Японцы устали от Курил

Визит в Москву японского премьер-министра Синдзо Абэ в конце апреля не вызвал ажиотажа ни в российских, ни в японских медиа — в отличие от прошлогоднего визита в Японию президента Владимира Путина, от которого ожидали некоторых «прорывных» решений.
Апрельская поездка японского премьера в Москву рассматривалась как очередной раунд длительного диалога на высшем уровне, посвященный обсуждению рабочих вопросов.
Соответственно, в этот раз не было ни предварительных консультаций, которые были бы окутаны завесой тайны, ни драматически закрученной интриги с неизвестным финалом.
Тем, кто следит за этими переговорами, очевидна присущая им определенная асимметричность позиций и интересов их участников. С одной стороны, для японского политического истеблишмента в центре дипломатической игры был и остается вопрос о территориальном разграничении на Курильских островах, который с японской стороны выглядит как проблема утраченных в результате войны с Советским Союзом в 1945 году «северных территорий».
Даже если это и не произносится вслух, в сознании японских политиков присутствует негласная увязка любых предпринимаемых шагов с решением «территориального вопроса» в таком формате, который устроил бы представителей основных политических сил в Японии.
Проблема территориального размежевания с Японией в глазах Москвы, в свою очередь, выглядит решенной ходом истории, так что речь может идти только об условиях использования (в том числе совместного) тех или иных территорий без изменения статус-кво в отношении суверенного контроля над ними.
Дальнейшее развитие отношений с Японией Москва видит в расширении контактов и обменов — экономических, гуманитарных и даже военных, но без увязки с какими-либо политическими условиями или обязательствами со стороны России.
В том числе это относится к экономическим проектам и сделкам, которые Москва рассматривает как чисто коммерческие предприятия, не являющиеся ни помощью России, ни политическими шагами навстречу ей со стороны Японии. Не говоря уже о том, чтобы рассматривать предлагаемые планы «содействия» как своего года авансовый платеж за будущие политические уступки.
Скорее, наоборот, участие японских компаний в хозяйственной деятельности на российской территории видится Москве как результат собственной доброй воли в виде предоставления соседям доступа к использованию российских природных и человеческих ресурсов.
Основной интерес Москвы лежит скорее в политической области.
От Токио ей нужно в первую очередь более или менее открытое признание новых мировых реалий — крушения той модели миропорядка, при которой роль разработчика и толкователя правил игры в мировой политике принадлежала США и проатлантически настроенной части европейских элит.
Соответственно, российское руководство хотело бы, чтобы своими действиями Япония продемонстрировала, что признает за ним право действовать в международной политике в соответствии с его собственными представлениями о справедливости и легитимности, в том числе без оглядки на позицию японского партнера по военно-политическому альянсу.
Именно эта асимметрия взглядов и интересов двух сторон применительно к диалогу на высоком уровне существенно ограничивает и его возможности, и его текущий эффект. Да, сам факт такого диалога важен, причем для обеих сторон. Он придает им (в том числе, в их собственных глазах) большую значимость в качестве субъектов, а не объектов мировой политики; способствует демонстрации лидерских качеств и позволяет лишний раз заявить свои позиции по проблемам национального и глобального масштаба.
Однако по мере накопления опыта и продолжительности такого диалога связанные с ним ожидания неизбежно уменьшаются, закономерно снижая при этом и интерес к нему со стороны медиа и экспертного сообщества.
Судя по всему, нынешний японский премьер уже начинает ощущать на себе негативные последствия такого рода усталости общественности от перманентных обещаний результатов, которые все больше кажутся малозначимыми или даже вовсе эфемерными. Критические высказывания в адрес его дипломатии на российском направлении стали звучать чаще, хотя и в аккуратной форме.
Руководители компаний намекают, что по политическим соображениям от них требуют продемонстрировать гораздо больший интерес к российским проектам, нежели тот, что может быть оправдан их долгосрочными бизнес-стратегиями. Политические обозреватели делают акцент на том, что позиция российского руководства по наиболее важным для японского общественного мнения вопросам, если и изменилась, то не в благоприятную для Японии сторону.
«Личная» дипломатия, в эффективность которой Абэ публично никогда не сомневался, очевидно, проявляет свою ограниченность. В отношении президента Путина претензии Абэ на личные и доверительные отношения (нехарактерные для японской дипломатии «простые» обращения, публичные заверения в неформальной дружбе и др.), как и предсказывали эксперты, не привели к каким-либо существенным изменениям в позиции российского президента по принципиальным вопросам.
Однако дело не только в чрезмерном упоре на личные отношения, роль которых в международной политике не стоит переоценивать. Нельзя не видеть, что и объективная заинтересованность Москвы в дальнейшем «торге» с Японией продолжает снижаться.
Политическо-экономическая мотивация – преодоление воздействия западных санкций – постепенно уменьшается. Санкции коллективного Запада против России в ключевых для России областях понемногу размываются и так, без особых маневров с Японией. Поставки российского природного газа в Европу прошедшей зимой достигли исторических максимумов.
Подготовительные работы по проекту «Северный поток-2» продолжаются, несмотря на протесты Польши и стран Балтии: совсем недавно, в конце апреля, «Газпром» объявил о подписании соглашения с пятью западными компаниями о финансировании 50% предполагаемых затрат на строительство (€9,5 млрд) и рассчитывает завершить его уже к 2019 году.
Периодически «пробрасывается» информация о возможности реанимации проекта «Южный поток», а перспективы «Турецкого потока» выглядят все более реальными.
Все это уже привело к тому, что необходимость скорейшего наращивания поставок российского газа в восточном (азиатском) направлении воспринимается как менее настоятельная.
Соответственно, политическое давление в направлении настойчивого «окучивания» японского и китайского бизнеса с прицелом на форсированный «разворот на Восток» в последнее время явно ослабло.
Экономическая заинтересованность российского руководства во встречных шагах японского бизнеса также достаточно ограничена. Возможности сотрудничества, в частности на российском Дальнем Востоке, не таковы, чтобы сотворить новое «экономическое чудо», а действенность ограниченных финансовых инъекций японского капитала не сравнима с масштабом проблем, которые могут быть решены только путем фундаментального оздоровления российского экономического механизма.
В этих условиях дальнейшее сближение позиций России и Японии по основным проблемам, которые реально разделяют политиков и общественность двух стран, возможно только в длительной перспективе и на основе широкого диалога, с учетом всех осложняющих его обстоятельств и объективных сложностей.

