерал Семенов. Говорит: «Савицкий надеялся на вас, Ментюков.» Ответил ему, как наводили, дескать, так и действовал. Не договорил, как на экранах локатора опять появилась цель. Меня спрашивают: «Готов еще раз взлететь?» «Какой может быть разговор,» — отвечаю…»

 

К тому времени U-2 был уничтожен. Но об этом на КП армии ПВО не знали, Воронов, повторюсь, промедлил с докладом примерно 30 минут. В дивизионе, которым командовал майор А.Шугаев, за цель приняли вылетевших на перехват U-2, пару самолетов МиГ-19, пилотировавшихся капитаном Борисом Айвазяном и старшим лейтенантом Сергеем Сафроновым. И открыли огонь. Одной из ракет самолет Сергея Сафронова был сбит, летчик погиб. Борис Айвазян сманеврировал, и ракета прошла мимо.

 

Всего в ходе пресечения полета самолета-шпиона было выпущено 14 зенитных ракет.

 

«Только сел в самолет, — говорит Игорь Ментюков, — как слышу, что Борис Айвазян просит отозваться своего напарника, Сергея Сафронова. Но тот молчал. После взлета и мне поручили войти в связь с Сафроновым. Я начал звать его, но… На КП армии вскоре поняли, что случилось (майор Воронов доложил: цель уничтожена, спускается парашютист, о поражении цели на командный пункт сообщили и из дивизиона майора Шугаева), и больше никаких указании не давали. Я еще несколько минут шел по курсу. Вскоре я получил команду на посадку, тем более что взлетел без подвесных баков».

 

Сергей Сафронов погиб на виду у многих уральцев — жителей Верхнего Уфалея, спешивших на первомайскую демонстрацию. Самолет Сергея упал в десяти километрах от аэродрома, неподалеку на парашюте опустился и он сам — мертвый, с огромной раной на боку. Возможно, катапульта сработала от детонации, а может пилот сам сумел в последние мгновения привести ее в действие — установить это многочисленные комиссии не смогли. Сергею Сафронову в день гибели не исполнилось и тридцати, он ровесник Френсиса Пауэрса.

 

А из столицы в Свердловск в 12.00 вылетел самолет Ту-104. Это был первый самолет, вылетевший из Внуково после запрета на полеты самолетов гражданской авиации, введенного примерно в 8 часов утра. Из Москвы была наряжена солидная комиссия — в нее вошли сотрудники аппарата ЦК КПСС, военной контрразведки КГБ, офицеры и генералы Генерального штаба Вооруженных Сил и Главного штаба Войск ПВО страны.

 

Перед комиссией стояла задача — анализ действий боевых расчетов армии ПВО, сбор и доставка в Москву всех останков U-2. Свердловск на несколько дней стал горячей точкой. Обратимся еще раз к воспоминаниям Игоря Ментюкова, атаковавшего американский разведчик на Су-9:

 

«Вскоре после того, как стало ясно, что самолет-нарушитель сбит, на аэродром с командного пункта приехал командующий авиацией армии ПВО генерал-майор Вовк. Он меня знал, служили вместе в учебном центре в Саваслейке, потому сказал: «Слава Богу, Ментюков, что все обошлось». Он имел ввиду, что Пауэрса сбили. Если нарушитель ушел бы, скандал разгорелся бы крупный. Вовк сказал, чтобы я был по-прежнему наготове, всякое еще может быть. Однако обстановка стала разряжаться. В 3 часа над аэродромом показался вертолет. Привезли американского пилота для дальнейшей его отправки на самолете в Москву. Нас к вертолету сначала не допускали, а потом, узнав, что мы летчики, его атаковавшие, махнули рукой: мол, смотрите. Особого впечатления Пауэре на меня не произвел. На руках мы ему показали, это, мол, мы тебя атаковали. Разрешили нам взять немного дюральки от сбитого самолета. У меня кусок металла долго хранился.

 

2 мая по телефону со мной разговаривал (для этого я прибыл на КП армии ПВО) «Дракон» — генерал Савицкий. Он попросил доложить об атаке на нарушителя, а потом сказал: «Если бы не вы, Ментюков, он бы ушел.» Командующий считал, что из-за моей атаки U-2 начал совершать маневр и вошел в зону огня. Хотя он мог начать маневр, к примеру, для новых фотосъемок.

