Тазы искусства

Как я постигал банное искусство.

 Следующие пару дней продолжалось мое обучение. Сменивший Пурикова бригадир Антон Дородников для начала отходил меня вениками так, что я полчаса отмокал в бассейне, пытаясь уложить в голове весь спектр ощущений. Потом мы с ним три раза наведывались в массажную комнату, где я отрабатывал удары на перевернутой шайке (на самом деле это помещение справедливо было бы назвать массажно-помывочным, так как здесь выполняется мойка гостя с элементами массажа. Настоящие фанаты уверены, что «жена так не потрет», а поэтому обязательно заказывают процедуру мойки с детским мылом и натуральной мочалкой из люфы — высушенного бешеного огурца). Наконец, время экзамена. В парной меня ждет первый клиент. «Новичков мы ставим парить иностранцев, не искушенных в русской бане, — рассказывает Андрей. — Откуда ему знать, злой ли ты банщик и какой был раньше пар…»

 

 Жизнерадостный японец средних лет уже улегся вниз лицом на скамье. Вспомнив свои мизерные познания в японском, с улыбкой говорю ему: «Конитива!», на что получаю смешливое: «Hi, Russia!» С уверенным видом прошу банщика Сергея подкинуть воды в печь, а сам застываю над японцем в попытке вспомнить, с чего же надо начинать.

 

 «Подсними!» — подсказывает Сергей, и — ура! — память возвращается. Я как бы сгребаю, «снимаю» вениками пар с потолка и «разглаживаю» его над спиной клиента. «Еще троечку!» — кричу. «Смотри, не подожги гостя!» — смеется ассистент. Окутав «Конитиву» паром, начинаю легонько поглаживать его вениками по спине вверх-вниз, чтобы прогреть туловище, но пока не касаюсь ног — икры в слишком горячей парной страдают больше всего. Любители запредельных температур («сталевары», как их тут называют) даже обматывают ноги эластичными бинтами, чтобы не сжечь их при чудовищных 105-110 ºС.

 

 Перехожу к приему, называемому «переметом», — похлестыванию вениками сверху вниз и снизу вверх по бокам и вдоль всего тела (тут надо не «припечатывать», а производить как бы скользящий удар). Японец покряхтывает, хочется думать, что от удовольствия. Следом идут «барабанки»: частые и довольно сильные похлопывания поочередно каждым веником по спине и ногам. Кульминационный момент действа — «точки», захват пара сверху всей плоскостью веников и впечатывание их с задержкой на 3-5 секунд в плечи, потом в поясницу, следом в область коленного сустава. Наконец, уже почти теряя сознание, сгибаю ноги гостя в коленках и произвожу серию осторожных, но довольно сильных шлепков по пяткам.

 

 Все, мозг закипел, кожа на руках начинает трескаться. Знаком показываю японцу, что ему нужно повернуться на спину, с озабоченным видом трясу над ним веником (мол, надо бы смочить), выскакиваю из парной и три раза окунаюсь с головой в купель. Мир вокруг по-прежнему лишен резкости, но хотя бы возвращается способность дышать.

 

 А в парной мой камикадзе, кажется, задремал, целомудренно прикрыв причинное место руками. Встряхиваю над ним веники — японец только блаженно улыбается и что-то бормочет на родном языке. Как мы их победили на Халхин-Голе? Начинаю те же действия, только в обратной последовательности: сначала припечатываю клиента к скамье «точками» в области грудной клетки, живота и затем колен, потом энергично охаживаю его «барабанками» и заканчиваю «переметом». Финальный этап парки — порядком одуревший японец сидит на лавке, а я сильными ударами веников по спине и бокам вколачиваю в него остатки пара, понимая, что еще пара минут, и я свалюсь в обморок. Заключительная «точка» по плечам — я заплетающимся языком произношу: «С легким паром!», удивляясь, что мой голос доносится откуда-то сверху и сбоку.

 

 Японец опрометью вскакивает с лавки, вылетает из парилки и с наслаждением плюхается в кадку с ледяной водой. Я же, забыв снять шапку, окатываю себя поочередно двумя ведрами и на автопилоте бреду в бассейн, но по пути поскальзываюсь и растягиваюсь на полу. «Что ж, неплохо для первого раза, — со сдержанной улыбкой поднимает меня Сергей. — Только имей в виду, что обычно у меня таких клиентов человек 15 в день».

 

 Похоже, в банщики идут только настоящие фанаты этого дела, причем идут сознательно и остаются тут надолго. Тот же Пуриков пришел в «Сандуны» 8 лет назад и стал за это время лауреатом российских и международных конкурсов банного дела. «А еще у нас работает Виталий Солдатов — так он вообще банщик в третьем поколении, — сообщает Женя. — В 50-х годах здесь парил клиентов его дед, потом отец проработал тут почти 40 лет, а 15 лет назад пришел и сам Виталий».

 

 Прощаясь с коллегами в последний день работы, я осмеливаюсь задать еще один вопрос. После нескольких дней в помывочной и парной я ловлю себя на том, что даже на улице всех проходящих мимо мужчин автоматически представляю без одежды. Я — гетеросексуал в -надцатом поколении, отец двоих детей, так что это раздражает. Отсмеявшись, «сандуновцы» сообщают, что в их среде это называют «синдром окруживших хренов». Проходит после месяца работы. Но нет, я уж лучше пойду в редакцию, в кондиционированное царство одетых качков. У каждого свое призвание.

 

 

Экс-банщик  А. Бомбеев

Оставить комментарий