ttps://news.rambler.ru/

Курильский «аэродром подскока» — головная боль Америки

Уже в 2016 году на курильском острове Матуа начнётся строительство новой военно-морской базы Тихоокеанского флота. Об этом РИА «Новости» сообщил в среду, 29 июня, высокопоставленный военный источник. «Решение о создании на острове военно-морской базы Тихоокеанского флота принято, строительство начнётся уже в этом году», — цитирует агентство своего собеседника.
Двумя месяцами ранее Министерство обороны России и Русское географическое общество направили экспедицию на остров Матуа для проведения исследовательских работ. В СМИ попадала в основном информация об исторических изысканиях военных и учёных. Участники экспедиции, в частности, нашли в районе побережья Двойной бухты на Матуа японский самолет, предположительно, времен Великой Отечественной войны
Примерно в это же время 6 мая 2016 года в Сочи состоялась встреча президента России Владимира Путина и премьер-министра Японии Синдзо Абэ. Как всегда на такого уровня встречах, японская сторона затронула вопрос «северных территорий» — четырёх островов Курильской гряды, на которые Страна восходящего солнца предъявляет свои территориальные претензии. По итогам той встречи Синдзо Абэ заявил, что предложил Москве некий «новый подход».
Повлияет ли строительство новой военной-морской базы на Курильской гряде на ситуацию со спорными островами и на ситуацию в Азиатско-Тихоокеанском регионе в целом?
— Непосредственно с вопросом «северных территорий» строительство этой военно-морской базы не связано, — считает ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО Михаил Александров. -Остров Матуа не входит в число тех, на которые претендует Япония. Сама же база в будущем будет играть большое военно-стратегическое значение. Там построят аэродром, который теоретически со временем можно будет использовать как «аэродром подскока» для российских бомбардировщиков Дальней авиации ТУ-22 М3, способных нести крылатые ракеты большой дальности Х-101. С этого аэродрома они смогут совершать полёты в удалённые от нашего побережья районы Тихого океана, для того, чтобы в случае необходимости наносить удары по территории США. То есть не только стратегические бомбардировщики смогут выполнять эту цель, но и дальние бомбардировщики. Это серьёзно повысит возможности российского стратегического неядерного сдерживания США и НАТО.