 

3 мая мы были в Барановичах, а 4-го меня вызвали в Минск. Туда, в штаб армии ПВО, прибыла комиссия из Москвы, возглавляемая генерал-полковником Пономаревым. Ее интересовало, почему бортовая РЛС оказалась забита помехами. Не знаю, к какому выводу они пришли. А предположения такие. На Су-9 имелась система электронной защиты задней полусферы, она давала помехи на прицел самолету противника. Видно, от нее «пострадал» и прицел моего самолета.»

 

Еще больше нервы потрепали летчику капитану Борису Айвазяну. Если у Ментюкова интересовались, почему со сбоями сработал локатор, то у Айвазяна — почему погиб ведомый.

 

«Когда случилось несчастье, много ходило разнотолков по поводу, якобы, не работавших на наших самолетах ответчиков «свой-чужой», — вспоминает Борис Айвазян. — Однако, скорее всего, не доработали на земле. Ответчик «свой» на машине Сафронова был включен и работал. Я сам включил ответчик на его самолете. Просто на летчиков начальству сваливать было легче, мол, сами виноваты. Сразу после полета ко мне подошел незнакомый подполковник и дал дельный совет: по свежим следам описать все как было. Мн. это пригодилось, когда прибыла комиссия, возглавляемая генералом Павлом Кулешовым. И меня стали тягать из одного генеральского кабинета в другой. И каждый требовал письменно изложить, как протекал полет. Но в конце концов обошлось. Когда в газетах был опубликован указ о награждении отличившихся при пресечении полета U-2, ко мне подошел командир полка и сказал: «Что ж, Сереже — награда — орден, а тебе — жизнь…»

 

Прибывшая в Свердловск комиссия установила следующее. Самолет-нарушитель пересек государственную границу в 5 часов 35 минут. Шел на высоте 18.000-21.000 метров со скоростью 720-780 км/час. Полет был пресечен в 8 часов 36 минут 2-м дивизионом 57-й зенитной ракетной бригады — боевой расчет возглавлял майор Михаил Воронов.

 

Причиной гибели Сергея Сафронова были названы следующие обстоятельства. Впрочем, обратимся к документу — к докладной министру обороны СССР.

 

«Командующий истребительной авиацией армии ПВО генерал-майор Вовк Ю.С. в 8 часов 43 минуты приказал поднять с аэродрома Кольцова два самолета МиГ-19, однако не доложил командующему, на главном командном пункте в течение десяти минут не знали, что истребители в воздухе.

 

В 8 часов 53 минуты штурман истребительной авиации армии полковник Терещенко 77. С. обнаружил на экране планшете пару МиГ-19 и приказал им на высоте 11.000 метров следовать в сторону огня зенитных ракет. От управления в дальнейшем самоустранился…

 

9-й отдельный радиотехнический батальон (командир подполковник Репин И.С.), когда уже нарушитель был сбит продолжал выдавать данные на главный командный пункт о его полете на высоте 19.000 метров, тогда как фактически здесь находились МиГ-19 на высоте 11.000 метров.

 

Неуправляемые истребители возвращались на аэродром через зону поражения 4-го дивизиона 57-й зенитной ракетной бригады, у которого аппаратура опознавания самолетов на РЛС 77-72 была неисправна. Имея информацию, что истребителей в воздухе нет, дивизион (командир майор Шугаев А. В.) принял их за самолет противника, дал залп ракет, сбил МиГ-19, пилотируемый старшим лейтенантом Сафроновым С. Л.

 

Причиной гибели летчика послужила плохая работа боевого расчета главного командного пункта армии ПВО. Начальники родов и служб не сообщали о принятых решениях на главный командный пункт, ГКП в свою очередь не информировал об обстановке командиров частей и соединений. В 57-й ЗРБ не знали о нахождении истребителей в воздухе. Поэтому был сбит самолет Сафронова с включенным ответчиком…»

 

Сейчас уже очевидно: главная причина всех просчетов — в несогласованности действий, нехватке опыта у офицеров командных пунктов, в необычности поединка, развернувшегося, по сути, в стратосфере. Как могли службы КП синхронно сработать, если таковой синхронизации они не достигли. Зенитные ракетные части только формировались, и управлять ими совместно с истребительной авиацией офицеры КП только учились. И тут без издержек не обойтись.