Свободная пресса

Новая база ВМФ на Курилах: «непотопляемые авианосцы» КНР будут под колпаком

Минобороны РФ объявило о планах по созданию новой базы Тихоокеанского флота РФ на Курильских островах. Федеральное агентство новостей выяснило, для чего она могла понадобиться.
Выступая 25 марта на коллегии Минобороны, глава ведомства Сергей Шойгу рассказал, что в настоящее время «проводится плановое перевооружение воинских частей на Курильских островах. В текущем году здесь будут размещены береговые ракетные комплексы «Бал» и «Бастион» и беспилотных летательных аппаратов нового поколения «Элерон-3».
Кроме того, по его словам, в апреле стартует экспедиционный поход военных моряков, которые в течение трех месяцев будут изучать перспективы базирования на архипелаге кораблей Тихоокеанского флота.
В настоящее время пунктами базирования на Тихом океане являются три города в Приморском крае (Владивосток, Фокино и Большой Камень) и один – на Камчатке (Вилючинск). На Курилах же дислоцирована 18-я пулемётно-артиллерийская дивизия численностью около 3,5 тыс. человек, на вооружении которой стоит полевая, минометная и зенитная артиллерия, а также РСЗО и танки. Значительная часть техники устарела. Береговой артиллерии, насколько известно, пока вообще нет.
Отметим, что «Бал» и «Бастион» – самые современные российские комплексы в своем классе, принятые на вооружение, соответственно в 2008 и 2010 годах. Беспилотник «Элерон-3» серийно поставляется с 2005 года, есть неподтвержденная информация о его использовании в Сирии.
Руководитель Центра изучения Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании Института востоковедения РАН Дмитрий Мосяков рассказал ФАН, что новый военно-морской пункт или даже пункты базирования будут однозначно способствовать обеспечению безопасности и интересов России на тихоокеанском театре военных действий.
«Появление на Курильских островах баз военно-морского флота – это в любом случае плюс, потому что это расширяет сферу его действия. Одно дело – Камчатка, а другое – почти на полторы тысячи километров юго-западнее, ближе к нашим конкурентам. Сейчас идет очень опасный процесс милитаризации в Южно-Китайском море, где Китай наращивает свою экспансию и вступает в противоборство с другими странами. Это отражается и на тихоокеанском регионе в целом, ситуация становится все более и более угрожающей», – считает эксперт.
Он согласен с тем, что дополнительную угрозу создают попытки США противодействовать Китаю в зоне его интересов, однако замечает, что «сейчас внимание и американцев, и вообще всего мира поглощено Сирией, в целом Ближним Востоком, частично – Украиной. Опять же, эти теракты в Европе. То есть, масса проблем, на которые мировое сообщество обращает свой взор».
Между тем, потенциал для нового серьезного конфликта закладывается именно на Тихом океане, конкретно – в упомянутом Южно-Китайском море. По словам Мосякова, «в это время по-тихому, как говорили в известном фильме, «без шума и пыли», Китай возводит искусственные острова с полной инфраструктурой, прежде всего – военной. Курсирует множество китайских кораблей, которые привозят туда, песок, камни, другие строительные материалы. Создаются опорные пункты в виде «непотопляемых авианосцев». Но это почему-то не вызывает активного международного интереса. Хотя для всего региона это очень серьезный звонок».
«Здесь все крайне хрупко, и российским вооруженным силам необходимо постоянно держать руку на пульсе», – заключает специалист.

Андрей Величко

Курилы: взгляд с прищуром

Россия и Япония уже 70 лет живут без мирного договора. Заключить его сторонам мешает неурегулированный территориальный спор — Токио не признает суверенитет Москвы над Курильскими островами. Причем и Россия, и Япония не готовы на уступки, полагая отстаивание собственных позиций делом принципа. «Лента.ру» совместно с агентством «Внешняя политика» постаралась разобраться, почему же для Токио возвращение Курил имеет столь важное значение.
Незабытая история
Курильский вопрос — тема острая и для японцев, и для русских. Территориальные уступки США, Норвегии и Китаю, совершенные Россией в последние десятилетия, прошли практически незаметно для общества. С Курильскими островами все иначе. Сами японцы своими постоянными требованиями сделали очень много для того, чтобы в России острова воспринимали не как несколько клочков земли в Тихом океане, а как вопрос принципа, как военный трофей, отдать который было бы бесчестьем.
Считается, что о существовании островов Курильской гряды японцы узнали в начале-середине XVII века, немного опередив голландцев и русских. Но даже более чем столетие спустя Южные Курилы и север Хоккайдо не управлялись ни русскими, ни японцами. Лишь в 1799 году на Кунашире и Итурупе были организованы постоянные японские заставы. Японцы воспринимали эти земли как колонию, населенную дикими племенами.
Четыре оспариваемых острова были признаны японскими в 1855 году с санкции Николая I, а двадцать лет спустя по новому договору Японии передавались все Курильские острова в обмен на право России безраздельно владеть Сахалином.Племена айну, коренное население островов, ничуть не родственное японцам, подвергались насильственной ассимиляции. Некоторые исследователи даже говорят о геноциде.
Так или иначе, исторический нерв японцев при последующем переходе островов к СССР после Второй мировой войны задет не был. И при попытке посмотреть глазами японцев на проблему, как они говорят, «северных территорий» мы видим больше прагматизма, нежели желания восстановить историческую справедливость. Кстати, почему не Курилы, а «северные территории»? Все просто — японцы не признают острова частью Курильской гряды, считая их естественным продолжением острова Хоккайдо. Кроме того, понятие «северные территории» может менять свое содержание в зависимости от обстоятельств.

Таро Асо выступает на Общенациональном съезде за возвращение «северных территорий». 7 февраля 2006 года
Фото: Yuriko Nakao / Reuters
Двусмысленность вокруг Южных Курил возникла из-за того, что в 1951 году в Сан-Франциско советская делегация в силу многообразных и весомых дипломатических причин не подписала соглашение между странами-победительницами и Японией, по которому Токио отказывался от прав на Курильские острова и Южный Сахалин. В Японии не отрицают соглашение, но и не признают включение этих территорий в состав СССР.
В 1956 году СССР и Япония приняли декларацию о нормализации советско-японских отношений, где в первый и единственный раз была письменно зафиксирована готовность СССР к передаче Японии острова Шикотан и архипелага Хабомаи (часто о нем говорят как о едином острове — прим. «Ленты.ру»), но с условием, что это возможно только после заключения мирного договора. Дальше декларации дело не пошло, в переговорный процесс вмешались США и попросту поставили японцев перед выбором — «северные территории» или «южные», угрожая не вернуть Окинаву под юрисдикцию Токио в случае подписания мирного договора. Одновременно было сделано заявление о поддержке японских требований на все острова Малой Курильской гряды. Надежды на мирное соглашение окончательно рухнули после принятия нового американо-японского договора о безопасности в 1960 году.
Притязания японцев особенно усилились в тот период, когда СССР оказался в международной изоляции после ввода войск в Афганистан. С 1981 года каждый раз 7 февраля в Токио проводится Общенациональной съезд за возвращение северных территорий. Мероприятие финансируется правительством, и там непременно выступает премьер-министр, выражая решимость ни при каких обстоятельствах не отказываться от претензий на острова.
Прагматизм с обеих сторон
У Японии есть территориальные споры со всеми соседями (для азиатских стран это норма), но курильский вопрос для Токио — особенный. Обычно речь идет о необитаемых скалах и акватории. А Южные Курилы по японским меркам — совсем не маленькие острова, площадь территории — 5,1 тысячи квадратных километров.
Эти острова — стратегические, прежде всего для России. И дело даже не в важности для судоходства незамерзающих проливов между южнокурильскими островами. В зимний период свободный проход к российским портам в Охотском и Японском морях через незамерзающие проливы Южных Курил все равно невозможен в силу того, что дальнейший морской путь до них пролегает через скованную льдом акваторию Охотского моря. Для навигации в основном используется Сангарский пролив между японскими островами Хонсю и Хоккайдо. Однако незамерзающие глубоководные проливы между островами важны тем, что российские подлодки через них могут выходить в Тихий океан в подводном положении в любое время года.
Минеральные богатства островов и ближайших донных месторождений недостаточно исследованы, но оценки производят впечатление. В частности, на Итурупе находится крупнейшее в мире месторождение редкого металла рения, обнаруженное в 1992 году. Он используется для производства катализаторов и в суперсплавах для космической и авиационной техники. Один только вулкан Кудрявый выбрасывает каждый год 20 тонн рения, что составляет примерно половину мировой добычи на текущий момент. Это единственное место в мире, где рений находится в чистом виде, а не в виде примесей. Другого месторождения рения в России нет. Разговоры о начале добычи ведутся уже более 10 лет.
Запасы других минеральных ресурсов Южных Курил также солидны: углеводороды — около двух миллиардов тонн, золото и серебро — две тысячи тонн, титана — 40 миллионов тонн, железа — 270 миллионов тонн. Окружающая акватория полна биоресурсов: морепродуктов здесь добывают на четыре миллиарда долларов в год. Именно рыболовецкое лобби в Японии постоянно напоминает правительству о необходимости более активной борьбы за острова.
Раскрытие потенциала островов возможно только при масштабных инвестициях. С 2007-го по 2015 год реализовывалась федеральная программа развития Курильских островов, средства вкладывались главным образом в инфраструктуру — более 20 миллиардов рублей. На следующий период до 2025 года планируется выделить еще 68 миллиардов рублей. И это недвусмысленно говорит японцам, что на возвращение островов рассчитывать не стоит.