 

В мае шестидесятого был обнародован Указ о награждении воинов, которые пресекли полет самолета-шпиона (кстати, это был первый Указ, подписанный Леонидом Брежневым, который тогда стал Председателем Верховного Совета СССР). 21 человек удостоился орденов и медалей. Ордена Красного Знамени — старший лейтенант Сергей Иванович Сафронов (слово «посмертно» было опущено) и командиры зенитных ракетных дивизионов капитан Николай Шелудько и майор Михаил Воронов. На Воронова главнокомандующий Войсками ПВО страны маршал Бирюзов два раза писал представление на звание Героя Советского Союза, но дважды разрывал уже подписанный документ, чертыхался: доложил бы на десять минут раньше. На пути к геройскому званию вставал летчик Сергей Сафронов.

 

 

Авиация и ПВО: итоги преобразований

Сложный процесс перемен в сфере защиты неба государства

 

Реформирование отечественных Военно-воздушных сил и Войск противовоздушной обороны неразрывно связано с формированием так называемого нового облика российских Вооруженных Сил в целом. В то же время представляется, что Военно-воздушные силы России в ходе происходящего с 2008 года процесса трансформации подверглись наиболее глубоким и масштабным преобразованиям из всех видов ВС РФ. Главным образом это является следствием большого количества накопившихся здесь застарелых проблем.

 

К началу «сердюковских» реформ ВВС России подошли без значительных изменений после прошедшей в 1997–2000 годах предыдущей масштабной волны слияний и расформирований полков ВВС и ПВО, ставших единым видом Вооруженных Сил РФ. Передача в состав ВВС армейской авиации в 2003 году не повлияла существенно на их общий облик. Когда руководство Минобороны приступило к реформированию армии и флота, ВВС и ПВО, по крайней мере на бумаге, по-прежнему выглядели весьма внушительно. В их составе числилось до 2800 самолетов и вертолетов и около 100 дивизионов комплексов ПВО.

Новая структура

 

Пожалуй, наиболее значимым этапом начатого осенью 2008 года перехода ВВС РФ к новому облику стала коренная реформа их структуры. По своему масштабу она является беспрецедентной с девяностых годов прошлого века, когда шло сокращение избыточных сил ВВС, доставшихся России после распада Советского Союза. Первый этап реорганизации был осуществлен к 1 декабря 2009 года.

“ Одно из главных мероприятий реформы ВВС – переход к авиабазам, которые стали основным структурным подразделением ВВС, и бригадам ВКО в ПВО ”

 

Согласно замыслу реформирования ВВС и ПВО в качестве приоритета было принято решение отказаться от существовавшей структуры «воздушная армия – корпус (дивизия) – полк». На смену воздушным армиям пришли самостоятельные командования Военно-воздушных сил и ПВО, командования дальней и военно-транспортной авиации. На базе корпусов и дивизий ПВО сформировали бригады воздушно-космической обороны. В сами командования теперь входят авиационные базы, бригады воздушно-космической обороны и более мелкие части обеспечения.

 

По первоначальному замыслу авиационные базы состояли из эскадрилий (эскадрилья, напомним, – основная тактическая единица ВВС), а бригады воздушно-космической обороны – из полков. Таким образом, изначально был осуществлен переход к трехзвенной структуре «командование – авиабаза – эскадрилья». Впрочем, в ходе дальнейшего реформирования эта структура претерпела изменения.

 

По функциональному признаку на основе бывшей 37-й воздушной армии Верховного главнокомандования (стратегического назначения) было сформировано Командование дальней авиации, объединяющее все стратегические и дальние бомбардировщики и самолеты-заправщики. В 2011 году в состав командования передали и всю морскую ракетоносную авиацию ВМФ РФ. На основе 61-й воздушной армии Верховного главнокомандования (военно-транспортная авиация) создали Командование военно-транспортной авиации, а на основе Командования специального назначения (и входившей в его состав 16-й воздушной армии) – Оперативно-стратегическое командование воздушно-космической обороны (ОСК ВКО), обладающее особым повышенным статусом и отвечающее за зону ПВО Москвы, а также почти всю территорию Московского военного округа. ОСК ВКО было официально активировано 2 июля 2009 года, но просуществовало в сформированном облике немногим более двух лет.