Особенно ревниво в Японии относятся к любой активности третьих стран в спорном регионе. 11 февраля 2011 года Сергей Лавров заявил, что Россия может предоставить льготы иностранным инвесторам, готовым вести бизнес на Курильских островах. И министр иностранных дел Японии Сэйдзи Маэхара сразу выразил по этому поводу официальное недовольство.
Проблема обсуждения Курильского вопроса состоит в том, что все возможные выгоды от освоения природных богатств подразумеваются обеими сторонами, но не включены в переговорную повестку. Никто и никогда в Японии не аргументировал желание вернуть острова природными ресурсами или их стратегическим значением, хотя именно это имеется в виду прежде всего.
Окна возможностей и заколоченные ставни
По мнению японских политиков и дипломатов, окно возможностей для решения курильского вопроса Москва открывала несколько раз. Обычно они придают слишком большое значение дипломатической риторике, пытаясь разглядеть изменения в российской позиции, которых на самом деле нет. Окно возможностей по-настоящему открывалось лишь однажды: после визита в апреле 1991 года Михаила Горбачева в Японию. Последним обнадеживающим сигналом были слова президента Дмитрия Медведева, сказанные им во время встречи с премьер-министром Таро Асо на саммите АТЭС в Лиме в ноябре 2008 года. Медведев отметил, что к «проблеме мирного договора» необходим «творческий подход» и ее не следует перекладывать на плечи других поколений. Якобы Медведев даже пообещал тогда поручить своей администрации заняться выработкой такого «творческого подхода». Японцы очень сетуют на последовавшее полгода спустя заявление Таро Асо о том, что Курильские острова были незаконно оккупированы Россией. Это вызвало резкую реакцию России и, по мнению японцев, очень помешало продолжению диалога. 1 ноября 2010 года Дмитрий Медведев посетил Кунашир. Это был первый в истории визит российского лидера на Курилы, вызвавший предсказуемый шквал критики со стороны Токио. Страсти не утихали несколько месяцев, а японский премьер твердил об оскорблении, которое нельзя забыть.
В политических кругах Японии сейчас есть сторонники умеренного подхода, предполагающего возвращение только островов Шикотан и Хабомаи. Озвучивать это не принято, но иногда японские политики проговариваются. Например, в 2006 году, когда Таро Асо, тогда еще в должности министра иностранных дел, высказался о возможности частичного удовлетворения претензий и был за это подвергнут обструкции. Впоследствии один из его ближайших советников Сиотаро Яти предположил, что Япония могла бы отказаться от требований вернуть все четыре острова и пойти на разделение их пополам по площади: тогда бы японцы получили Кунашир, Шикотан, Хабомаи и 25 процентов Итурупа. За это дипломату вынесли выговор, а внешнеполитическое ведомство подтвердило, что Япония продолжает считать все Южные Курилы своими исконными территориями. Такие выступления делаются для того, чтобы прозондировать российскую позицию, нередко накануне переговоров, а также с профилактическими целями. За ними обычно следует жесткая реакция руководства страны, демонстрирующая сторонникам умеренной позиции, что озвучивать и тем более отстаивать альтернативные точки зрения не стоит.
Японское правительство временами активизирует свою требовательную риторику, спонсирует акции, посвященные «северным территориям». Дело в том, что в Японии молодое поколение мало информировано об этом территориальном споре, да и в целом интерес к проблеме в обществе падает. В России же, судя по социологическим опросам, как раз растет неприятие идеи передачи островов Японии.
Кремль разделяет проблему территориальных претензий Японии и развитие двусторонних отношений. Практика сотрудничества Москвы и Токио показывает, что многие взаимные вопросы вполне решаются с прагматичных позиций. Но в Японии до сих пор так и не поняли, что российские заявления о нормализации отношений вовсе не предполагают намерений отказаться от островов. Как не понимают и того, что российская позиция по этому вопросу вообще никогда не менялась и в политической риторике Кремля не следует искать желаемых смыслов.

http://lenta.ru/