 

 

 

По территориальному принципу были созданы четыре командования, заменив шесть бывших армий ВВС и ПВО, подчинявшихся шести соответствующим военным округам. Эти командования в целом соответствуют новым четырем «большим» военным округам, сформированным в 2010 году. Хотя в целом система соответствия военным округам остается, однако в ряде случаев производилось объединение сил бывших армий ВВС и ПВО либо частичное перераспределение зон ответственности.

 

В 2010 году эти четыре командования ВВС и ПВО вошли в состав четырех соответствующих созданных новых военных округов (объединенных стратегических командований): 1-е Командование ВВС и ПВО – в состав Западного военного округа, 2-е Командование ВВС и ПВО – в состав Центрального военного округа, 3-е Командование ВВС и ПВО – в состав Восточного военного округа, 4-е Командование ВВС и ПВО – в состав Южного военного округа.

 

Как уже упоминалось выше, одно из главных мероприятий реформы ВВС – переход к авиационным базам, которые стали основным структурным подразделением ВВС, и бригадам воздушно-космической обороны (ВКО) в ПВО. В результате осуществлено упразднение существовавшей с 1938 года полковой структуры авиационных частей. Сформированные на месте авиационных полков авиационные базы объединили собственно авиаполки и вспомогательные части, обеспечивающие их функционирование, которые прежде были самостоятельными. В состав авиабаз включили ранее отдельные батальоны аэродромного обеспечения, а также батальоны связи и радиотехнического обеспечения.

 

Такое переподчинение позволило обеспечить принцип единоначалия в рамках авиабазы. Идея заключается в интеграции под одним руководством командования авиабазы всех авиационных и наземных подразделений. За счет ликвидации статуса отдельных частей в них были значительно сокращены управленческие структуры и командный персонал. Ранее самостоятельные командиры получили статус заместителей командира авиабазы. Это изменение было произведено в общем духе реформы Вооруженных Сил РФ, одной из заявленных задач которой стало сокращение в них доли офицеров.

 

Многие сформированные в 2009 году авиабазы существенно возросли в численности по сравнению с прежними авиаполками. Они были укрупнены за счет расформирования части имевшихся на начало реформы авиаполков и отдельных эскадрилий и передачи их техники и личного состава в формируемые авиабазы. Произведено и объединение полков, базировавшихся на одном и том же аэродроме. В результате оценочно общая численность техники авиабазы может достигать ста самолетов и вертолетов.

 

Новые авиационные базы делились на три категории: 1-я эквивалентна прежней авиационной дивизии, 2-я – прежнему авиационному полку, 3-я – отдельной эскадрилье. Всего на первом этапе реформирования к концу 2009 года в России были сформированы 52 авиационные базы, которые заменили существовавшие до того в ВВС и ПВО суммарно 72 авиационных полка, 14 прежних авиационных баз и 12 отдельных авиационных эскадрилий и отрядов. В общей сложности количество частей и соединений ВВС и ПВО на первом этапе реформы планировалось сократить с 340 до 180.

 

Все образованные авиационные базы и бригады ВКО стали частями постоянной боевой готовности, развернутыми по штатам военного времени. Это подразумевает возросшие требования к исправности техники и повышенное внимание к ее обеспечению. Заметное положительное влияние это оказало на части зенитных ракетных войск ПВО, некоторые полки которых до проведения реформы были кадрированными.

 

В последующем сокращение количества частей ВВС и ПВО продолжилось в основном за счет концентрации и дальнейшего укрупнения авиабаз. Военным руководством было принято решение фактически отказаться от структуры авиабаз трех разрядов. К середине 2010 года в ВВС и ПВО осталось только 37 авиабаз, а к концу – восемь авиабаз 1-й категории и семь – 2-й категории.

Практика объединения

 

Новый этап реформирования ВВС стартовал в конце 2010 года, когда началось объединение авиации вокруг так называемых супер-авиабаз. На сегодня предполагается оставить только десять авиабаз – по одной авиабазе тактической авиации в каждом новом военном округе и по две авиабазы командований дальней, военно-транспортной авиации и морской авиации.

 

При этом в состав каждой авиабазы (все – 1-й категории) теперь включается от двух до пяти авиационных групп, дислоцирующихся на отдельных аэродромах. Всего, как заявлялось, будет 27 аэродромов базирования авиации (без учета армейской). Каждая авиагруппа в свою очередь состоит из одной либо нескольких эскадрилий.

 

Таким образом, новые авиабазы являются своего рода «зонтичными структурами». Нетрудно увидеть, что при этом новая структура ВВС России «авиабаза – авиагруппа» фактически воспроизводит под новым названием прежнюю – «авиационная дивизия – авиационный полк».

 

Поскольку в ходе реформирования широко используется практика объединения в рамках одной авиационной базы частей двух или даже более бывших авиационных полков, это сопровождается значительными перемещениями техники и личного состава.

 

Система подготовки кадров ВВС также была реформирована. В 2008 году два ведущих высших военно-учебных заведения ВВС – Военно-воздушная академия имени Ю. А. Гагарина в Монине и Военно-воздушная инженерная академия имени профессора Н. Е. Жуковского в Москве были объединены в единую структуру – Военный учебно-научный центр (ВУНЦ) ВВС «Военно-воздушная академия им. профессора Н. Е. Жуковского и Ю. А. Гагарина», которая располагается в Монине. Подготовка офицеров для ВВС и ПВО отныне ведется в филиалах ВУНЦ в Краснодаре, Сызрани, Ярославле и Воронеже.

 

Весьма значительной стала также реформа органов управления ВВС, включая Главное командование. После переподчинения основной части «тактических» ВВС в 2010 году новым четырем военным округам и создания командований дальней и военно-транспортной авиации, Командования специального назначения роль Главного командования ВВС была резко сокращена. Из ранее 30 возложенных на него задач осталось пять, причем далеко не самых первостепенных (подготовка кадров, заказ новой техники, обеспечение миротворческих миссий и другие), так что Главное командование ВВС превратилось в своего рода обеспечивающую структуру и фактически лишилось командных функций. Его штатная численность уменьшилась с 1500 до 150–170 офицеров.

 

Процесс реформирования ВВС и ПВО в 2009–2011 годах сопровождался массовым списанием устаревшей и небоеспособной техники (до половины авиационного парка), а также значительными сокращениями личного состава. Сообщалось, что всего в ВВС и ПВО планировалось упразднить 50 тысяч офицерских должностей.

Неведомое пока будущее

 

В ходе первого этапа реформирования ВВС в 2009–2010 годах входящие в их состав силы ПВО подверглись серьезной реорганизации. В 2009-м расформированы все прежние дивизии и корпуса ПВО, а взамен них созданы 13 бригад воздушно-космической обороны, объединяющих авиационные базы истребительной авиации, зенитные ракетные и радиотехнические полки. Эти 13 бригад были распределены между Оперативно-стратегическим командованием воздушно-космической обороны и четырьмя командованиями ВВС и ПВО. Вместе с тем в состав сил ПВО еще в 2007 году передали переформированные в полки зенитные ракетные бригады Сухопутных войск, оснащенные ЗРС С-300В и частично «Бук». В ходе последующего реформирования семь этих бригад были переформированы в зенитные ракетные полки, а еще две расформировали. При этом основная часть ЗРК «Бук» тем не менее остается в Cухопутных войсках.

 

Суммарно в ВВС России после реформирования намечалось сохранить 45 зенитных ракетных полков (в том числе семь переформированных из зенитных ракетных бригад Cухопутных войск). Радиотехнические полки и бригады, обеспечивающие контроль воздушного пространства, переформировали в 18 радиотехнических полков, также входящих в состав бригад воздушно-космической обороны. Попутно в 2009 году осуществлено значительное сокращение техники оставляемых в боевом составе зенитных ракетных и радиотехнических полков.

 

Заметно интенсифицировалась в связи с преобразованием боевая подготовка зенитных ракетных частей ВВС и ПВО. Полки не только проводят стрельбы по различным мишеням, но и регулярно отрабатывают процесс передислокации. По всей видимости «рекордсменами» в обучении сейчас являются дальневосточные зенитные ракетные полки, осуществляющие ежегодно 40–50 боевых стрельб, – это чрезвычайно высокий показатель даже по советским меркам.

 

В 2011 году начался второй, еще более масштабный этап реформирования сил ПВО, связанный с формированием нового рода Вооруженных Сил, – Войск воздушно-космической обороны (ВВКО). Особенность создания ВВКО заключается в том, что они образованы на основе не Войск ПВО, а управления существовавших отдельно Космических войск. Войска ВКО были активированы 1 декабря 2011 года.

 

На правах оперативных объединений в Войска ВКО вошли Командование ПВО-ПРО и Космическое командование. Первому подчиняются 9-я дивизия ПРО и три подмосковные бригады ВКО, входившие ранее в ОСК ВКО ВВС. Второму – 820-й главный центр предупреждения о ракетном нападении, 821-й главный центр разведки космической обстановки (бывший центр контроля космического пространства), 153-й главный испытательный космический центр им. Г. С. Титова с 14 отдельными измерительными пунктами, рассредоточенными от Комсомольска-на-Амуре до Калининграда. Кроме того, в состав Войск ВКО вошел 1-й государственный испытательный космодром (Плесецк), а также части центрального подчинения.

 

В результате сегодня Войска ВКО представляют собой по сути объединение сил ПВО и ПРО Московского региона (без боевой авиации) с системой предупреждения о ракетном нападении. Пока неясно, как ВВКО будут развиваться далее. Неизвестно, произойдет ли в будущем интеграция в Войска ВКО остальных сил ПВО из состава ВВС или они останутся в подчинении четырех новых военных округов.

 

С учетом подчинения сил бывшего ОСК Войскам ВКО и передачи тактической и армейской авиации под контроль новых четырех военных округов в непосредственном подчинении собственно Главного командования ВВС России остаются только командования дальней и военно-транспортной авиации, а также учебные и испытательные части.

Возвращение

 

В конце 2010 года было заявлено о коренном изменении в структуре армейской авиации. После семилетнего пребывания в составе ВВС ее переподчинили оперативно-стратегическим командованиям (четырем новым военным округам). То есть она фактически вновь вернулась под контроль Сухопутных войск. Ведь армейская авиация призвана обеспечивать их мобильность и оказывать им непосредственную огневую поддержку на поле боя. На Главное командование ВВС теперь возлагаются лишь обязанности по боевой подготовке армейской авиации и обеспечению ее матчастью.

 

После длительного периода упадка и деградации развитие армейской авиации сейчас выдвинуто на первый план и рассматривается в качестве одного из приоритетов военного строительства в России. Этому, безусловно, способствовал опыт обеих чеченских кампаний и многочисленных конфликтов на территории бывшего СССР, где вертолеты играли очень важную роль.

 

Армейская авиация также была переведена с полковой на «авиабазную» структуру в 2009–2010 годах. На 2011-й создано восемь баз армейской авиации (все они считаются базами 2-й категории) и заявлено о планах увеличения их количества в перспективе до 14 или даже 16 (возможно, в будущем они получат название бригад). Штатный состав такой авиабазы (бригады) – около 60 вертолетов. Кроме того, в 2012 году сообщалось о планах создания армейской авиации, подчиненной Воздушно-десантным войскам.

 

С 2010 года армейской авиации переданы практически все беспилотные летательные аппараты (в том числе перспективные) за исключением тяжелых БЛА, которые остались в ведении ВВС.

Еще предстоит решить

 

Несмотря на масштаб проведенных реформ структуры ВВС, нельзя не отметить, что остается нерешенным еще ряд следующих вопросов:

неясная эффективность структуры с подчинением большей части ВВС оперативно-стратегическим командованиям – военным округам (не приведет ли это к регионализации воздушной мощи вместо ее концентрации);

управляемость новых «суперавиабаз» и их реальная эффективность в условиях динамично развивающегося потенциального конфликта;

не вполне ясный статус и перспективы развития созданных Войск воздушно-космической обороны;

отсталость методов применения ВВС, отсутствие опыта проведения современных крупных воздушных операций;

масштабные перемещения личного состава в рамках реформы вызвали множество чисто житейских проблем. Главной (и все еще традиционной) проблемой является обеспечение жильем. В увеличившихся в численности гарнизонах ощущается и нехватка объектов социально-культурной инфраструктуры. Такая ситуация сохранится по крайней мере до 2013–2014 годов, к которым планируется обеспечить жильем всех офицеров.

 

 

Михаил Барабанов,

главный редактор журнала Moscow Defense Brief

Андрей Фролов,

эксперт журнала «Экспорт вооружений»

http://vpk-news.ru